Неточные совпадения
Но в продолжение того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем
городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в это время на другом конце
города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность
положения нашего героя.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине
города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить
положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума
городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд, человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего
положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>, если только выпустят его и отдадут хотя часть.
Таково совершенно было в первую минуту
положение обитателей и чиновников
города.
Расплатившись с портным, он выехал наконец из
города в каком-то странном
положении.
Все те, которые прекратили давно уже всякие знакомства и знались только, как выражаются, с помещиками Завалишиным да Полежаевым (знаменитые термины, произведенные от глаголов «полежать» и «завалиться», которые в большом ходу у нас на Руси, все равно как фраза: заехать к Сопикову и Храповицкому, означающая всякие мертвецкие сны на боку, на спине и во всех иных
положениях, с захрапами, носовыми свистами и прочими принадлежностями); все те, которых нельзя было выманить из дому даже зазывом на расхлебку пятисотрублевой ухи с двухаршинными стерлядями и всякими тающими во рту кулебяками; словом, оказалось, что
город и люден, и велик, и населен как следует.
Ей казалось натурально и просто видеть сына, когда она будет в одном с ним
городе; но по приезде в Петербург ей вдруг представилось ясно ее теперешнее
положение в обществе, и она поняла, что устроить свидание было трудно.
Во время его губернаторства тетка Анны, богатая губернская барыня, свела хотя немолодого уже человека, но молодого губернатора со своею племянницей и поставила его в такое
положение, что он должен был или высказаться или уехать из
города.
— Весь
город об этом говорит, — сказала она. — Это невозможное
положение. Она тает и тает. Он не понимает, что она одна из тех женщин, которые не могут шутить своими чувствами. Одно из двух: или увези он ее, энергически поступи, или дай развод. А это душит ее.
Но, несмотря на то, что его любовь была известна всему
городу — все более или менее верно догадывались об его отношениях к Карениной, — большинство молодых людей завидовали ему именно в том, что было самое тяжелое в его любви, — в высоком
положении Каренина и потому в выставленности этой связи для света.
— В
городе есть слушок о ваших интимных отношениях с убитой. Кстати: этим объясняется ваша уединенная жизнь. Вас будто бы стесняло
положение фаворита богатой вдовы…
Одну особенность заметил я у корейцев: на расспросы о
положении их страны,
городов они отвечают правду, охотно рассказывают, что они делают, чем занимаются.
Причины возвышения Шанхая заключаются в выгодном его географическом
положении на огромной реке, на которой выше его лежит несколько многолюдных торговых мануфактурных
городов, между прочим Нанкин и Сучеу-Фу.
Сыщица сделала угощение для тетки и, напоив Маслову, предложила ей поступить в хорошее, лучшее в
городе заведение, выставляя перед ней все выгоды и преимущества этого
положения.
Одни из этих людей сумели воспользоваться городскими условиями и стали такие же, как и господа, и радовались своему
положению; другие же стали в
городе в еще худшие условия, чем в деревне, и были еще более жалки.
Когда же он, больной и испорченный от нездоровой работы, пьянства, разврата, одурелый и шальной, как во сне, шлялся без цели по
городу и сдуру залез в какой-то сарай и вытащил оттуда никому ненужные половики, мы все достаточные, богатые, образованные люди, не то что позаботились о том, чтобы уничтожить те причины, которые довели этого мальчика до его теперешнего
положения, а хотим поправить дело тем, что будем казнить этого мальчика.
Будь она в Москве, в Петербурге или другом
городе и
положении, — там опасение, страх лишиться хлеба, места положили бы какую-нибудь узду на ее склонности. Но в ее обеспеченном состоянии крепостной дворовой девки узды не существовало.
Если же вдруг останавливалась над
городом и Малиновкой (так звали деревушку Райского) черная туча и разрешалась продолжительной, почти тропической грозой — все робело, смущалось, весь дом принимал, как будто перед нашествием неприятеля, оборонительное
положение. Татьяна Марковна походила на капитана корабля во время шторма.
Три дня прожил лесничий по делам в
городе и в доме Татьяны Марковны, и три дня Райский прилежно искал ключа к этому новому характеру, к его
положению в жизни и к его роли в сердце Веры.
Вообще поляков, сосланных на житье, не теснят, но материальное
положение ужасно для тех, которые не имеют состояния. Правительство дает неимущим по 15 рублей ассигнациями в месяц; из этих денег следует платить за квартиру, одеваться, есть и отапливаться. В довольно больших
городах, в Казани, Тобольске, можно было что-нибудь выработать уроками, концертами, играя на балах, рисуя портреты, заводя танцклассы. В Перми и Вятке не было и этих средств, И несмотря на то, у русских они не просили ничего.
Мы застали Р. в обмороке или в каком-то нервном летаргическом сне. Это не было притворством; смерть мужа напомнила ей ее беспомощное
положение; она оставалась одна с детьми в чужом
городе, без денег, без близких людей. Сверх того, у ней бывали и прежде при сильных потрясениях эти нервные ошеломления, продолжавшиеся по нескольку часов. Бледная, как смерть, с холодным лицом и с закрытыми глазами, лежала она в этих случаях, изредка захлебываясь воздухом и без дыхания в промежутках.
Восточная Сибирь управляется еще больше спустя рукава. Это уж так далеко, что и вести едва доходят до Петербурга. В Иркутске генерал-губернатор Броневский любил палить в
городе из пушек, когда «гулял». А другой служил пьяный у себя в доме обедню в полном облачении и в присутствии архиерея. По крайней мере, шум одного и набожность другого не были так вредны, как осадное
положение Пестеля и неусыпная деятельность Капцевича.
Когда башкирам было наконец объявлено, что вот барин поедет в
город и там будет хлопотать, они с молчаливой грустью выслушали эти слова, молча вышли на улицу, сели на коней и молча тронулись в свою Бухтарму. Привалов долго провожал глазами этих несчастных, уезжавших на верную смерть, и у него крепко щемило и скребло на сердце. Но что он мог в его дурацком
положении сделать для этих людей!
Дня через два она уехала в
город и всем дворовым дала отпускные. Потом совершила на их имя дарственную запись, которою отдавала дворовым, еще при жизни, усадьбу и землю в полную собственность, а с них взяла частное обязательство, что до смерти ее они останутся на прежнем
положении.
Многие особенности своего и общепсихического и писательского склада я объясняю тем, что родился в нагорной местности. Нижний по
положению — исключительный
город. Он не только стоит так высоко, как ни один приречный
город в Европе из мне известных, не исключая Парижа, Пешта, Белграда и Гейдельберга; но и весь изрыт балками, ущельями, крутыми подъемами и спусками.
И вот в этом самом
городе, где я как писатель испытал уже столько горечи, потерял состояние и нажил огромный для меня долг, я должен был теперь заново устраивать себе
положение.
Другой волжанин из Казани, доктор Б. — был совсем другой тип, старше годами, с характерными повадками и говором истого казанца. Он уже имел в своем
городе положение известного практиканта и стоял во главе лечебницы. В Вене, а потом в Берлине, он доделывал свою научную выучку, посещал и госпитальные клиники, и лекции теоретиков.
Общество не было и исключительно сословным. В него проникали все: чиновники, учителя гимназии, архитекторы, образованные или только полированные купцы. Дворян с видным
положением в
городе, женатых на купчихах, почти что не было, что показывало также, что за одним приданым не гонялись, хотя в
городе и тогда было немало богатых купцов, водились и миллионеры.
Люди, даже сравнительно образованные, нередко высказывают мнение, что причиною бедственного
положения врачей является их тяготение к
городам.
С этих пор патриотическое возбуждение и демонстрации разлились широким потоком. В
городе с барабанным боем было объявлено военное
положение. В один день наш переулок был занят отрядом солдат. Ходили из дома в дом и отбирали оружие. Не обошли и нашу квартиру: у отца над кроватью, на ковре, висел старый турецкий пистолет и кривая сабля. Их тоже отобрали… Это был первый обыск, при котором я присутствовал. Процедура показалась мне тяжелой и страшной.
В
городе Дубно нашей губернии был убит уездный судья. Это был поляк, принявший православие, человек от природы желчный и злой.
Положение меж двух огней озлобило его еще больше, и его имя приобрело мрачную известность. Однажды, когда он возвращался из суда, поляк Бобрик окликнул его сзади. Судья оглянулся, и в то же мгновение Бобрик свалил его ударом палки с наконечником в виде топорика.
Лиза уж совсем эмансипировалась из-под домашнего влияния и на таких
положениях уехала на третий день после прощального вечера со всею своею семьею в губернский
город.
Более в целом
городе не было ничего достопримечательного в топографическом отношении, а его этнографическою стороною нам нет нужды обременять внимание наших читателей, поелику эта сторона не представляет собою никаких замечательных особенностей и не выясняет
положения действующих лиц в романе.
На другое утро Помада явился к Розанову. Он был, по обыкновению, сердечен и тепел, но Розанову показалось, что он как-то неспокоен и рассеян. Только о Лизе он расспрашивал со вниманием, а ни
город, ни
положение всех других известных ему здесь лиц не обращали на себя никакого его внимания.
Обед прошел молча. Тотчас после него состоялась вечерняя панихида и церемония
положения тела в богатый дубовый гроб, доставленный из
города. По окончании церемонии, Карамышев с Голем не утерпели и составили партию винта, в которой приняли участие Гурбанов и Новский. Последний оказался прекрасным винтером, что отчасти примирило с ним все еще хмурившегося Сергея Павловича.
Офицеры в эту минуту свернули с тропинки на шоссе. До
города оставалось еще шагов триста, и так как говорить было больше не о чем, то оба шли рядом, молча и не глядя друг на друга. Ни один не решался — ни остановиться, ни повернуть назад.
Положение становилось с каждой минутой все более фальшивым и натянутым.
Город оживлялся; часто были слышны бубенчики и скрип дорожных экипажей; часто были видны помещичьи зимние повозки, кибитки, возки всех возможных видов, набитые внутри всякою всячиною и украшенные снаружи целой дворней, в шинелях и тулупах, подвязанных полотенцами; часть ее обыкновенно
городом шла пешком, кланялась с лавочниками, улыбалась стоящим у ворот товарищам; другая спала во всех
положениях человеческого тела, в которых неудобно спать.
«Мартын Степаныч; теперь уже возвратившийся ко мне в
город, — объяснял в своем письме Артасьев, — питает некоторую надежду уехать в Петербург, и дай бог, чтобы это случилось, а то
положение сего кроткого старца посреди нас печально: в целом
городе один только я приютил его; другие же лица бежали от него, как от зачумленного, и почти вслух восклицали: «он сосланный, сосланный!..», — и никто не спросил себя, за что же именно претерпевает наказание свое Мартын Степаныч?
Откупщик, обрадованный улучшением
положения своего патрона, вознамерился всему обществу уездного
города задать пир велий и придумал для этого пира форму пикника с катаньем по озеру на лодках.
Заехавший к нему поручик, чтобы узнать, что он предпримет касательно дуэли, увидев Аггея Никитича в совершенно бессознательном
положении, поскакал позвать доктора; но тот был в отъезде, почему поручик бросился к аптекарю и, застав того еще не спавшим, объяснил ему, что доктора нет в
городе, а между тем исправник их, господин Зверев, находится в отчаянном
положении, и потому он просит господина аптекаря посетить больного.
Он горячо убеждал ее вернуться к нему, не делать его сказкой
города, вспомнить его и свое
положение, обещал исправиться.
Анна Гавриловна, — всегда обыкновенно переезжавшая и жившая с Еспером Иванычем в
городе, и видевши, что он почти каждый вечер ездил к князю, — тоже, кажется, разделяла это мнение, и один только ум и высокие качества сердца удерживали ее в этом случае: с достодолжным смирением она сознала, что не могла же собою наполнять всю жизнь Еспера Иваныча, что, рано или поздно, он должен был полюбить женщину, равную ему по
положению и по воспитанию, — и как некогда принесла ему в жертву свое материнское чувство, так и теперь задушила в себе чувство ревности, и (что бы там на сердце ни было) по-прежнему была весела, разговорчива и услужлива, хотя впрочем, ей и огорчаться было не от чего…
В таком
положении были дела, когда в
городе всё еще продолжали верить в вальтасаровский пир, то есть в буфет от комитета; верили до последнего часа.
Замечательно, что те же самые строгие дамы, в случаях интересного своего
положения, обращались по возможности к Арине Прохоровне (то есть к Виргинской), минуя остальных трех акушерок нашего
города.
Губернатора, как нарочно, не случилось тогда в
городе; он уехал неподалеку крестить ребенка у одной интересной и недавней вдовы, оставшейся после мужа в интересном
положении; но знали, что он скоро воротится.
Так, например, дорога от
городов: Орлова, Слободского и Вятки до Ношульской пристани находится в самом печальном состоянии, а от тех же
городов до Быковской пристани почти вовсе не существует дороги, между тем как проложение до нее удобного тракта, по причине выгоднейшего ее
положения, сравнительно с Ношульскою пристанью, было бы благодеянием для целого края.
Условия оказались блестящими, особенно в
положении Неволина, практика которого в новом
городе шла более, чем туго, и ему приходилось перебиваться на скудное ординаторское жалованье.
Откуп тоже не ушел. Не стесняясь личным знакомством и некоторым родством с толстым Четвериковым, Калинович пригласил его к себе и объяснил, что, так как дела его в очень хорошем
положении, то не угодно ли будет ему хоть несколько расплатиться с обществом, от которого он миллионы наживает, и пожертвовать тысяч десять серебром на украшение
города. Можно себе представить, что почувствовал при этих словах скупой и жадный Четвериков!
На следующие дни Петербург был похож на
город в осадном
положении: дымящиеся развалины, по всем площадям таборы погорельцев, груды пожитков, слезы и нищета, усиленные военные патрули, часовые с ружьями на скрытых и явных экстренных постах по всем улицам и во многих дворах.
По
городу стало известно, что в следующее воскресенье владыка в последний раз будет литургисовать в кафедральном соборе. Эта литургия смущала несколько полковника Пшецыньского и Непомука. И тот и другой ожидали, что старик не уйдет без того, чтобы не сказать какое-нибудь громовое, обличающее слово, во всеуслышание православной паствы своей. И если бы такое слово было произнесено,
положение их стало бы весьма неловким.