Неточные совпадения
Тут были
князья Пьер и Мишель, из которых первый тотчас преподал Андрюше, как бьют зорю в кавалерии и пехоте, какие сабли и шпоры гусарские и какие драгунские, каких мастей лошади в каждом
полку и куда непременно надо поступить после ученья, чтоб не опозориться.
Вронский поехал во Французский театр, где ему действительно нужно было видеть полкового командира, не пропускавшего ни одного представления во Французском театре, с тем чтобы переговорить с ним о своем миротворстве, которое занимало и забавляло его уже третий день. В деле этом был замешан Петрицкий, которого он любил, и другой, недавно поступивший, славный малый, отличный товарищ, молодой
князь Кедров. А главное, тут были замешаны интересы
полка.
(Половой, длинный и сухопарый малый, лет двадцати, со сладким носовым тенором, уже успел мне сообщить, что их сиятельство,
князь Н., ремонтер ***го
полка, остановился у них в трактире, что много других господ наехало, что по вечерам цыгане поют и пана Твардовского дают на театре, что кони, дескать, в цене, — впрочем, хорошие приведены кони.)
— Да ведь начальник Петрушин —
князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский
полк.
Вы,
князья буй Рюрик и Давид!
Смолкли ваши воинские громы.
А не ваши ль плавали в крови
Золотом покрытые шеломы?
И не ваши ль храбрые
полкиРыкают, как туры, умирая
От каленой сабли, от руки
Ратника неведомого края?
Встаньте, государи, в злат стремень
За обиду в этот черный день,
За Русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!
Года через два или три, раз вечером сидели у моего отца два товарища по
полку: П. К. Эссен, оренбургский генерал-губернатор, и А. Н. Бахметев, бывший наместником в Бессарабии, генерал, которому под Бородином оторвало ногу. Комната моя была возле залы, в которой они уселись. Между прочим, мой отец сказал им, что он говорил с
князем Юсуповым насчет определения меня на службу.
Ободряя себя этими утешениями,
князь приехал наконец в Измайловский
полк ни жив ни мертв.
Всё это было подозрительно и нечисто. Дворник, очень могло быть, успел в этот промежуток получить новые инструкции: давеча даже был болтлив, а теперь просто отворачивается. Но
князь решил еще раз зайти часа через два и даже постеречь у дома, если надо будет, а теперь оставалась еще надежда у немки, и он поскакал в Семеновский
полк.
Я мельком слышал, однако, что этот
князь и везде задавал пыли, где только мог, — и здесь, и в Москве, и в прежнем
полку, и в Париже, — что он даже игрок и что у него долги.
Князь, воротившись с игры, написал в ту же ночь два письма — одно мне, а другое в тот прежний его
полк, в котором была у него история с корнетом Степановым.
— Имени светлейшего
князя Суворова гренадерский Фанагорийский
полк.
На первых же порах его юнкерства, судьба и среда столкнула его с
князем Шестовым, хотя они служили в разных
полках.
Отвлеченный временно сватовством от кружка новых знакомств, сделанных через Мечева,
князь Владимир, заживя вновь холостою жизнью, но уже женатого человека, сошелся вторично с Николаем Александровичем и его кружком, и вскоре, частью по неумелой ретивости свежеиспеченного деятеля, попался в грязную историю с политической подкладкой, принужден был выйти из
полка и даже был арестован.
Уже с неделю, как в петербургских великосветских гостиных стал циркулировать упорный слух о каком-то домашнем романе двадцатилетнего
князя Виктора Гарина, готовившегося к поступлению юнкером в один из фешенебельных гвардейских
полков, с камеристкой его матери.
Молодой
князь Виктор Гарин, вернувшись из того невольного заграничного путешествия, о котором мы упоминали в первых главах этого правдивого повествования, вступил юнкером в один из гвардейских
полков, и через два года был произведен в офицеры.
Когда гвардейские
полки прибыли в Петербург и подошли церемониальным маршем к Зимнему дворцу, все офицеры получили в награду за поход третное жалованье, а солдаты по рублю; конногвардейскому
полку, как отбившему французское знамя в битве, пожалован георгиевский штандарт. Георгиевские кресты были даны великому
князю Константину Павловичу, Багратиону, Милорадовичу, Дохтурову и другим генералам. Кутузов за все время похода получил Владимира I степени и фрейлинский вензель для дочери.
Пост этот был занят ротою Преображенского
полка под командою Граве. Великий
князь объявил солдатам и офицерам этой роты, что император Александр скончался в Таганроге, и что теперь обязанность каждого — присягнуть новому императору Константину Павловичу, законному наследнику русского престола.
— У моего боярина,
князя Серебряного, есть грамота к Морозову от воеводы
князя Пронского, из большого
полку.
Вследствие просьбы кредиторов, правительство присудило отдать старика Яковкина, еще стройного и ловкого, в солдаты. Ему забрили лоб и определили на службу в полевые
полки. В то время, когда отец тянул тяжелую солдатскую лямку, сыну его часто приходило на мысль явиться к светлейшему
князю и получить с него должок, простиравшийся до пятисот рублей.
По желанию светлейшего
князя, он с поля военных действий из армейского
полка был переведен в гвардию и послан в Петербург.
26 декабря он получил от императрицы благодарственный рескрипт, оканчивающийся такими словами: «дабы имя ваше, усердною к нам службою прославленное, в воинстве нашем пребывало навсегда в памяти, соизволяем, чтобы кирасирский екатеринославский
полк, коего вы шеф, отныне впредь именовался «кирасирским
князя Потемкина
полком».
Светлейший
князь Потемкин-Таврический, президент государственной военной коллегии, генерал-фельдмаршал, великий гетман казацких екатеринославских и черноморских войск, главнокомандующий екатеринославскою армиею, легкою конницей, регулярною и нерегулярною, флотом черноморским и другими сухопутными и морскими военными силами, сенатор екатеринославский, таврический и харьковский генерал-губерантор, ее императорского величества генерал-адъютант, действительный камергер, войск генерал-инспектор, лейб-гвардии Преображенского
полка полковник, корпуса кавалергардов и
полков екатеринославского кирасирского, екатеринославского гренадерского и смоленского драгунского шеф, мастерской оружейной палаты главный начальник и орденов российских: святого апостола Андрея Первозванного, святого Александра Невского, святого великомученника и победоносца Георгия и святого равноапостольного
князя Владимира, больших крестов и святой Анны; иностранных: прусского — Черного Орла, датского — Слона, шведского — Серафима, польского — Белого Орла и Святого Станислава кавалер — отошел в вечность.
Владимир Андреевич припомнил свое детство в Смоленске, в доме родственников светлейшего. Он был воспитанником-приемышем. Кто были его родители — он не знал. Затем он был отправлен в Москву в университетскую гимназию, откуда вышел в военную службу в один из армейских
полков и прямо отправился на театр войны с Турцией. Неожиданно, с месяц, с два тому назад, он был отозван из своего
полка и переведен в гвардию с командировкою в Петербург, в распоряжение светлейшего
князя, генерал-фельдмаршала.
Между тем один генерал-адъютант, два флигель-адъютанта на лошадях, в сопровождении одного эскадрона кирасирского
князя Потемкина
полка, в траурном одеянии, с литаврами, покрытыми черным сукном, возвестили городу о времени выноса тела, которое назначено было на другой день в 8 часов утра.
— Вы глупы оба, — заметил
князь, — почему не писал ко мне? Почему ты тогда же не явился? А!.. В каком
полку твой старик?
В часы прихода для поклонения у головы усопшего стояли по обеим сторонам два генерал-адъютанта, у середины гроба по два офицера гвардии и два флигель-адъютанта, несколько подалее по два офицера екатеринославского гренадерского
полка, лейб-гвардии бомбардирской роты и кирасирского
князя Потемкина
полка, а у баллюстрады по два офицера того же
полка в супервестах.
— Что?! Компания подобралась у них очень теплая… Я и многие офицеры перестали бывать… Прямо предосудительно. А с ними юнкера, офицеры из пехотных
полков, несколько штатских — отчаянных буянов, и всеми коноводит Хватов и
князь…
И
князь Белецкий рассказал всю свою историю: как он поступил на время в этот
полк, как главнокомандующий звал его в адъютанты и как он после похода поступит к нему, несмотря на то, что вовсе этим не интересуется.
В день прихода нас встретили все офицеры и командир
полка седой грузин
князь Абашидзе, принявший рапорт от Прутникова. Тут же нас разбили по ротам, я попал в 12-ю стрелковую. Смотрю и глазам не верю: длинный, выше всех на полторы головы подпоручик Николин, мой товарищ по Московскому юнкерскому училищу, с которым мы рядом спали и выпивали!
Князь Сибирский, генерал кригс-комиссар, был сослан Павлом I в последний или предпоследний год его царствования за то, что Преображенский
полк явился к разводу в мундирах, которых сукно было слишком светло или темнозеленого цвета.
Из всего этого на веру можно было взять лишь то, что
князь очень молод, служит в Петербурге, в одном из гвардейских
полков, любим государыней и недавно потерял старуху мать, тело которой и сопровождает в имение, где около церкви находится фамильный склеп
князей Луговых. Отец его,
князь Сергей Михайлович, уже давно покоился в этом склепе.
Князь остался в Зиновьеве обедать и пить вечерний чай и только поздним вечером возвратился к себе в Луговое. Там ожидала его новая радость. К нему неожиданно приехал гость из Петербурга, друг его детства и товарищ по
полку, граф Петр Игнатьевич Свиридов.
Постой, царевич. Наконец
Я слышу речь не мальчика, но мужа.
С тобою,
князь, она меня мирит.
Безумный твой порыв я забываю
И вижу вновь Димитрия. Но — слушай:
Пора, пора! проснись, не медли боле;
Веди
полки скорее на Москву —
Очисти Кремль, садись на трон московский,
Тогда за мной шли брачного посла;
Но — слышит бог — пока твоя нога
Не оперлась на тронные ступени,
Пока тобой не свержен Годунов,
Любви речей не буду слушать я.
Великий
князь пожелал только быть начальником над одним из гвардейских
полков и пользоваться отеческою любовью государя.
Что представления Петру разных лиц были делом обыкновенным и что за ними зорко следили приверженцы обеих партий, видно из следующей выписки из письма Шакловитого к Голицыну во время первого крымского похода: «Сего ж числа, после часов, были у государя у руки новгородцы, которые едут на службу; и как их изволил жаловать государь царь Петр Алексеевич, в то время, подступя, нарочно встав с лавки, Черкасский объявил тихим голосом
князь Василья Путятина: прикажи, государь мой, в
полку присмотреть, каков он там будет?» (Устрялов, том I, приложение VII, стр. 356).
Тут был и вчерашний генерал с щетинистыми усами, в полной форме и орденах, приехавший откланяться; тут был и полковой командир, которому угрожали судом за злоупотребления по продовольствованию
полка; тут был армянин-богач, покровительствуемый доктором Андреевским, который держал на откупе водку и теперь хлопотал о возобновлении контракта; тут была, вся в черном, вдова убитого офицера, приехавшая просить о пенсии или о помещении детей на казенный счет; тут был разорившийся грузинский
князь в великолепном грузинском костюме, выхлопатывавший себе упраздненное церковное поместье; тут был пристав с большим свертком, в котором был проект о новом способе покорения Кавказа; тут был один хан, явившийся только затем, чтобы рассказать дома, что он был у
князя.
Дом этот занимал полковой командир Куринского
полка, сын главнокомандующего, флигель-адъютант
князь Семен Михайлович Воронцов.
Князь Барятинский, друг наследника, бывший командир Кабардинского
полка, теперь, как начальник всего левого фланга, тотчас по приезде своем в Грозную собрал отряд, с тем чтобы продолжать исполнять те предначертания государя, о которых Чернышев писал Воронцову. Собранный в Воздвиженской отряд вышел из нее на позицию по направлению к Куринскому. Войска стояли там и рубили лес.
Вскоре по усмирении бунта в Москву прибыл присланный императрицей Екатериной
князь Григорий Григорьевич Орлов. Он приехал в столицу 26 сентября, когда стояли ранние холода и чума уже заметно ослабевала. Вместе с
князем Орловым прибыли команды от четырех
полков лейб-гвардии с необходимом числом офицеров.
Подъезжаем к Хинганскому хребту, на вершине которого похоронен Г. М. Смолянников, бывший офицер 15 стрелкового его высочества
князя черногорского Николая
полка.
Окончив дело заговорщиков казнями и ссылками, Петр& отъезжая за границу, поручил Москву и наблюдение за тишиной и безопасностью столицы
князю Федору Юрьевичу Ромодановскому, главному начальнику отборных солдатских
полков Преображенского и семеновского.
— Тут надобно бы горячего
князя Вадбольского, — говорит фон Верден своему товарищу, завернувшись в епанчу и навостривая лыжи. Вадбольский легок на помине, где спрашивают его долг и честь. Он летит с
полком навстречу торжествующему неприятелю. Мундир и камзол его нараспашку; по мохнатой груди его мотается серебряный крест. Он пышет от досады; слезы готовы брызнуть из глаз.
На другой день Петр по своему обещанию разбудил Ибрагима и поздравил его капитан-лейтенантом бомбардирской роты Преображенского
полка, в коей он сам был капитаном. Придворные окружили Ибрагима, всякой по своему старался обласкать нового любимца. Надменный
князь Меншиков дружески пожал ему руку. Шереметев осведомился о своих парижских знакомых, а Головин позвал обедать. Сему последнему примеру последовали и прочие, так что Ибрагим получил приглашений по крайней мере на целый месяц.
Против закона, уложенного самим великим
князем с сыном и боярами, нельзя было идти; только приказано полю быть не прежде, как
полки воротятся из Твери. Для дела ратного еще нужен был такой молодец, как Хабар.
Полки (были одни конные в тогдашнее время) усеяли окрестность так, что шатер великого
князя составил средоточие их.
Бакин. Она в лице
князя оскорбила наше общество; а общество платит ей за это равнодушием, дает ей понять, что оно забыло о ее существовании. Вот когда придется ей зубы на
полку положить, так и выучится приличному обхождению.
Вечером мая 24 фельдмаршал
князь Голицын потребовал к себе капитана Преображенского
полка Александра Матвеевича Толстого [Впоследствии бригадир, умер в 1811 году.].
Общество это было в гостях у
князя Вадбольского, и в ожидании трубной повестки, по которой все начальники
полков должны были немедленно явиться к фельдмаршалу, разговаривали о важных и смешных предметах, пели, играли и не забывали изредка круговой чары.
Последний
полк, расположенный у оврага, был
князя Вадбольского.
Налево от входа из лагеря, в тени, далеко ложившейся на землю от уцелевшей в этой стороне ограды, сидели друг к другу лицом, придерживая на коленях шахматную доску, Преображенского
полка майор Карпов и драгунского своего имени полковник
князь Вадбольский.