Неточные совпадения
Ушли все на минуту, мы с нею как есть
одни остались, вдруг бросается мне на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками, целует и клянется, что она будет мне послушною, верною и доброю женой, что она сделает меня счастливым, что она употребит всю жизнь, всякую минуту своей жизни, всем, всем пожертвует, а за все это желает иметь от меня только
одно мое уважение и более мне, говорит, «ничего, ничего не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами, что выслушать подобное
признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего стыда и со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
— Ко всем моим
признаниям я должен прибавить еще
одно…
«Да,
одно очевидное, несомненное проявление Божества — это законы добра, которые явлены миру откровением, и которые я чувствую в себе, и в
признании которых я не то что соединяюсь, а волею-неволею соединен с другими людьми в
одно общество верующих, которое называют церковью.
Вронский три года не видал Серпуховского. Он возмужал, отпустив бакенбарды, но он был такой же стройный, не столько поражавший красотой, сколько нежностью и благородством лица и сложения.
Одна перемена, которую заметил в нем Вронский, было то тихое, постоянное сияние, которое устанавливается на лицах людей, имеющих успех и уверенных в
признании этого успеха всеми. Вронский знал это сияние и тотчас же заметил его на Серпуховском.
Она решилась идти на свидание, но колебалась в
одном: каким образом примет она
признание учителя, с аристократическим ли негодованием, с увещаниями ли дружбы, с веселыми шутками, или с безмолвным участием.
— Стой, Алексей, еще
одно признание, тебе
одному! — вдруг воротился Дмитрий Федорович назад.
— Я тебе должен сделать
одно признание, — начал Иван: — я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних.
Это последняя стадия секуляризации, распадение центра и образование раздельных автономных сфер и претензия
одной из сфер на тоталитарное
признание.
Германская религия есть чистейшее монофизитство,
признание лишь
одной и единой природы — божественной, а не двух природ — божественной и человеческой, как в христианской религии.
И несмотря на то, что между ними не было сказано ни
одного слова, во взгляде, которым они обменялись, было
признание того, что они помнят и важны друг для друга.
Вот послушайте, — обратилась она к папа, — что говорит ваша дочь… как вам нравится это
признание!..» Он, бедный, был смущен и жалок больше меня и смотрел вниз; я знала, что он
один не сердится, а мне хотелось бы умереть в эту минуту со стыда…
Он готов был изломать Веру, как ломают чужую драгоценность, с проклятием: «Не доставайся никому!» Так, по собственному
признанию, сделанному ей, он и поступил бы с другой, но не с ней. Да она и не далась бы в ловушку — стало быть, надо бы было прибегнуть к насилию и сделаться в
одну минуту разбойником.
Однако мыслительская работа Беме опознается не столько по таким глухим
признаниям, сколько по общему плану его трактатов, очень и очень не непосредственных, но носящих в своем построении следы напряженной умственной работы.], и, если бы из его сочинений сохранилась лишь
одна «Аврора», его первый трактат, имеющий печать свежести и непосредственности «вдохновения», и наиболее чуждый притязаний на систему, то можно было бы, пожалуй, не заметить
одной из основных черт творчества Беме, с большой тонкостью подмеченной Шеллингом, это… его рационализма.
Мы не имели причин не верить этим ужасным
признаниям; нас только удивляло то обстоятельство, что у Лавровского было, по-видимому, несколько отцов, так как
одному он пронзал мечом сердце, другого изводил медленным ядом, третьего топил в какой-то пучине.
В два года она лишилась трех старших сыновей.
Один умер блестяще, окруженный
признанием врагов, середь успехов, славы, хотя и не за свое дело сложил голову. Это был молодой генерал, убитый черкесами под Дарго. Лавры не лечат сердца матери… Другим даже не удалось хорошо погибнуть; тяжелая русская жизнь давила их, давила — пока продавила грудь.
Когда Тоцкий так любезно обратился к нему за дружеским советом насчет
одной из его дочерей, то тут же, самым благороднейшим образом, сделал полнейшие и откровенные
признания.
За
одно могу ответить и теперь, по прошествии целых сорока шести лет, — что мне рецензия Антоновича не только не понравилась, но я находил ее мелочной, придирчивой, очень дурного тона и без всякого понимания самых даровитых мест романа, без
признания того, что я сам чувствовал и тогда: до какой степени в Базарове уловлены были коренные черты русского протестанта против всякой фразы, мистики и романтики.
Господство и верховенство гносеологии,
признание за ней высшей функции контроля, ожидание от нее обоснования и оправдания
одного, осуждения и отвержения другого — все это уже есть рационализм и интеллектуализм, против которого и поднимается знамя восстания.
Ему был назначен защитником
один из выдающихся петербургских присяжных поверенных. Николай Леопольдович при первом же свиданьи с ним обещал, в случае своего оправдания и
признания действительными закладной и арендного договора на именья Луганского, уплатить ему десять тысяч рублей.
Свободу человека трудно согласовать с существованием Бога, и свободу человека трудно согласовать с отрицанием Бога и
признанием лишь
одной небожественной природы.
Это
признание подкрадывается незаметно, в
одну из тех минут мечтательного сострадания, в которые так охотно погружается женщина и которые Цыбули умеют отлично ловить. Des lors, la femme ne s'appartient plus.
Каролина Карловна отрицательно покачала головой, к хоть после того, как Павел сделал Каролине Карловне откровенное
признание в своей любви, они были совершенно между собой друзья, но все-таки расспрашивать более он не почел себя вправе. Впоследствии он, впрочем, узнал, что виновником нового горя Каролины Карловны был
один из таинственных фармацевтов. Русскому она, может быть, не поверила бы более; но против немца устоять не могла!
Я очень хорошо понимаю, что разум есть
одна из важнейших способностей души и что, действительно, для него есть предел, до которого он может дойти; но вот тут-то, где он останавливается, и начинает, как я думаю, работать другая способность нашей души — это фантазия, которая произвела и искусства все и все религии и которая, я убежден, играла большую роль в
признании вероятности существования Америки и подсказала многое к открытию солнечной системы.
— Интересно, когда он сделает мне
признание?.. — соображала Нюрочка, увлекаемая вихрем молодого легкомыслия. — Может быть, сегодня же… Если бы у него не был
один глаз косой и если бы вместо сорока лет ему было двадцать пять…
Однако ж я был бы неправ, если бы скрыл, что на стороне Эйдткунена есть
одно важное преимущество, а именно: общее
признание, что человеку свойственно человеческое.
Лобков не заботится ни о том, чтоб хозяйство его считалось образцовым, ни о том, чтоб пример его влиял на соседей, побуждал их к
признанию пользы усовершенствованных приемов земледелия, и т. д. Он рассуждает просто и ясно: лучше получить прибыли четыре зерна из пяти, нежели
одно из десяти. Очевидно, он не столько рассчитывает на силу урожая, сколько на дешевизну и даже на безвозмездность необходимого для обработки земли труда.
Это было
одно из писем Веры Усовой, в котором неопытная девушка доверчиво и восторженно отвечала на
признание в любви Савина.
Но как эта дружба, так и ваше
признание дают мне право еще на
один вопрос, любите ли вы меня?
Как много нужно для удержания государственного устройства извне посредством насилия и как мало нужно для уничтожения государственного насилия изнутри посредством разума; нужно только
одно —
признание суеверия суеверием.
Если в старину, когда каждый народ подчинялся
одной неограниченной власти своего верховного обоготворяемого владыки и представлялся сам себе как бы островом среди постоянно стремящегося залить его океана, если тогда патриотизм и имел смысл и представлялся добрым делом, то в наше время, когда пережитое уже народами чувство требует от людей прямо противоположного тому, чего требует их разум, нравственное чувство, религия —
признания равенства и братства всех людей, патриотизм не может представляться не чем иным, как только самым грубым суеверием.
Я вижу теперь, что это отделение себя от людей и
признание себя выше других людей —
одна из главных причин моей вражды с людьми.
Лжеучение государства состоит в
признании себя соединенным с
одними людьми
одного народа,
одного государства и отделенным от остальных людей других народов, других государств. Люди мучают, убивают, грабят друг друга и самих себя из-за этого ужасного лжеучения. Освобождается же от него человек только тогда, когда признает в себе духовное начало жизни,
одно и то же во всех людях. Признавая это начало, человек уже не может верить в те человеческие учреждения, которые разъединяют то, что соединено богом.
Заблуждения и несогласия людей в деле
признания единой истины — не оттого, что разум у людей не
один или не может показать им единую истину, а оттого, что они не верят в него.
Уже
один принятый богатыми людьми обычай говорить
одним людям ты, другим вы,
одним подавать, другим не подавать руку,
одних звать в гостиную, других принимать в передней, показывает, как далеки люди от
признания равенства людей.
— Друг мой, — начал он, видимо наслаждаясь собою, — я сделал вам сейчас
одно признание, может быть даже и неуместное, о том, что у меня иногда является непреодолимое желание показать кому-нибудь в известном случае язык.
На бедную Флору смотрели жадно и со вниманием, и она, доселе по общему
признанию считавшаяся некрасивою, к удивлению, не только никому отнюдь не казалась дурною, но напротив, кроткое, бледное, с легким золотистым подцветом лицо ее и ее черные, глубокие глаза, направленные на
одну точку открытых врат алтаря, были найдены даже прекрасными.
К тому времени чувства мои были уже оглушены и захвачены так сильно, что даже объявление ареста явилось развитием
одной и той же неприятности; но неожиданное
признание Бутлера хватило по оцепеневшим нервам, как новое преступление, совершенное на глазах всех.
впуталось в их взаимные пререкания, поощряло, прижимало, соболезновало, предостерегало. А «партии», видя это косвенное
признание их существования, ожесточались все больше и больше, и теперь дело дошло до того, что угроза каторгой есть самое обыкновенное мерило, с помощью которого
одна «партия» оценивает мнения и действия другой.
Стоит людям только понять это: перестать заботиться о делах внешних и общих, в которых они не свободны, а только
одну сотую той энергии, которую они употребляют на внешние дела, употребить на то, в чем они свободны, на
признание и исповедание той истины, которая стоит перед ними, на освобождение себя и людей от лжи и лицемерия, скрывавших истину, для того чтобы без усилий и борьбы тотчас же разрушился тот ложный строй жизни, который мучает людей и угрожает им еще худшими бедствиями, и осуществилось бы то царство божие или хоть та первая ступень его, к которой уже готовы люди по своему сознанию.
И потому сила эта не может хотеть от нас того, что неразумно и невозможно: устроения нашей временной, плотской жизни, жизни общества или государства. Сила эта требует от нас того, что
одно несомненно, и разумно, и возможно: служения царствию божию, т. е. содействия установлению наибольшего единения всего живущего, возможного только в истине, и потому
признания открывшейся нам истины и исповедания ее, того самого, что
одно всегда в нашей власти.
Но мало этого, в Германии, там, откуда и взялась общая воинская повинность, Каприви высказал то, что старательно скрывалось прежде, то, что люди, которых надо будет убивать, не
одни иноземцы, но свои, те самые рабочие, из которых взято большинство солдат. И это
признание не открыло глаза людям, не ужаснуло их. И после этого, как и прежде, они продолжают идти, как бараны, в ставку и подчиняться всему тому, что от них требуют.
Эти простые слова тронули Боброва. Хотя его и связывали с доктором почти дружеские отношения, однако ни
один из них до сих пор ни словом не подтвердил этого вслух: оба были люди чуткие и боялись колючего стыда взаимных
признаний. Доктор первый открыл свое сердце. Ночная темнота и жалость к Андрею Ильичу помогли этому.
Патриотическое суеверие поощряется устройством правительствами и правящими классами на собранные с народа средства общественных торжеств, зрелищ, памятников, празднеств, располагающих людей к
признанию исключительной значительности
одного своего народа и величия
одного своего государства и правителей его и к недоброжелательству и даже ненависти к другим народам.
Так что иногда при всех внешних, казалось бы, выгодных условиях для
признания истины
один человек не признает ее, и, напротив, другой при всех самых невыгодных к тому условиях без всяких видимых причин признает ее.
Однажды, в
один из очаровательных вечерних «приемов», которыми дарила княжна поочередно своих поклонников, граф Иосиф Янович Свянторжецкий дошел до полного любовного экстаза, и страстное
признание и предложение соединить навек свою жизнь с жизнью любимой девушки было уже им начато.
Клянусь тебе, что сердца моего
Ты вымучить
одна могла
признанье.
Клянусь тебе, что никогда, нигде,
Ни в пиршестве за чашею безумства,
Ни в дружеском, заветном разговоре,
Ни под ножом, ни в муках истязаний
Сих тяжких тайн не выдаст мой язык.
Одним словам, ты уже предчувствуешь излитие священной эссенции дружбы и с мужеством еще нераненого добровольца пускаешься в чащу дружеских
признаний и конфесьенов.
Петр Великий, по собственному
признанию в
одном приказе, как мы увидим впоследствии, также имел в виду прежде всего воинское образование; но он понял связь его со всеми другими частями государственного устройства.
Таких Лжедимитриев нынче, милая тетенька, очень много. Слоняются, постылые тушинцы, вторгаются в чужие квартиры, останавливают прохожих на улицах и хвастают, хвастают без конца.
Один — табличку умножения знает; другой — утверждает, что Россия — шестая часть света, а третий без запинки разрешает задачу"летело стадо гусей". Все это — права на признательность отечества; но когда наступит время для
признания этих прав удовлетворительными, чтобы стоять у кормила — этого я сказать не могу. Может быть, и скоро.
«Да что мне до будущего, — восклицает Подросток, — когда я
один только раз на свете живу! Что мне за дело о том, что будет через тысячу лет с этим вашим человечеством, если мне за это — ни любви, ни будущей жизни, ни
признания за мной подвига?»