В дверях стоял бледный, криво улыбавшийся Иуда, и легким движением Иоанн приблизился и трижды поцеловал его. За ним, оглядываясь друг на друга, смущенно подошли Иаков, Филипп и другие, — после каждого
поцелуя Иуда вытирал рот, но чмокал громко, как будто этот звук доставлял ему удовольствие. Последним подошел Петр.
Неточные совпадения
Потом, ты слышала,
Иуда в ту же ночь
поцеловал Иисуса и предал его мучителям.
Когда Я смотрю на этих джентльменов и леди и припоминаю, что они были такими еще при дворе Ашурбанипала и что все две тысячи лет сребреники
Иуды продолжают приносить проценты, как и его
поцелуй, — Мне становится скучным участвовать в старой и заезженной пьесе.
— Но ведь я же шучу. Я шучу, мой добрый Фома, — я только хотел знать, действительно ли ты желаешь
поцеловать старого, противного
Иуду, вора, который украл три динария и отдал их блуднице.
Как раз в это время
Иуда Искариот совершил первый, решительный шаг к предательству: тайно посетил первосвященника Анну. Был он встречен очень сурово, но не смутился этим и потребовал продолжительной беседы с глазу на глаз. И, оставшись наедине с сухим и суровым стариком, презрительно смотревшим на него из-под нависших, тяжелых век, рассказал, что он,
Иуда, человек благочестивый и в ученики к Иисусу Назарею вступил с единственной
целью уличить обманщика и предать его в руки закона.
— Нет, вы на себя взяли весь грех. Любимый ученик! Разве не от тебя начнется род предателей, порода малодушных и лжецов? Слепцы, что сделали вы с землею? Вы погубить ее захотели, вы скоро будете
целовать крест, на котором вы распяли Иисуса! Так, так —
целовать крест обещает вам
Иуда!
— Все мы тут глупые, все слепые,
Иуда. Один он видит, один он умный. Мне можно
поцеловать тебя?
…Когда был поднят молот, чтобы пригвоздить к дереву левую руку Иисуса,
Иуда закрыл глаза и
целую вечность не дышал, не видел, не жил, а только слушал. Но вот со скрежетом ударилось железо о железо, и раз за разом тупые, короткие, низкие удары, — слышно, как входит острый гвоздь в мягкое дерево, раздвигая частицы его…
— Так, так. Конечно, очень мало, но разве
Иуда недоволен, разве
Иуда кричит, что его ограбили? Он доволен. Разве не святому делу он послужил? Святому. Разве не самые мудрые люди слушают теперь
Иуду и думают: он наш,
Иуда из Кариота, он наш брат, наш друг,
Иуда из Кариота, Предатель? Разве Анне не хочется стать на колени и
поцеловать у
Иуды руку? Но только
Иуда не даст, он трус, он боится, что его укусят.
И тихо порадовался, видя, как весь затрепыхал, задвигался, забегал
Иуда — проворный и быстрый, как будто не две ноги, а
целый десяток их было у него.
И без зависти, с снисходительным презрением смотрел
Иуда на эти ласки. Что значат все эти рассказы, эти
поцелуи и вздохи сравнительно с тем, что знает он,
Иуда из Кариота, рыжий, безобразный иудей, рожденный среди камней!
— Он прав,
Иуда. Дай я
поцелую тебя.
— Отчего же?
Целуй! — согласился
Иуда.
Мгновенно вся голова
Иуды, во всех частях своих, наполняется гулом, криком, ревом тысяч взбесившихся мыслей. Они догадались? Они поняли, что это — самый лучший человек? — это так просто, так ясно. Что там теперь? Стоят перед ним на коленях и плачут тихо,
целуя его ноги. Вот выходит он сюда, а за ним ползут покорно те — выходит сюда, к
Иуде, выходит победителем, мужем, властелином правды, Богом…
— Распространенная картина; мне доводилось ее часто видеть, по преимуществу у дам. Посмотрим далее. Опять великий мастер. Христа
целует здесь
Иуда. Как кажется вам здесь господень лик? Какая сдержанность и доброта! Не правда ли? Прекрасное изображение!