Неточные совпадения
— Вот как! — проговорил князь. — Так и мне собираться? Слушаю-с, — обратился он к
жене садясь. — А ты вот что, Катя, — прибавил он к меньшой дочери, — ты когда-нибудь, в один
прекрасный день, проснись и скажи себе: да ведь я совсем здорова и весела, и пойдем с папа опять рано утром по морозцу гулять. А?
И, не говоря об исторических примерах, начиная с освеженного в памяти всех
Прекрасною Еленою Менелая, целый ряд случаев современных неверностей
жен мужьям высшего света возник в воображении Алексея Александровича.
― Вот он меня портит, ― сказал Львов
жене, ― уверяет меня, что наши дети
прекрасные, когда я знаю, что в них столько дурного.
Тут понравилась ему одна
прекрасная и благоразумная девица, и он вскорости женился на ней, мечтая, что женитьбой прогонит уединенную тоску свою, а вступив на новую дорогу и исполняя ревностно долг свой относительно
жены и детей, удалится от старых воспоминаний вовсе.
Похоже было на то, когда пьяный человек, воротясь домой, начинает с необычайным жаром рассказывать
жене или кому из домашних, как его сейчас оскорбили, какой подлец его оскорбитель, какой он сам, напротив,
прекрасный человек и как он тому подлецу задаст, — и все это длинно-длинно, бессвязно и возбужденно, со стуком кулаками по столу, с пьяными слезами.
Тот, мужик, убил в минуту раздражения, и он разлучен с
женою, с семьей, с родными, закован в кандалы и с бритой головой идет в каторгу, а этот сидит в
прекрасной комнате на гауптвахте, ест хороший обед, пьет хорошее вино, читает книги и нынче-завтра будет выпущен и будет жить попрежнему, только сделавшись особенно интересным.
В век рыцарства «
прекрасная дама» вообще не имела никакого отношения к
жене, и ее обожание отлично уживалось с грубостью нравов и кулачным правом: любовь оставалась «идеалистической», а идеалистические взлеты бессильными.
Жена Блока одно время играла роль Софии, она была
Прекрасной Дамой.
Завладев деньгами
жены, он в один
прекрасный день вдруг исчезал бесследно, а если бывала возможность, то выгодно продавал
жену в тайный дом разврата или в шикарное публичное заведение.
Тогда Горизонт доставал из дорожной корзинки курицу, вареное мясо, огурцы и бутылку палестинского вина, не торопясь, с аппетитом закусывал, угощал
жену, которая ела очень жеманно, оттопырив мизинчики своих
прекрасных белых рук, затем тщательно заворачивал остатки в бумагу и не торопясь аккуратно укладывал их в корзинку.
С Сабуровой (мать петербургской актрисы) ушли особенная своеобразность,
прекрасная московская дикция, комизм без шаржа и значительность всего пошиба игры. Одинаково хороша была она и в московской старой барыне (из «Горя от ума»), и в
жене трактирщика Маломальского.
Жена (гораздо моложе его) и женщины из ее штата ездили в коляске, запряженной
прекрасными лошадьми, но он всегда ходил пешком.
Между прочим тут находились: Александр Михайлыч Карамзин с
женой, Никита Никитич Философов с
женой, г-н Петин с сестрою, какой-то помещик Бедрин, которого бранила и над которым в глаза смеялась Прасковья Ивановна, М. В. Ленивцев с
женой и Павел Иваныч Миницкий, недавно женившийся на Варваре Сергеевне Плещеевой; это была
прекрасная пара, как все тогда их называли, и Прасковья Ивановна их очень любила: оба молоды, хороши собой и горячо привязаны друг к другу.
Это были поистине прекраснейшие люди, особенно Павел Иваныч Миницкий, который с поэтической природой малоросса соединял энергическую деятельность, благородство души и строгость правил; страстно любя свою красавицу
жену, так же любившую своего красавца мужа, он с удивительною настойчивостию перевоспитывал ее, истребляя в ней семена тщеславия и суетности, как-то заронившиеся в детстве в ее
прекрасную природу.
Была ли в этом доля правды — неизвестно, но Моисей Соломонович до
прекрасного пола, к большому горю его
жены, Ревеки Самуиловны, был на самом деле очень падок.
Она, для спасения мужа из водоворота пагубной страсти, не прибегала к рутинным сценам, но в один
прекрасный день, укатив с его согласия, на несколько дней в Москву, прислала ему оттуда категорическое письмо о том, что она более не намерена вернуться, но что он, если пожелает, может выйти в отставку и переехать в Москву, где она встретит его верной
женой.
— Да, когда я этого захочу. Вы подло обманывали меня. Я пожертвовала для вас всем, отдала вам все, что может отдать честная женщина… Я не смела взглянуть в глаза моему мужу, этому идеальному,
прекрасному человеку. Для вас я забыла обязанности
жены и матери. О, зачем, зачем я не осталась верной ему!
— Вам надобно выбрать
жену не с богатством, — принялась она рассуждать, — которого вы никогда не искали, а теперь и подавно, когда сами вступили на такую
прекрасную дорогу, — вам нужна
жена, которая бы вас любила!
Очень возможно, что барон скуп и неохотно дает деньги на туалет
жены; еще возможнее, что все доходы его уходят на удовлетворение прихотей «
прекрасной малороссиянки».
— Примите сии перчатки в знак сохранения чистоты ваших деяний! — продолжал великий магистр. — Примите женские для подруги жизни вашей!
Прекрасный пол не входит в состав нашего общества, но мы не нарушаем устава Творца и натуры. Добрая
жена есть утешение в ужасных испытаниях мира сего; но да будут они чисты и невинны в деяниях своих.
Дом блестящего полковника Абреева находился на Литейной; он взял его за
женой, урожденной княжной Тумалахановой. Дом прежде имел какое то старинное и азиатское убранство; полковник все это выкинул и убрал дом по-европейски.
Жена у него, говорят, была недальняя, но красавица. Эту
прекрасную партию отыскала для сына еще Александра Григорьевна и вскоре затем умерла. Абреев за
женой, говорят, получил миллион состояния.
В ящике записка на мое имя: «От благодарных гусляков» и
прекрасный фарфоровый чайный сервиз, где, кроме обычной дюжины чашек, две большие с великолепным рисунком и надписью золотом: «В.А. Гиляровскому от Гуслиц». Другая такая же на имя
жены. Одна именная чашка сохранилась до сих пор.
Франтоватый, красивый, молодой приват-доцент сделался завсегдатаем губернаторского дома, и повторилась библейская история на новый лад: старый Пентефрий остался Пентефрием,
жена его, полная жизни, красивая женщина, тоже не изменилась, но потомок Иосифа
Прекрасного не пошел в своего библейского предка…
—
Прекрасную вы написали музыку на Фридолина, Христофор Федорыч, — промолвил он громко, — а как вы полагаете, этот Фридолин, после того как граф привел его к
жене, ведь он тут-то и сделался ее любовником, а?
Он застал
жену за завтраком, Ада, вся в буклях, в беленьком платьице с голубыми ленточками, кушала баранью котлетку. Варвара Павловна тотчас встала, как только Лаврецкий вошел в комнату, и с покорностью на лице подошла к нему. Он попросил ее последовать за ним в кабинет, запер за собою дверь и начал ходить взад и вперед; она села, скромно положила одну руку на другую и принялась следить за ним своими все еще
прекрасными, хотя слегка подрисованными, глазами.
Приехал к нему. Невысокого роста, с темной бородкой и болезненно-белым, слегка одутловатым лицом, с черными, проницательными,
прекрасными глазами. При нем его
жена. Называю себя.
Жена моя была страшная кокетка, а я ревновал ее, и кончилось все это тем, что в один
прекрасный день она уехала из Одессы сухаживающим за нею гусарским офицером.
— Вы попали не в бровь, а прямо в глаз! — воскликнул Неелов. — Супружество гнетет его! Отныне он должен быть занят только своей
женой;
прекрасные молодые девушки теперь больше не для него; разве только те, которые играют в карты, могут еще интересовать его.
Новому знакомцу он заявил, что в Москве на конюшнях его матери стоят еще десять
прекрасных рысаков, и
жена его, оказавшаяся госпожой Мейеркот, подтвердила слова мужа и добавила, что она неоднократно каталась на этих рысаках и даже сама правила.
Наконец, в один
прекрасный день Калисфения Фемистокловна окончательно согласилась быть
женою Степана Сидоровича и даже сама стала торопить свадьбой.
— Ну да, — положим, что вы уж женаты, — перебил князь, — и тогда где вы будете жить? — продолжал он, конечно, здесь, по вашим средствам… но в таком случае, поздравляю вас, теперь вы только еще, что называется, соскочили с университетской сковородки: у вас
прекрасное направление, много мыслей, много сведений, но, много через два — три года, вы все это растеряете, обленитесь, опошлеете в этой глуши, мой милый юноша — поверьте мне, и потом вздумалось бы вам съездить, например, в Петербург, в Москву, чтоб освежить себя — и того вам сделать будет не на что: все деньжонки уйдут на родины, крестины, на мамок, на нянек, на то, чтоб ваша
жена явилась не хуже другой одетою, чтоб квартирка была хоть сколько-нибудь прилично убрана.
— Вы поняли, — продолжал он, — что, став
женою Алеши, могли возбудить в нем впоследствии к себе ненависть, и у вас достало благородной гордости, чтоб сознать это и решиться… но — ведь не хвалить же я вас приехал. Я хотел только заявить перед вами, что никогда и нигде не найдете вы лучшего друга, как я. Я вам сочувствую и жалею вас. Во всем этом деле я принимал невольное участие, но — я исполнял свой долг. Ваше
прекрасное сердце поймет это и примирится с моим… А мне было тяжелее вашего, поверьте!
Я видел, как этот кроткий пейзаж прореяло тихою молоньей, и убедился, что испанские дворяне — народ страшный и
прекрасный, а вслед затем «кувырком» пошло пятое убеждение, что свободу женщин состроят не ораторы этого слова, а такие благодатные натуры, как мой поп Евангел, который плакал со своею
женой, что она влюблена, да советовал ей от него убежать.
«Сознавая, сколь я всегда был недостоин
прекрасной и доброй
жены моей и опасаясь, чтоб она после моей смерти, по своей скромности и по скромности человека, ею любимого и ее любящего, не оставалась вдовой, я из гроба прошу ее, не соблюдая долгого траура, выйти замуж за Андрея Ивановича Подозерова.
— Стало быть, вот ты какая новейшая женщина; добрая
жена радовалась бы, что ее муж не с какими-нибудь вертопрашными женщинами знаком, а дружит с женщиной честнейшею и
прекрасною, с такою женщиной, у которой не было, да и нет и не может быть супирантов, а тебе это-то и скверно. Дура ты, сударыня!
Недавно мы гуляли
С
женой твоей,
Прекрасною Еленой,
В саду моем тенистом.
Елена
Прекрасная, его
жена.
Прекрасная Елена,
Хочу спросить у вас, у женщин, лучше
Известны вам сердечные дела:
Ужли совсем не стало той отваги
В сердцах мужчин, не стало тех речей,
Пленительно-лукавых, смелых взоров,
Которыми неотразимо верно,
Бывало, мы девиц и
жен прельщали?
Прекрасная Елена, укажи,
Кого избрать из юных берендеев,
Способного свершить желанный подвиг?
Милый муж,
Разбойник Лель удвоивает нежность
Жены твоей к тебе. Его поступок
Прекрасную Елену убеждает,
Что юноши все нагло-бессердечны,
Зато мужья и милы и добры.
На другой день я засиделся у Дмитриева далеко за полночь. Он и его
жена, Анна Михайловна, такая же
прекрасная и добрая, как он сам, приняли меня приветливо… Кое-что я рассказал им из моих скитаний, взяв слово хранить это в тайне: тогда я очень боялся моего прошлого.
Он меня обучал верховой езде и возил в имение своей
жены, помнится, «Несвойское», где были
прекрасные конюшни и много собак.
Вскоре она вышла замуж за режиссера Владыкина,
прекрасного, образованного человека, который исполнил завещание Григорьева и ни разу не выпустил свою
жену на сцену.
Во время журфиксов у Нины Абрамовны Иогихес познакомил Малкиеля со своим другом Левенсоном и его
женой Бренко, которая в пассаже Солодовникова открыла свой театр и сразу, благодаря замечательно составленной Андреевым-Бурлаком труппе, стала успешно конкурировать с Малым театром: сборы были
прекрасные.
Человек далеко не старый, но уже генерал-аншеф, гвардии подполковник и генерал-адъютант, Густав Бирон состоял в числе любимцев своей государыни и, будучи родным братом герцога, перед которым единственно трепетала вся Россия, не боялся никого и ничего; имел к тому же
прекрасное состояние, унаследованное от первой
жены и благоприобретенное от высочайших щедрот; пользовался всеобщим расположением, как добряк, не сделавший никому зла; едва ли, что всего дороже, мог укорить себя в каком-нибудь бесчестном поступке; наконец, в качестве жениха страстно любимой девушки, видел к себе привязанность невесты, казавшуюся страстною.
Дело в том, что с небольшим год тому назад Сергей Семенович, вернувшись в один далеко для него не
прекрасный день со службы, застал в гостиной
жены еще сравнительно не старую, кокетливо одетую красивую даму и молодого, лет двадцати четырех или пяти, человека поразительной красоты. С первого беглого взгляда можно было догадаться, что это мать и сын. Так разительно было их сходство, особенно выражение глаз, черных как уголь, смелых, блестящих.
Иной даже женится, заводит детей, лет пять живет на одном месте и вдруг в одно
прекрасное утро исчезает куда-нибудь, оставляя в недоумении
жену, детей и всю волость, к которой приписан.
Кукушкина. Как любят друг друга, трогательно смотреть. Одного недостает молодому человеку — места, говорит, нет хорошего. Не могу, говорит, обеспечить
жену всем полным спокойствием. Кабы, говорит, столоначальником сделали, я бы, говорит, мог
жену содержать. А ведь жаль, Аким Акимыч! Такой
прекрасный молодой человек, так влюблен…
Молодая
жена, Александра Петровна, умная, гордая и красивая, овладела совершенно нежным сердцем вдовца и возненавидела его любимицу, свою молоденькую, но уже
прекрасную падчерицу.
Алексей Степаныч не понял
прекрасного источника этой сердечной муки, этих искренних слез своей молодой
жены.
Притом же, имея большое семейство и мотовку-жену, он не мог пренебрегать и жалованьем, тем больше что Дворянское Гнездо, приносившее при крепостном праве
прекрасный доход, теперь ровно ничего не давало.