Неточные совпадения
Велев есаулу завести с ним разговор и
поставив у
дверей трех казаков, готовых ее выбить и броситься мне на помощь при данном знаке, я обошел хату и приблизился к роковому окну. Сердце мое сильно билось.
Вдруг он переступил осторожно через порог, бережно притворил за собой
дверь, подошел к столу, подождал с минуту, — все это время не спуская с него глаз, — и тихо, без шуму, сел на стул подле дивана; шляпу
поставил сбоку, на полу, а обеими руками оперся на трость, опустив на руки подбородок.
Захар, по обыкновению, колебля подносом, неловко подходил к столу с кофе и кренделями. Сзади Захара, по обыкновению, высовывалась до половины из
двери Анисья, приглядывая, донесет ли Захар чашки до стола, и тотчас, без шума, пряталась, если Захар
ставил поднос благополучно на стол, или стремительно подскакивала к нему, если с подноса падала одна вещь, чтоб удержать остальные. Причем Захар разразится бранью сначала на вещи, потом на жену и замахнется локтем ей в грудь.
Карл Иваныч рассердился,
поставил меня на колени, твердил, что это упрямство, кукольная комедия (это было любимое его слово), угрожал линейкой и требовал, чтобы я просил прощенья, тогда как я от слез не мог слова вымолвить; наконец, должно быть, чувствуя свою несправедливость, он ушел в комнату Николая и хлопнул
дверью.
На другой стене висели ландкарты, все почти изорванные, но искусно подклеенные рукою Карла Иваныча. На третьей стене, в середине которой была
дверь вниз, с одной стороны висели две линейки: одна — изрезанная, наша, другая — новенькая, собственная, употребляемая им более для поощрения, чем для линевания; с другой — черная доска, на которой кружками отмечались наши большие проступки и крестиками — маленькие. Налево от доски был угол, в который нас
ставили на колени.
Но это говорили его вещи, другой же голос в душе говорил, что не надо подчиняться прошедшему и что с собой сделать всё возможно. И, слушаясь этого голоса, он подошел к углу, где у него стояли две пудовые гири, и стал гимнастически поднимать их, стараясь привести себя в состояние бодрости. За
дверью заскрипели шаги. Он поспешно
поставил гири.
— Ах, не слушал бы! — мрачно проговорил князь, вставая с кресла и как бы желая уйти, но останавливаясь в
дверях. — Законы есть, матушка, и если ты уж вызвала меня на это, то я тебе скажу, кто виноват во всем: ты и ты, одна ты. Законы против таких молодчиков всегда были и есть! Да-с, если бы не было того, чего не должно было быть, я — старик, но я бы
поставил его на барьер, этого франта. Да, а теперь и лечите, возите к себе этих шарлатанов.
Он почти постоянно, если можно так выразиться, экзаменовал Малек-Аделя; уезжал на нем куда-нибудь подальше в поле и
ставил его на пробу; или уходил украдкой в конюшню, запирал за собою
дверь и, ставши перед самой головой коня, заглядывал ему в глаза, спрашивал шепотом: «Ты ли это?
Он
поставил все эти припасы на стол, прислонился к
двери и начал с улыбкой на нас поглядывать.
Внесли гроб, поместили на самой середине пред царскими
дверями, одели полинялым покровом,
поставили кругом три подсвечника.
Я отправился по этой тропинке; дошел до пасеки. Рядом с нею стоял плетеный сарайчик, так называемый амшаник, куда
ставят улья на зиму. Я заглянул в полуоткрытую
дверь: темно, тихо, сухо; пахнет мятой, мелиссой. В углу приспособлены подмостки, и на них, прикрытая одеялом, какая-то маленькая фигура… Я пошел было прочь…
Бесконечную речь его пресек Диомидов, внезапно и бесшумно появившийся в
дверях, он мял в руках шапку, оглядываясь так, точно попал в незнакомое место и не узнает людей. Маракуев очень, но явно фальшиво обрадовался, зашумел, а Дьякон, посмотрев на Диомидова через плечо, произнес, как бы
ставя точку...
На руке своей Клим ощутил слезы. Глаза Варвары неестественно дрожали, казалось — они выпрыгнут из глазниц. Лучше бы она закрыла их. Самгин вышел в темную столовую, взял с буфета еще не совсем остывший самовар,
поставил его у кровати Варвары и, не взглянув на нее, снова ушел в столовую, сел у
двери.
— Вчера хромой приглашал Лютова на мельницу, — сказал Клим девушке, — она уже сидела у стола, торопливо отхлебывая кофе, обжигаясь и шипя, а Макаров,
поставив недопитый стакан, подошел к
двери на террасу и, стоя там, тихонько засвистал.
Он понимал, что обыск не касается его, чувствовал себя спокойно, полусонно. У
двери в прихожую сидел полицейский чиновник,
поставив шашку между ног и сложив на эфесе очень красные кисти рук,
дверь закупоривали двое неподвижных понятых. В комнатах, позванивая шпорами, рылись жандармы, передвигая мебель, снимая рамки со стен; во всем этом для Самгина не было ничего нового.
Клим Иванович Самгин
поставил себя в непрерывный поток людей, втекавший в
двери, и быстро поплыл вместе с ним внутрь дворца, в гулкий шум сотен голосов, двигался и ловил глазами наиболее приметные фигуры, лица, наиболее интересные слова.
Связи между этими словами и тем, что она говорила о Лидии, Самгин не уловил, но слова эти как бы
поставили пред
дверью, которую он не умел открыть, и — вот она сама открывается. Он молчал, ожидая, что сейчас Марина заговорит о себе, о своей вере, мироощущении.
Широко открылась
дверь, вошел Лютов с танцующей свечкой в руке, путаясь в распахнутом китайском халате;
поставил свечку на комод, сел на ручку кресла, но покачнулся и, съехав на сиденье, матерно выругался.
Вдруг из
дверей явились, один за другим, двенадцать слуг, по числу гостей; каждый нес обеими руками чашку с чаем, но без блюдечка. Подойдя к гостю, слуга ловко падал на колени, кланялся,
ставил чашку на пол, за неимением столов и никакой мебели в комнатах, вставал, кланялся и уходил. Ужасно неловко было тянуться со стула к полу в нашем платье. Я протягивал то одну, то другую руку и насилу достал. Чай отличный, как желтый китайский. Он густ, крепок и ароматен, только без сахару.
Я с удовольствием наблюдал за ними обоими, прячась в тени своего угла. Вдруг отворилась
дверь и вошел якут с дымящеюся кастрюлей, которую
поставил перед стариком. Оказалось, что смотритель ждал не нашего ужина. В то же мгновение Тимофей с торжественной радостью
поставил передо мной рябчика. Об угощении и помину не было.
Малаец прятался под навесом юта, потом, увидев
дверь моей каюты отворенною,
поставил туда сначала одну ногу, затем другую и спину, а голова была еще наруже.
Тихо вошел он, не скрыпнувши
дверью,
поставил на стол, закрытый скатертью, горшок и стал бросать длинными руками своими какие-то неведомые травы; взял кухоль, выделанный из какого-то чудного дерева, почерпнул им воды и стал лить, шевеля губами и творя какие-то заклинания.
Только раз вечером подходит к моей
двери сторож и таинственно сообщает, что пришли плотники,
ставят виселицу.
Она
поставила и отошла к окну. Он вошел к ней в комнату и бросился к шляпе, а она бросилась к
двери, заперла и положила ключ в карман.
Его арестовали дома,
поставили у
дверей спальной с внутренней стороны полицейского солдата и братом милосердия посадили у постели больного квартального надзирателя; так что, приходя в себя после бреда, он встречал слушающий взгляд одного или испитую рожу другого.
Дом, в котором соблюдались посты, ходили к заутрене,
ставили накануне крещенья крест на
дверях, делали удивительные блины на масленице, ели буженину с хреном, обедали ровно в два и ужинали в девятом часу.
— Еще минут пять есть до назначенного времени. Гарибальди вздохнул и весело сел на свое место. Но тут прибежал фактотум и стал распоряжаться, где
поставить диван, в какую
дверь входить, в какую выходить.
Его перевели в скверную комнату, то есть дали гораздо худшую, в ней забрали окно до половины досками, чтоб нельзя было ничего видеть, кроме неба, не велели к нему пускать никого, к
дверям поставили особого часового.
Аня и Варятанцуют. Фирс входит,
ставит свою палку около боковой
двери. Яша тоже вошел из гостиной, смотрит на танцы.
То, что он предложил войти к нему не через
дверь, а через окно, еще более подняло его в моих глазах. Он сел на ящик,
поставил меня перед собой, отодвинул, придвинул снова и наконец спросил негромко...
Вскочил черный, велел посадить Жилина в сторонке, не на ковер, а на голый пол, залез опять на ковер, угощает гостей блинами и бузой. Посадил работник Жилина на место, сам снял верхние башмаки,
поставил у
двери рядком, где и другие башмаки стояли, и сел на войлок поближе к хозяевам; смотрит, как они едят, слюни утирает.
Через минуту в кош вошел Половодов. Он с минуту стоял в
дверях, отыскивая глазами сидевшую неподвижно девушку, потом подошел к ней, молча поцеловал бледную руку и молча
поставил перед ней на маленькую скамеечку большое яйцо из голубого атласа на серебряных ножках.
Мне
поставили кровать и стол и приделали к
дверям завертку, чтобы можно было запираться изнутри.
Через пять минут он заснул, сидя в кресле, откинувшись на его спинку головой и отвесив нижнюю челюсть. Тамара выждала некоторое время и принялась его будить. Он был недвижим. Тогда она взяла зажженную свечу и,
поставив ее на подоконник окна, выходившего на улицу, вышла в переднюю и стала прислушиваться, пока не услышала легких шагов на лестнице. Почти беззвучно отворила она
дверь и пропустила Сеньку, одетого настоящим барином, с новеньким кожаным саквояжем в руках.
Опустилось солнышко за черную полосу темного леса; воротились мужики домой с полевой работы, торопились они засветло отужинать — после Николина дня грешно в избах огонь вздувать. Трифон Лохматый, сидя на лавке возле
двери, разболокался [Раздевался.], Фекла с дочерьми
ставила на стол ужину… Вдруг к воротам подкатила пара саврасок.
Запер он
дверь изнутри, опустил в окнах занавеси, вынул из чемодана образ Спаса нерукотворного,
поставил его на столике и затеплил восковую свечу…
Кто-то, кажется Дениска,
поставил Егорушку на ноги и повел его за руку; на пути он открыл наполовину глаза и еще раз увидел красивую женщину в черном платье, которая целовала его. Она стояла посреди комнаты и, глядя, как он уходил, улыбалась и дружелюбно кивала ему головой. Подходя к
двери, он увидел какого-то красивого и плотного брюнета в шляпе котелком и в крагах. Должно быть, это был провожатый дамы.
Она взяла меня за сюртук, провела в темную комнату, смежную с той, где они сидели, подвела чуть слышно по мягкому ковру к
дверям,
поставила у самых спущенных портьер и, подняв крошечный уголок портьеры, показала мне их обоих.
— Не угодно ли чаю? — сказал батарейный командир, когда Володя уж подходил к
двери. — Можно самовар
поставить.
Говорят даже, какой-то титулярный советник, когда сделали его правителем какой-то отдельной небольшой канцелярии, тотчас же отгородил себе особенную комнату, назвавши ее «комнатой присутствия», и
поставил у
дверей каких-то капельдинеров с красными воротниками, в галунах, которые брались за ручку
дверей и отворяли ее всякому приходившему, хотя в «комнате присутствия» насилу мог уставиться обыкновенный письменный стол.
Только пробило одиннадцать часов, я и стала надевать шубейку, чтоб к мужу-то идти, да только что хотела
поставить ногу на порог, а в
двери наш молодец из лавки, как есть полотно бледный.
Она не
поставит подноса на стол, а брякнет; не отворит шкафа и
двери, а хлопнет.
И с этими словами опустилась в кресла. Антон Иваныч схватил со стола ломоть хлеба, положил на тарелку,
поставил солонку и бросился было в
дверь.
Лакей
поставил чемодан Николая Леопольдовича у входных
дверей в передней, вынул затем из входной
двери ключ с наружной стороны и воткнул его с внутренней.
Дверь отворилась и лакей внес на серебряном подносе роскошно сервированный чай,
поставил его на стол у турецкого дивана, недалеко у топившегося камина, и удалился, плотно притворив за собою
дверь кабинета.
Затем она подошла на цыпочках к выходной
двери, вынула ключ, возвратилась в спальню, сунула его под подушку,
поставила на стол пузырек с ядом и потушила свечу. Она бросила последний взгляд на постель и ей показалось, что она видит впотьмах, как глядит на нее труп.
Кандидат, вставая, не надеялся, поднимут ли его ноги; руки у него охолодели и были влажны; он сделал гигантское усилие и вошел, близкий к обмороку, в диванную; в
дверях он почтительно раскланялся с горничной, которая выходила,
поставив самовар.
Максютка был очень не в духе: он только было готовился запереть дамку и уже
поставил грязный палец на шашку, чтобы ее двинуть, как барыня отворила
дверь.
Ужели же, думалось мне, достаточно
поставить перед глазами русского человека штоф водки, достаточно отворить
дверь кабака, чтоб он тотчас же растерялся, позабыл и о горохе, и о пеунах, и даже о священной обязанности бодро и неуклонно пасти вверенное ему стадо коров!
— Я, — пробурчал я, засыпая, — я положительно не представляю себе, чтобы мне привезли случай, который бы мог меня
поставить в тупик… может быть, там, в столице, и скажут, что это фельдшеризм… пусть… им хорошо… в клиниках, в университетах… в рентгеновских кабинетах… я же здесь… все… и крестьяне не могут жить без меня… Как я раньше дрожал при стуке в
дверь, как корчился мысленно от страха… А теперь…