Неточные совпадения
Иной городничий, конечно, радел бы о
своих выгодах; но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь: «Господи боже ты мой, как бы так устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно?..» Наградит ли оно или нет — конечно, в его
воле;
по крайней мере, я буду спокоен в сердце.
Левин стал на ноги, снял пальто и, разбежавшись
по шершавому у домика льду, выбежал на гладкий лед и покатился без усилия, как будто одною
своею волей убыстряя, укорачивая и направляя бег. Он приблизился к ней с робостью, но опять ее улыбка успокоила его.
— Да моя теория та: война, с одной стороны, есть такое животное, жестокое и ужасное дело, что ни один человек, не говорю уже христианин, не может лично взять на
свою ответственность начало войны, а может только правительство, которое призвано к этому и приводится к войне неизбежно. С другой стороны, и
по науке и
по здравому смыслу, в государственных делах, в особенности в деле воины, граждане отрекаются от
своей личной
воли.
— Да, но если б он не
по воле матери, а просто, сам?… — говорила Кити, чувствуя, что она выдала
свою тайну и что лицо её, горящее румянцем стыда, уже изобличило её.
Чем больше горячился папа, тем быстрее двигались пальцы, и наоборот, когда папа замолкал, и пальцы останавливались; но когда Яков сам начинал говорить, пальцы приходили в сильнейшее беспокойство и отчаянно прыгали в разные стороны.
По их движениям, мне кажется, можно бы было угадывать тайные мысли Якова; лицо же его всегда было спокойно — выражало сознание
своего достоинства и вместе с тем подвластности, то есть: я прав, а впрочем,
воля ваша!
Разница та, что вместо насильной
воли, соединившей их в школе, они сами собою кинули отцов и матерей и бежали из родительских домов; что здесь были те, у которых уже моталась около шеи веревка и которые вместо бледной смерти увидели жизнь — и жизнь во всем разгуле; что здесь были те, которые,
по благородному обычаю, не могли удержать в кармане
своем копейки; что здесь были те, которые дотоле червонец считали богатством, у которых,
по милости арендаторов-жидов, карманы можно было выворотить без всякого опасения что-нибудь выронить.
Долго еще оставшиеся товарищи махали им издали руками, хотя не было ничего видно. А когда сошли и воротились
по своим местам, когда увидели при высветивших ясно звездах, что половины телег уже не было на месте, что многих, многих нет, невесело стало у всякого на сердце, и все задумались против
воли, утупивши в землю гульливые
свои головы.
Это было то место Днепра, где он, дотоле спертый порогами, брал наконец
свое и шумел, как море, разлившись
по воле; где брошенные в средину его острова вытесняли его еще далее из берегов и волны его стлались широко
по земле, не встречая ни утесов, ни возвышений.
По убеждению его выходило, что это затмение рассудка и упадок
воли охватывают человека подобно болезни, развиваются постепенно и доходят до высшего
своего момента незадолго до совершения преступления; продолжаются в том же виде в самый момент преступления и еще несколько времени после него, судя
по индивидууму; затем проходят, так же как проходит всякая болезнь.
Борис. Нельзя мне, Катя. Не
по своей я
воле еду: дядя посылает, уж и лошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть с местом-то тем проститься, где мы с тобой виделись.
В молодости она была очень миловидна, играла на клавикордах и изъяснялась немного по-французски; но в течение многолетних странствий с
своим мужем, за которого она вышла против
воли, расплылась и позабыла музыку и французский язык.
Если каждый человек действует
по воле класса, группы, то, как бы ловко ни скрывал он за фигурными хитросплетениями слов
свои подлинные желания и цели, всегда можно разоблачить истинную суть его — силу групповых и классовых повелений.
Его не слушали. Рассеянные
по комнате люди, выходя из сумрака, из углов, постепенно и как бы против
воли своей, сдвигались к столу. Бритоголовый встал на ноги и оказался длинным, плоским и
по фигуре похожим на Дьякона. Теперь Самгин видел его лицо, — лицо человека, как бы только что переболевшего какой-то тяжелой, иссушающей болезнью, собранное из мелких костей, обтянутое старчески желтой кожей; в темных глазницах сверкали маленькие, узкие глаза.
«Увяз, любезный друг,
по уши увяз, — думал Обломов, провожая его глазами. — И слеп, и глух, и нем для всего остального в мире. А выйдет в люди, будет со временем ворочать делами и чинов нахватает… У нас это называется тоже карьерой! А как мало тут человека-то нужно: ума его,
воли, чувства — зачем это? Роскошь! И проживет
свой век, и не пошевелится в нем многое, многое… А между тем работает с двенадцати до пяти в канцелярии, с восьми до двенадцати дома — несчастный!»
Толпились перед ним, точно живые, тени других великих страдалиц: русских цариц, менявших
по воле мужей
свой сан на сан инокинь и хранивших и в келье дух и силу; других цариц, в роковые минуты стоявших во главе царства и спасавших его…
Не полюбила она его страстью, — то есть физически: это зависит не от сознания, не от
воли, а от какого-то нерва (должно быть, самого глупого, думал Райский, отправляющего какую-то низкую функцию, между прочим влюблять), и не как друга только любила она его, хотя и называла другом, но никаких последствий от дружбы его для себя не ждала, отвергая,
по своей теории, всякую корыстную дружбу, а полюбила только как «человека» и так выразила Райскому
свое влечение к Тушину и в первом свидании с ним, то есть как к «человеку» вообще.
Он это видел, гордился
своим успехом в ее любви, и тут же падал, сознаваясь, что, как он ни бился развивать Веру, давать ей
свой свет, но кто-то другой, ее вера,
по ее словам, да какой-то поп из молодых, да Райский с
своей поэзией, да бабушка с моралью, а еще более —
свои глаза,
свой слух, тонкое чутье и женские инстинкты, потом
воля — поддерживали ее силу и давали ей оружие против его правды, и окрашивали старую, обыкновенную жизнь и правду в такие здоровые цвета, перед которыми казалась и бледна, и пуста, и фальшива, и холодна — та правда и жизнь, какую он добывал себе из новых, казалось бы — свежих источников.
Что же было еще дальше, впереди: кто она, что она? Лукавая кокетка, тонкая актриса или глубокая и тонкая женская натура, одна из тех, которые,
по воле своей, играют жизнью человека, топчут ее, заставляя влачить жалкое существование, или дают уже такое счастье, лучше, жарче, живее какого не дается человеку.
— Ба! какой у вас бодрый вид. Скажите, вы не знали ничего о некотором письме, сохранявшемся у Крафта и доставшемся вчера Версилову, именно нечто
по поводу выигранного им наследства? В письме этом завещатель разъясняет
волю свою в смысле, обратном вчерашнему решению суда. Письмо еще давно писано. Одним словом, я не знаю, что именно в точности, но не знаете ли чего-нибудь вы?
По смерти его и когда уже выяснились дела, Катерина Николаевна уведомила Анну Андреевну, через
своего поверенного, о том, что та может получить эти шестьдесят тысяч когда захочет; но Анна Андреевна сухо, без лишних слов отклонила предложение: она отказалась получить деньги, несмотря на все уверения, что такова была действительно
воля князя.
В других местах, куда являлись белые с трудом и
волею, подвиг вел за собой почти немедленное вознаграждение: едва успевали они миролюбиво или силой оружия завязывать сношения с жителями, как начиналась торговля, размен произведений, и победители, в самом начале завоевания, могли удовлетворить
по крайней мере
своей страсти к приобретению.
Ошибочно думать, что лучшая, наиболее искренняя часть русской левой, революционной интеллигенции общественна
по направлению
своей воли и занята политикой.
Империализм
по природе
своей выходит за пределы замкнутого национального существования, империалистическая
воля есть всегда
воля к мировому существованию.
— Ты говорил это себе много раз, когда оставался один в эти страшные два месяца, — по-прежнему тихо и раздельно продолжал Алеша. Но говорил он уже как бы вне себя, как бы не
своею волей, повинуясь какому-то непреодолимому велению. — Ты обвинял себя и признавался себе, что убийца никто как ты. Но убил не ты, ты ошибаешься, не ты убийца, слышишь меня, не ты! Меня Бог послал тебе это сказать.
Гнусный омут, в котором он завяз сам
своей волей, слишком тяготил его, и он, как и очень многие в таких случаях, всего более верил в перемену места: только бы не эти люди, только бы не эти обстоятельства, только бы улететь из этого проклятого места и — все возродится, пойдет по-новому!
Я узнал только, что он некогда был кучером у старой бездетной барыни, бежал со вверенной ему тройкой лошадей, пропадал целый год и, должно быть, убедившись на деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни, вернулся сам, но уже хромой, бросился в ноги
своей госпоже и, в течение нескольких лет примерным поведеньем загладив
свое преступленье, понемногу вошел к ней в милость, заслужил, наконец, ее полную доверенность, попал в приказчики, а
по смерти барыни, неизвестно каким образом, оказался отпущенным на
волю, приписался в мещане, начал снимать у соседей бакши, разбогател и живет теперь припеваючи.
— «Залы пусты, на полях и в садах тоже нет никого, — говорит старшая сестра, — я это устроила
по воле своей сестры царицы».
Но опять я делала это только
по усилию
своей воли.
«Не годится, показавши
волю, оставлять человека в неволе», и после этого думал два часа: полтора часа
по дороге от Семеновского моста на Выборгскую и полчаса на
своей кушетке; первую четверть часа думал, не нахмуривая лба, остальные час и три четверти думал, нахмуривая лоб,
по прошествии же двух часов ударил себя
по лбу и, сказавши «хуже гоголевского почтмейстера, телятина!», — посмотрел на часы.
Старик, о котором идет речь, был существо простое, доброе и преданное за всякую ласку, которых, вероятно, ему не много доставалось в жизни. Он делал кампанию 1812 года, грудь его была покрыта медалями, срок
свой он выслужил и остался
по доброй
воле, не зная, куда деться.
Старик Рыхлинский
по — прежнему выходил к завтраку и обеду,
по — прежнему спрашивал: «Qui a la règle»,
по — прежнему чинил суд и расправу. Его жена также степенно вела обширное хозяйство, Марыня занималась с нами, не давая больше
воли своим чувствам, и вся семья гордо несла
свое горе, ожидая новых ударов судьбы.
Все это,
по — видимому, нимало не действовало на Дешерта. Это была цельная крепостническая натура, не признававшая ничего, кроме себя и
своей воли… Города он не любил: здесь он чувствовал какие-то границы, которые вызывали в нем постоянное глухое кипение, готовое ежеминутно прорваться… И это-то было особенно неприятно и даже страшно хозяевам.
Галактион действительно целую зиму провел в поездках
по трем уездам и являлся в Заполье только для заседаний в правлении
своего банка. Он начинал увлекаться грандиозностью предстоявшей борьбы и работал, как
вол. Домой он приезжал редким гостем и даже как-то не удивился, когда застал у себя Харитину, которая только что переехала к нему жить.
Другой раз я насыпал в ящик его стола нюхательного табаку; он так расчихался, что ушел из класса, прислав вместо себя зятя
своего, офицера, который заставил весь класс петь «Боже царя храни» и «Ах ты,
воля, моя
воля». Тех, кто пел неверно, он щелкал линейкой
по головам, как-то особенно звучно и смешно, но не больно.
Вот как выражает Белинский
свою социальную утопию,
свою новую веру: «И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как милости и спасения, будет молить себе конца, и не будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь смерть; когда не будет бессмысленных форм и обрядов, не будет договоров и условий на чувства, не будет долга и обязанностей, и
воля будет уступать не
воле, а одной любви; когда не будет мужей и жен, а будут любовники и любовницы, и когда любовница придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если
по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
Из этой глубины восклицает человек, что он хочет «
по своей глупой
воле» пожить и что «дважды два — четыре» есть начало смерти.
Подпольный человек восклицает: «Ведь я, например, нисколько не удивлюсь, если вдруг ни с того ни с сего, среди всеобщего будущего благоразумия возникнет какой-нибудь джентльмен, с неблагородной или, лучше сказать, с ретроградной и насмешливой физиономией, упрет руки в бок и скажет нам всем: а что, господа, не столкнуть ли нам все это благоразумие с одного раза ногой, прахом, единственно с той целью, чтобы все эти логарифмы отправились к черту и нам опять
по своей глупой
воле пожить!» У самого Достоевского была двойственность.
Южнее Александровска
по западному побережью есть только один населенный пункт — Дуэ, страшное, безобразное и во всех отношениях дрянное место, в котором
по своей доброй
воле могут жить только святые или глубоко испорченные люди.
Вообще, продукты
своего хозяйства поселенец продает очень охотно, даже в ущерб
своему здоровью, так как,
по его соображениям, деньги ему нужнее здоровья: не скопивши денег, не уедешь на материк, а наесться досыта и поправить здоровье можно будет со временем, на
воле.
В ту же осень Эвелина объявила старикам Яскульским
свое неизменное решение выйти за слепого «из усадьбы». Старушка мать заплакала, а отец, помолившись перед иконами, объявил, что,
по его мнению, именно такова
воля божия относительно данного случая.
— Если вы до сего времени не ведали, то ведайте, что в рекруты продавать людей запрещается; что крестьяне людей покупать не могут; что вам от барина дана отпускная и что вас покупщики ваши хотят приписать в
свою волость будто
по вашей
воле.
—
По таковом решении, жениха велел он сечь кошками немилосердо, отдав его в
волю своих сыновей.
Конечно, вольному
воля: недавно еще один критик пытался доказать, что основная идея комедии «Не в
свои сани не садись» состоит в том, что безнравственно купчихе лезти замуж за дворянина, а гораздо благонравнее выйти за ровню,
по приказу родительскому.
Наконец, и соблазн: природа до такой степени ограничила мою деятельность
своими тремя неделями приговора, что, может быть, самоубийство есть единственное дело, которое я еще могу успеть начать и окончить
по собственной
воле моей.
— Да что дома? Дома всё состоит в моей
воле, только отец,
по обыкновению, дурачится, но ведь это совершенный безобразник сделался; я с ним уж и не говорю, но, однако ж, в тисках держу, и, право, если бы не мать, так указал бы дверь. Мать всё, конечно, плачет; сестра злится, а я им прямо сказал, наконец, что я господин
своей судьбы и в доме желаю, чтобы меня… слушались. Сестре
по крайней мере всё это отчеканил, при матери.
Они жили недалеко, в маленьком домике; маленькие дети, брат и сестра Ипполита, были
по крайней мере тем рады даче, что спасались от больного в сад; бедная же капитанша оставалась во всей его
воле и вполне его жертвой; князь должен был их делить и мирить ежедневно, и больной продолжал называть его
своею «нянькой», в то же время как бы не смея и не презирать его за его роль примирителя.
Исполнение
своего намерения Иван Петрович начал с того, что одел сына по-шотландски; двенадцатилетний малый стал ходить с обнаженными икрами и с петушьим пером на складном картузе; шведку заменил молодой швейцарец, изучивший гимнастику до совершенства; музыку, как занятие недостойное мужчины, изгнали навсегда; естественные науки, международное право, математика, столярное ремесло,
по совету Жан-Жака Руссо, и геральдика, для поддержания рыцарских чувств, — вот чем должен был заниматься будущий «человек»; его будили в четыре часа утра, тотчас окачивали холодной водой и заставляли бегать вокруг высокого столба на веревке; ел он раз в день
по одному блюду; ездил верхом, стрелял из арбалета; при всяком удобном случае упражнялся,
по примеру родителя, в твердости
воли и каждый вечер вносил в особую книгу отчет прошедшего дня и
свои впечатления, а Иван Петрович, с
своей стороны, писал ему наставления по-французски, в которых он называл его mon fils [Мой сын (фр.).] и говорил ему vous.
— Пора мне и
свой угол завести, — продолжал Яша. — Вот
по весне выйдет на
волю Кедровская дача, так надо не упустить случая… Все кинутся туда, ну и мы сговорились.
И с каждым днем он становился требовательнее, придирчивее и суровее. Он вряд ли сознательно, вернее что
по привычке, полагался на
свое всегдашнее влияние, устрашающее мысль и подавляющее
волю, которое ему редко изменяло.
Все разъедутся
по своим местам; мы останемся одни, дело наше женское, — ну, что мы станем делать?» Отец обещал исполнить ее
волю.