Неточные совпадения
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который в иных местах проваливался под ногами, в
других превращался в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади падали; налево зияла глубокая расселина, где катился
поток, то скрываясь под ледяной корою, то с пеною прыгая по черным камням.
Он слабо махнул Разумихину, чтобы прекратить целый
поток его бессвязных и горячих утешений, обращенных к матери и сестре, взял их обеих за руки и минуты две молча всматривался то в ту, то в
другую. Мать испугалась его взгляда. В этом взгляде просвечивалось сильное до страдания чувство, но в то же время было что-то неподвижное, даже как будто безумное. Пульхерия Александровна заплакала.
Сон остановил медленный и ленивый
поток его мыслей и мгновенно перенес его в
другую эпоху, к
другим людям, в
другое место, куда перенесемся за ним и мы с читателем в следующей главе.
Но нередкий в справедливом негодовании своем скажет нам: тот, кто рачит о устройстве твоих чертогов, тот, кто их нагревает, тот, кто огненную пряность полуденных растений сочетает с хладною вязкостию северных туков для услаждения расслабленного твоего желудка и оцепенелого твоего вкуса; тот, кто воспеняет в сосуде твоем сладкий сок африканского винограда; тот, кто умащает окружие твоей колесницы, кормит и напояет коней твоих; тот, кто во имя твое кровавую битву ведет со зверями дубравными и птицами небесными, — все сии тунеядцы, все сии лелеятели, как и многие
другие, твоея надменности высятся надо мною: над источившим
потоки кровей на ратном поле, над потерявшим нужнейшие члены тела моего, защищая грады твои и чертоги, в них же сокрытая твоя робость завесою величавости мужеством казалася; над провождающим дни веселий, юности и утех во сбережении малейшия полушки, да облегчится, елико то возможно, общее бремя налогов; над не рачившим о имении своем, трудяся деннонощно в снискании средств к достижению блаженств общественных; над попирающим родством, приязнь, союз сердца и крови, вещая правду на суде во имя твое, да возлюблен будеши.
Заметив, что взрослые всегда ждут от него чего-то, чего нет у
других детей, Клим старался, после вечернего чая, возможно больше посидеть со взрослыми у
потока слов, из которого он черпал мудрость. Внимательно слушая бесконечные споры, он хорошо научился выхватывать слова, которые особенно царапали его слух, а потом спрашивал отца о значении этих слов. Иван Самгин с радостью объяснял, что такое мизантроп, радикал, атеист, культуртрегер, а объяснив и лаская сына, хвалил его...
Я с большей отрадой смотрел на кафров и негров в Африке, на малайцев по островам Индийского океана, но с глубокой тоской следил в китайских кварталах за общим
потоком китайской жизни, наблюдал подробности и попадавшиеся мне ближе личности, слушал рассказы
других, бывалых и знающих людей.
На возвратном пути опять над нами сияла картина ночного неба: с одной стороны Медведица, с
другой — Южный Крест, далее Канопус, Центавры, наконец, могучий небесный странник Юпитер лили
потоки лучей, а за ними, как розово-палевое зарево, сиял блеск Млечного Пути.
Мы вышли в экскурсию после обеда и, подойдя к горе, стали подыматься по глинистым обвалам, взрытым лопатами жителей и весенними
потоками. Обвалы обнажали склоны горы, и кое-где из глины виднелись высунувшиеся наружу белые, истлевшие кости. В одном месте деревянный гроб выставлялся истлевшим углом, в
другом — скалил зубы человеческий череп, уставясь на нас черными впадинами глаз.
Мы в самой середине двух, мешающих
друг другу,
потоков; нас бросает и будет еще долго бросать то в ту, то в
другую сторону до тех пор, пока тот или
другой окончательно не сломит, и
поток, еще беспокойный и бурный, но уже текущий в одну сторону, не облегчит пловца, то есть не унесет его с собой.
С одной стороны неудержимым
потоком приливали вклады, с
другой — шел отлив в форме кредита.
Осенний, мелкий дождь с ветром так и рубил в поднятое окно, подле которого я сидел, и водяные
потоки, нагоняя и перегоняя
друг друга, невольно наблюдаемые мною, беспрестанно текли во всю длину стекла.
Толпа было зашевелилась, но вдруг звуки снова проснулись, полились crescendo, [усиливаясь (итал.)]
потоком, потом раздробились на тысячу каскадов и запрыгали, тесня и подавляя
друг друга.
— Вы скоры на приговор, мой молодой
друг, это не совсем так. Успех дается лишь тому, кто его заработал. Фортуна не даром изображается женщиной. За ней надо уметь ухаживать и ухаживать настойчиво и серьезно. Это не кисейная барышня, которую можно увлечь
потоком громких фраз, и не светская львица, падкая на мимолетные интрижки. Нет, это серьезная барыня, которая дарит свою благосклонность только серьезным людям.
И вот в ту минуту, когда страсть к наряду становится господствующею страстью в женщине, когда муж, законный обладатель всех этих charmes, tant convoites, [столь соблазнительных прелестей (франц.)] смотрит на них тупыми и сонными глазами, когда покупка каждой шляпки, каждого бантика возбуждает целый
поток упреков с одной стороны и жалоб — с
другой, когда, наконец, между обеими сторонами устанавливается полуравнодушное-полупрезрительное отношение — в эту минуту, говорю я, точно из земли вырастает господин Цыбуля.
Наконец
поток мой иссяк, и застенчивым движением я вынул из кармана справочник в красном переплете с золотыми буквами. Верный
друг мой, с которым я не расставался на первых шагах моего трудного пути. Сколько раз он выручал меня, когда проклятые рецептурные вопросы разверзали черную пропасть передо мной! Я украдкой, в то время как пациент одевался, перелистывал странички и нашел то, что мне было нужно.
Он слышал, как бегут
потоки весенней воды, точно вдогонку
друг за
другом, прыгая по камням, прорезаясь в глубину размякшей земли; ветки буков шептались за окнами, сталкиваясь и звеня легкими ударами по стеклам.
Друзья замерли на месте. Я вскоре вернулся, и мы вышли на улицу. Ливень лил стеной. Мы брели по тротуарам по колено в воде, а с середины улиц неслись бурные
потоки.
Эту задачу для детей младшего возраста можно было решить всякому, кто побывал под веселой козой в «Эрмитаже» и в
других нижегородских местах разгула… Это был
поток, который втягивал всякого мало-мальски известного человека. Вот почему у меня и явилось это название в моих пропавших записках — «Нижегородское обалдение».
Казалось, в воздухе поет огромная медная труба, поет и будит людей, вызывая в одной груди готовность к бою, в
другой — неясную радость, предчувствие чего-то нового, жгучее любопытство, там — возбуждая смутный трепет надежд, здесь — открывая выход едкому
потоку годами накопленной злобы. Все заглядывали вперед, где качалось и реяло в воздухе красное знамя.
Судьи зашевелились тяжело и беспокойно. Предводитель дворянства что-то прошептал судье с ленивым лицом, тот кивнул головой и обратился к старичку, а с
другой стороны в то же время ему говорил в ухо больной судья. Качаясь в кресле вправо и влево, старичок что-то сказал Павлу, но голос его утонул в ровном и широком
потоке речи Власова.
Невоздержание в одном поступке ослабляет силу воздержания и в
других. Привычка невоздержания — это невидимый
поток под домом. Такому дому не устоять.
Даже в таких отдаленных от места катастрофы улицах, как Офицерская, заметно было сильное, необычное движение, а в Мещанской становилось уже тесно от столпления двух
потоков народа, из которых один стремился на пожар, а
другой убегал с пожара.
— Мы знаем
друг друга, милостивые государи! — снова полился
поток обеденного спича. — Да! мы знаем себя; мы все воодушевлены лучшими стремлениями нашего прогрессивного времени. Мы пробудились от сна и бодро шествуем ныне вперед и вперед!
Когда окончилось это чтение, Хвалынцев пробрался в коридор, который был полон народом. Едва успел Константин Семенович перекинуться кое с кем из знакомых несколькими словами, как мимо него понеслась огромная гурьба, с криками: «на сходку! на сходку! в актовую залу!» Студенты бежали, опережая
друг друга. Увлеченный общим
потоком, и Хвалынцев направился туда же.
— Вот — жалуются люди: земли мало, а Волга весною рвет берега, уносит землю, откладывает ее в русле своем мелью; тогда
другие жалуются: Волга мелеет! Весенние
потоки да летние дожди овраги роют, — опять же земля в реку идет!
Заслышав у двери злейшего своего врага Кишенского, Жозеф с силой отчаяния хватался за все, что нащупывал под руками, и наконец, осязав кран, дернул его так усердно, что тот совсем выскочил вон и вода засвистала через край ванны на средину комнаты и через минуту уже стремилась отсюда быстрыми
потоками под дверь в
другие покои, угрожая наводнением всей квартире.
Я понял этот лаконический ответ. Как всякая
другая горная река, Чусовая от одного хорошего дождя может подняться на несколько аршин, потому что все бесчисленные ручейки и речонки, которые бегут в нее, раздуваются в бешеные
потоки, принося массу шальной воды.
С коллежским асессором Сенечкой случилось что-то загадочное: по-видимому, он, вместе с
другими балбесами, увлекся
потоком междоусобия и не только сделался холоден к своим присным, но даже как будто следит и за отцом, и за братом.
Когда Софья Николавна в четвертую ночь пришла в себя, взглянула сознательно на окружающие ее предметы, узнала Алексея Степаныча, которого узнать было трудно, так он переменился, узнала неизменного
друга своего, Катерину Алексевну, — страшный крик вырвался из ее груди, и спасительные
потоки слез хлынули из глаз: она еще ни разу не плакала.
Князь был красен, как рак, и перебегал от одного подчиненного к
другому, источая целые
потоки дурной брани.
Только приезд в Москву остановил
потоки козелковского красноречия, но и тут, выходя из вагона, он во всеуслышание сказал
другу своему, Петеньке...
Суматоха на пароходе росла, и Фома при виде этих озлобленных, растерявшихся, обиженных им людей чувствовал себя сказочным богатырем, избивающим чудовищ. Они суетились, размахивали руками, говорили что-то
друг другу — одни красные от гнева,
другие бледные, все одинаково бессильные остановить
поток его издевательств над ними.
В один миг бросившиеся товарищи оттащили нас
друг от
друга, так как я уже ничего не видал из-под
потока крови, полившейся по лицу из просеченной до кости головы.
По широкой дороге сплошным
потоком медленно двигались обозы. Повозки, арбы, орудия и зарядные ящики, как льдины во время ледохода, теснились, жали
друг друга, медленно останавливались и медленно двигались дальше. Клубилась едкая серо-желтая пыль, слышались хриплые крики и ругательства.
Я пробрался сквозь
поток обозов. На откосе дороги лежал солдат с мутными глазами и бледным, скорбным лицом. Возле него стоял
другой солдат с повязкою на голове.
По великому сибирскому пути, на протяжении тысяч верст, медленно двигался огромный, мутно-пьяный, безначально-бунтовской
поток.
Поток этот, полный слепой и дикой жажды разрушения, двигался в берегах какого-то совсем
другого мира. В этом
другом мире тоже была великая жажда разрушения, но над нею царила светлая мысль, она питалась широкими, творческими целями. Был ясно сознанный враг, был героический душевный подъем.
Мы условились не разлучаться и зорко следить
друг за
другом в этом предательском обозном
потоке, глотавшем и терявшем в себе людей, как песчинки.
Сзади наседали
другие обозы, получался огромный затор, и весь
поток до самого горизонта останавливался.
Здесь все тащат
друг друга в суд: живые — мертвых, мертвые — живых, История тех и
других, а Бог Историю — и эту бесконечную кляузу, этот грязный
поток лжесвидетелей, лжеприсяг, лжесудей и лжемошенников Я принял за игру бессмертных?
Юрий, выскакав на дорогу, ведущую в село Палицыно, приостановил усталую лошадь и поехал рысью; тысячу предприятий и еще более опасений теснилось в уме его; но спасти Ольгу или по крайней мере погибнуть возле нее было первым чувством, господствующею мыслию его; любовь, сначала очень обыкновенная, даже не заслуживавшая имя страсти, от нечаянного стечения обстоятельств возросла в его груди до необычайности: как в тени огромного дуба прячутся все окружающие его скромные кустарники, так все
другие чувства склонялись перед этой новой властью, исчезали в его
потоке.
Живая целость состоит не из всеобщего, снявшего частное, но из всеобщего и частного, взаимно
друг в
друга стремящихся и
друг от
друга отторгающихся; ее нет ни в каком моменте, ибо все моменты — ее; как бы ни казались самобытны и исчерпывающи иные определения, они тают от огня жизни и вливаются, теряя односторонность свою, в широкий, всепоглощающий
поток…
Ему долго потом мерещился этот взгляд, поднимая со дна его сердца мучительные угрызения совести. Он усыпил впоследствии эту совесть — он позабыл и эту девушку — жертву его первого преступления… Он утопил эти воспоминания в массе
других преступлений, в
потоках пролитой им человеческой крови.
Мутно текут
потоки горя по всем дорогам земли, и с великим ужасом вижу я, что нет места богу в этом хаосе разобщения всех со всеми; негде проявиться силе его, не на что опереться стопам, — изъеденная червями горя и страха, злобы и отчаяния, жадности и бесстыдства — рассыпается жизнь во прах, разрушаются люди, отъединённые
друг от
друга и обессиленные одиночеством.
При этом я хочу заметить, что он, однако, никогда не дрался, а только шумел, гремел, стучал кулаками, источая
потоки самой находчивой брани, называя больную жену «мокробиотикой», старшую дочь «уродом», а свояченицу «чертовой перечницей» и
другими сему подобными лестными кличками.
Кто это крикнул — я или кто-нибудь
другой? Ничего не сознаю и не понимаю… Радость, жгучая острая радость, светлою волною поднялась из самых недр моей души и залила все своим горячим
потоком.
Текут трамваи непрерывнейшим
потоком, нельзя сосчитать их зеленых и красных фонарей, заходящих
друг за
друга, автомобили множеством парных лучистых глаз своих точно выметают гладкую мостовую, на черном небе вспыхивают транспаранты, а толпы людей движутся, шумят, идут, плетутся извозчичьи кони (кто-то едет в гости!), скачут рысаки… нет, не мне описать это сверхъестественное зрелище!
Родилась я не здесь, далеко,
Далеко… но минувших дней
Предметы в памяти моей
Доныне врезаны глубоко.
Я помню горы в небесах,
Потоки жаркие в горах,
Непроходимые дубравы,
Другой закон,
другие нравы...
В
другое время он смягчался под
потоком её тихих слёз и страстных жалоб и уныло, задумчиво объяснял...
То грустно-нежные, то порывисто-отчаянные звуки, свободно перемешиваясь между собой, лились и лились
друг за
другом так изящно, так сильно и так бессознательно, что не звуки слышны были, а сам собой лился в душу каждого какой-то прекрасный
поток давно знакомой, но в первый раз высказанной поэзии.
Тот говорил очень громко, но слишком быстро: слова летели, точно
поток, нагоняя
друг друга и по временам подымаясь на высочайшие ноты.