Неточные совпадения
Ухватливый и ловкий детина лет семнадцати, в красивой рубашке розовой ксандрейки,
принес и поставил перед ними графины с
водой и разноцветными квасами всех сортов, шипевшими, как газовые лимонады.
Зато по всякий год,
Обилием и чистотою
водИ пользу
приношу, и в честь вхожу и в славу.
— Господи! Все утро такие веселые были… Что с ними? — шептала Катя,
принеся со стола тетки спирт и суетясь со стаканом
воды.
— A вот и дождались, сударыня, — подхватил Василий Иванович. — Танюшка, — обратился он к босоногой девочке лет тринадцати, в ярко-красном ситцевом платье, пугливо выглядывавшей из-за двери, —
принеси барыне стакан
воды — на подносе, слышишь?.. а вас, господа, — прибавил он с какою-то старомодною игривостью, — позвольте попросить в кабинет к отставному ветерану.
Подашь ему стакан с
водой или кушанье — «Ах,
вода воняет! ах, кушанье воняет!» Вынесешь, за дверью постоишь да
принесешь опять — «Ну вот, теперь хорошо, ну вот, теперь не воняет».
Человек достал ее из
воды и
принес домой.
Большой, тяжелый человек оказался очень ловким, быстро наполнил ванну
водою,
принес простыни, полотенца, нижнее белье, попутно сообщил, что...
И, на волнах витязя лелея,
Рек Донец: «Велик ты, Игорь-князь!
Русским землям ты
принес веселье,
Из неволи к дому возвратясь».
— «О река! — ответил князь. — Немало
И тебе величья! В час ночной
Ты на волнах Игоря качала,
Берег свой серебряный устлала
Для него зеленою травой.
И когда дремал он под листвою,
Где царила сумрачная мгла,
Страж ему был гоголь над
водою,
Чайка князя в небе стерегла».
Обошедши все дорожки, осмотрев каждый кустик и цветок, мы вышли опять в аллею и потом в улицу, которая вела в поле и в сады. Мы пошли по тропинке и потерялись в садах, ничем не огороженных, и рощах. Дорога поднималась заметно в гору. Наконец забрались в чащу одного сада и дошли до какой-то виллы. Мы вошли на террасу и, усталые, сели на каменные лавки. Из дома вышла мулатка, объявила, что господ ее нет дома, и по просьбе нашей
принесла нам
воды.
«Сары, сары не забудьте купить!» — «Это еще что?» — «Сары — это якутские сапоги из конской кожи: в них сначала надо положить сена, а потом ногу, чтоб
вода не прошла; иначе по здешним грязям не пройдете и не проедете. Да вот зайдите ко мне, я велю вам
принести».
Хозяин пригласил нас в гостиную за большой круглый стол, уставленный множеством тарелок и блюд с свежими фруктами и вареньями. Потом слуги
принесли графины с хересом, портвейном и бутылки с элем. Мы попробовали последнего и не могли опомниться от удовольствия: пиво было холодно как лед, так что у меня заныл зуб. Подали
воды, тоже прехолодной. Хозяин объяснил, что у него есть глубокие подвалы; сверх того, он нарочно велел нахолодить пиво и
воду селитрой.
Он же
приносил тому бутылку портвейна, другому хересу, а иным и стакан
воды, но редко.
Китаец ставит чашки на стол; матрос
принес горячей
воды.
После саки вновь
принесли дымившийся чайник: я думал, не опять ли саки, но старик предложил, не хотим ли мы теперь выпить — «горячей
воды»!
Сильно бы вымыли ему голову, но Егорка
принес к обеду целую корзину карасей, сотни две раков да еще барчонку сделал дудочку из камыша, а барышне достал два водяных цветка, за которыми, чуть не с опасностью жизни, лазил по горло в
воду на средину пруда.
«
Воды — бриться!» — сказал я. «Yes, sir», — отвечал он и не
принес.
Если в ту же баню нетопленную
принесешь горячие кирпичи и станешь лить на них
воду, — выльешь шайку — она разойдется, и не будет видно, — воздух всосет ее в себя. Но если станешь лить другую шайку,
вода потечет каплями. Лишняя
вода стечет каплями, и холодный воздух только будет держать одну шайку. В той же бане воздух, когда был горяч, впитал ушат, а когда холоден, может впитать только шайку.
— Это оттого, что ваш палец в
воде. Ее нужно сейчас же переменить, потому что она мигом нагреется. Юлия, мигом
принеси кусок льду из погреба и новую полоскательную чашку с
водой. Ну, теперь она ушла, я о деле: мигом, милый Алексей Федорович, извольте отдать мне мое письмо, которое я вам прислала вчера, — мигом, потому что сейчас может прийти маменька, а я не хочу…
Приезжал ко мне доктор Герценштубе, по доброте своего сердца, осматривал их обеих целый час: «Не понимаю, говорит, ничего», а, однако же, минеральная
вода, которая в аптеке здешней есть (прописал он ее), несомненную пользу ей
принесет, да ванны ножные из лекарств тоже ей прописал.
— Мама, ради Бога,
принесите корпию; корпию и этой едкой мутной
воды для порезов, ну как ее зовут! У нас есть, есть, есть… Мама, вы сами знаете, где стклянка, в спальне вашей в шкапике направо, там большая стклянка и корпия…
Молодой конторщик, прислуживавший барину, услыхав, что он шевелится,
принес ему ботинки, такие блестящие, какими они никогда не были, и холодную чистейшую ключевую
воду и объявил, что крестьяне собираются.
Околоточный строго взглянул и на Нехлюдова, но ничего не сказал. Когда же дворник
принес в кружке
воду, он велел городовому предложить арестанту. Городовой поднял завалившуюся голову и попытался влить
воду в рот, но арестант не принимал ее;
вода выливалась по бороде, моча на груди куртку и посконную пыльную рубаху.
Бегали от побоев портные, сапожники, парикмахеры, столяры, маляры, особенно служившие у маленьких хозяйчиков — «грызиков», где они, кроме учения ремеслу этими хозяйчиками, а главное — их пьяными мастерами и хозяйками употреблялись на всякие побегушки. Их, в опорках и полуголых, посылали во всякое время с ведрами на бассейн за
водой, они вставали раньше всех в квартире,
приносили дрова, еще затемно ставили самовары.
«Грызиками» назывались владельцы маленьких заведений, в пять-шесть рабочих и нескольких же мальчиков с их даровым трудом. Здесь мальчикам было еще труднее: и
воды принеси, и дров наколи, сбегай в лавку — то за хлебом, то за луком на копейку, то за солью, и целый день на посылках, да еще хозяйских ребят нянчи! Вставай раньше всех, ложись после всех.
Из колодца
воды мыть посуду
принесешь с соседнего двора.
В период летних дождей
вода, стекающая с окрестных гор, переполняет реку и разливается по долине. Самые большие наводнения происходят в нижнем течении Вай-Фудзина, там, где река принимает в себя сразу два притока: Сыдагоу — справа и Арзамасовку — слева. По словам пермцев, умеренные наводнения не только не
приносят вреда, но, наоборот, даже полезны, так как после них на земле остается плодородный ил. Большие же наводнения совершенно смывают пашни и
приносят непоправимый вред.
Принеси плавленого железа и дай ему остывать;
принеси теста горячего и дай ему остывать;
принеси извести гашеной и дай ей остывать, — будет тепло.
Принеси льду и тай его, — станет холодно.
Принеси селитры, соли и всякой вещи, какая в
воде расходится, и распускай ее в
воде, — станет холодно. Чтоб заморозить мороженое, сыплют соль в
воду.
Собрался народ,
принесли три ковриги хлеба. Родня стала расставлять столы и покрывать скатертями. Потом
принесли скамейки и ушат с
водой. И все сели по местам. Когда приехал священник, кум с кумой стали впереди, а позади стала тетка Акулина с мальчиком. Стали молиться. Потом вынули мальчика, и священник взял его и опустил в
воду. Я испугался и закричал: «Дай мальчика сюда!» Но бабушка рассердилась на меня и сказала: «Молчи, а то побью».
Если хочешь остудить теплую горницу,
принеси льду и дай ему растаять. Отчего станет холоднее? — Оттого, что лед, чтоб ему сделаться
водой, заберет в себя тепло из воздуха.
Нас было велено содержать на хлебе и
воде, ректор прислал какой-то суп, мы отказались и хорошо сделали: как только смерклось и университет опустел, товарищи
принесли нам сыру, дичи, сигар, вина и ликеру.
— Что это с Димитрием Ивановичем? Il est malade, [Он болен (фр.).] это — спазмы; вели поскорее подать стакан холодной
воды да
принеси одеколон.
—
Принеси ковш
воды, скорей!
С рассветом опять ударил мороз; мокрая земля замерзла так, что хрустела под ногами. От реки поднимался пар. Значит, температура
воды была значительно выше температуры воздуха. Перед выступлением мы проверили свои продовольственные запасы. Хлеба у нас осталось еще на двое суток. Это не особенно меня беспокоило. По моим соображениям, до моря было не особенно далеко, а там к скале Ван-Син-лаза продовольствие должен
принести удэгеец Сале со стрелками.
Отвели Жилина с Костылиным в сарай,
принесли им туда соломы кукурузной,
воды в кувшине, хлеба, две черкески старые и сапоги истрепанные, солдатские. Видно, с убитых солдат стащили. На ночь сняли с них колодки и заперли в сарай.
Велел ей что-то отец. Убежала и опять пришла,
принесла кувшинчик жестяной. Подала
воду, сама села на корточки, вся изогнулась так, что плечи ниже колен ушли. Сидит, глаза раскрыла, глядит на Жилина, как он пьет, как на зверя какого.
— Вам не
принести ли
воды? — спросил Лоскутов.
— Думал, что вы иногда желаете серьезно заниматься, может быть, мечтаете
приносить пользу другим, а потом все это и соскочит с вас, как с гуся
вода… Может быть, я ошибаюсь, Софья Игнатьевна, но вы сами…
В свежевырытой могиле на четверть
вода. Каторжные, запыхавшись, с потными лицами, громко разговаривая о чем-то, что не имело никакого отношения к похоронам, наконец,
принесли гроб и поставили его у края могилы. Гроб дощатый, наскоро сбитый, некрашеный.
— Пошли скорее Вахрушку за нашатырным спиртом, — тихо и повелительно приказала она. — Да чтобы живо. Потом
принеси снегу и
воды.
Прежде, бывало, хоть дров в избу натаскает, хоть
воды принесет, либо за курами да за бычками присмотрит, а теперь на все махнул рукой.
— Как же не тяжело? — с глубоким вздохом молвила Лукерьюшка. — В дому-то ведь все на мне одной, тетенька только стряпает. Дров ли
принести,
воды ль натаскать, огород ли вскопать, корму ли коровушке замесить, все я да я.
— Есть такой Божий человек. Размочит поутру в
воде просвирку, скушает — и сыт на весь день. А на первой да на Страстной неделе Великого поста и во все семь дней один раз покушает.
Принесут ему в Светлохристово воскресенье яичко, он его облупит, поцелует и отдаст нищему. Вот, говорит, я и разговелся!
Не целят корни и травы Марью Гавриловну, нет ни малого от них облегченья. Не раз бегала Таня на Каменный Вражек, не раз
приносила новые снадобья от знахарки и клала их под постель Марьи Гавриловны либо в
воду, что
приносила умываться ей… Пользы не виделось.
Принесли холодной
воды, вспрыснули ему лицо, облили голову, отец пришел в себя, и ручьи слез полились по его бледному лицу.
Всякий день кто-нибудь из охотников убивал то утку, то кулика, а Мазан застрелил даже дикого гуся и
принес к отцу с большим торжеством, рассказывая подробно, как он подкрался камышами, в
воде по горло, к двум гусям, плававшим на материке пруда, как прицелился в одного из них, и заключил рассказ словами: «Как ударил, так и не ворохнулся!» Всякий день также стал
приносить старый грамотей Мысеич разную крупную рыбу: щук, язей, головлей, линей и окуней.
Приказал он
принести сундуки дорожные, железом окованные; доставал он старшей дочери золотой венец, золота аравийского, на огне не горит, в
воде не ржавеет, со камнями самоцветными; достает гостинец середней дочери, тувалет хрусталю восточного; достает гостинец меньшей дочери, золотой кувшин с цветочком аленьким.
Ветхий потолок и дырявые стены карцера в обилии пропускали дождевую
воду. Александров лег спать, закутавшись в байковое одеяло, а проснулся при первых золотых лучах солнца весь мокрый и дрожащий от холода, но все-таки здоровый, бодрый и веселый. Отогрелся он окончательно лишь после того, как сторожевой солдат
принес ему в медном чайнике горячего и сладкого чая с булкой, после которых еще сильнее засияло прекрасное, чистое, точно вымытое небо и еще сладостнее стало греть горячее восхитительное солнце.
—
Принесите мне стакан
воды с сиропом, — проговорил он через несколько минут.
А там откуда ни возьмется поздний ветерок, пронесется над сонными
водами, но не сможет разбудить их, а только зарябит поверхность и повеет прохладой на Наденьку и Александра или
принесет им звук дальней песни — и снова все смолкнет, и опять Нева неподвижна, как спящий человек, который при легком шуме откроет на минуту глаза и тотчас снова закроет; и сон пуще сомкнет его отяжелевшие веки.