Неточные совпадения
— «Да, шаловлив, шаловлив, — говорил обыкновенно на это отец, — да ведь как быть: драться с ним поздно, да и меня же все обвинят в жестокости; а
человек он честолюбивый,
укори его при другом-третьем, он уймется, да ведь гласность-то — вот беда! город узнает, назовет его совсем собакой.
Так скажут многие читатели и
укорят автора в несообразностях или назовут бедных чиновников дураками, потому что щедр
человек на слово «дурак» и готов прислужиться им двадцать раз на день своему ближнему.
Так не на земле, а там… о
людях тоскуют, плачут, а не
укоряют, не
укоряют! а это больней-с, больней-с, когда не
укоряют!..
«Ах, ты, обжора! ах, злодей!»
Тут Ваську Повар
укоряет:
«Не стыдно ль стен тебе, не только что
людей?
Она наступала на
человека прямо, как будто говорила: а ну, посмотрим,
покоришь ли ты меня? — и всякому, конечно, делалось лестным доказать этой «прорве», что «
покорить» ее можно.
Вот в эти-то мгновения он и любил, чтобы подле, поблизости, пожалуй хоть и не в той комнате, а во флигеле, был такой
человек, преданный, твердый, совсем не такой, как он, не развратный, который хотя бы все это совершающееся беспутство и видел и знал все тайны, но все же из преданности допускал бы это все, не противился, главное — не
укорял и ничем бы не грозил, ни в сем веке, ни в будущем; а в случае нужды так бы и защитил его, — от кого?
Я вспомнил, что мои
люди, уходя с биваков, всегда жгли
корье на кострах.
«Ибо не ангелам Бог
покорил будущую вселенную, о которой говорим; напротив, некто негде засвидетельствовал говоря: «что значит
человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его?
Я боролся с миром не как
человек, который хочет и может победить и
покорить себе, а как
человек, которому мир чужд и от власти которого он хочет освободить себя.
— Отчего вы никогда не заглянете ко мне? — ласково
корила Половодова Хионию Алексеевну, застегивая шведскую перчатку. — Ах, как у вас мило отделан домик… я люблю эту милую простоту. Кстати, Хиония Алексеевна, когда же я наконец увижу вас у себя? Александр утро проводит в банке… Вы, кажется, с ним не сходитесь характерами?.. Но это пустяки, он только кажется гордым
человеком…
Князь высказал свою фразу из прописей в твердой уверенности, что она произведет прекрасное действие. Он как-то инстинктивно догадался, что какою-нибудь подобною, пустозвонною, но приятною, фразой, сказанною кстати, можно вдруг
покорить и умирить душу такого
человека и особенно в таком положении, как генерал. Во всяком случае, надо было отпустить такого гостя с облегченным сердцем, и в том была задача.
Недоволен был только сам поп Макар, которому уже досталось на орехи от некоторых властодержцев. Его
корили, зачем погубил такого
человека, и пугали судом, когда потребуют свидетелем. Даже такие друзья, как писарь Замараев и мельник Ермилыч, заметно косились на попа и прямо высказывали свое неудовольствие.
На брань, на попреки обманутого только, бывало, хихикает да его же
корит: «А кто тебе, умному
человеку, говорит, велел от нас, дураков, гнилой товар принимать?
И
укоряла Бога вдовица, что несправедливо он поделил меж
людей земные богатства, и начальство бранила, что до сих пор не додумается деньги поровну поделить между крещеными.
— Ах ты, непутный, непутный! — качая головой,
укорял шурина Патап Максимыч. — Гляди-ка, рожу-то тебе как отделали!.. Ступай, проспись… Из дому не гоню с уговором: брось ты, пустой
человек, это проклятое винище, будь ты хорошим
человеком.
А люди-то на нее удивляются: «Уж и как же это можно, чтоб от такого счастья отказываться!» И вот чем же он ее в конце
покорил: «Все же он, говорит, самоубивец, и не младенец, а уже отрок, и по летам ко святому причастью его уже прямо допустить нельзя было, а стало быть, все же он хотя бы некий ответ должен дать.
Когда он декламировал на бале, я понимал, что он унижен и оскорблен, что он
укоряет всех этих жалких
людей, но что он — велик, велик!
— Ну, что же? Не мое право его
укорять, что он дочку на такой широкой развязке держит… Однако он
человек весьма достойный и по всей Москве завоевал себе почет и уважение. Впрочем — это не мое дело. Ты лучше прямо мне скажи, что тебе так до смерти нужно? Денег, наверное? Так?
— Крепкие старики, — объяснял щеголь. — Упрямы бывают, но крепкие, настоящие
люди, своему отечеству патриоты. Я, разумеется,
человек центральный; я, можно сказать, в самом центре нахожусь: политику со всеми веду, потому что у меня все расчеты и отправки, и со всякими
людьми я имею обращение, а только наши старики — крепкие
люди: нельзя их ничем
покорить.
Идя с этим бесстрашно глядящим в будущее «новым»
человеком, она вместе с ним
покорит весь мир.
Говоря это, Катрин очень хорошо знала, что
укорить отца в жадности к деньгам — значило нанести ему весьма чувствительный удар, так как Крапчик, в самом деле дрожавший над каждою копейкой, по наружности всегда старался представить из себя
человека щедрого и чуть-чуть только что не мота.
Передо мной предстали
люди совершенно особенные, почти необыкновенные, которые даже не
укоряли, а просто-напросто ругательски ругали меня!
Мысли о том, что она, может быть, спасет эту несчастную и доставит ее к ее матери, наполнили душу графини тем радостным чувством, которое для доброго
человека является лучшим вознаграждением за доброе дело, и она, мысленно
укорив себя за мгновенную слабость, также мысленно возблагодарила Бога, что он привел ее в этот дом одновременно с пребыванием в нем Марьи Валерьяновны.
— Вон добрые
люди в орду собираются уезжать, а ты лежишь, как колода, —
корила обезумевшая Мавра единственную работницу. — Хоть бы умереть… Хлеба вон осталась одна-разъединая корочка, как хошь ее дели на троих-то.
Единственный
человек, который не
корил и не попрекал Тита, был Филипп Чеботарев, страдовавший со своими девками.
— Конешно, родителей
укорять не приходится, — тянет солдат, не обращаясь собственно ни к кому. — Бог за это накажет… А только на моих памятях это было, Татьяна Ивановна, как вы весь наш дом горбом воротили. За то вас и в дом к нам взяли из бедной семьи, как лошадь двужильная бывает. Да-с… Что же, бог труды любит, даже это и по нашей солдатской части, а потрудится
человек — его и поберечь надо. Скотину, и ту жалеют… Так я говорю, Макар?
А вот слова, как бы открывающие в
человеке всю полноту божественного и космического: «Кто
покорит себя Богу, тот близок к тому, чтобы покорялось ему все.
Но водка необходима такая, чтобы сразу забирала,
покоряла себе всего
человека; что называется вор-водка, такая, чтобы сначала все вообще твои суставчики словно перешибло, а потом изныл бы каждый из них в особенности.
Укрываясь от преследований в глубь лесов, несмотря на «выгонки», они сумели
покорить сердца полудиких
людей и сделать их почти солидарными с собою…
— Да пожалуй меня хоть окольничим, чтобы люди-то не
корили.
Небось ты не наденешь душегрейки на Годунова, а чем я хуже его?» — «Да что же тебе, Федя, пожаловать?» — «А пожалуй меня окольничим, чтоб
люди в глаза не
корили!» — «Нет, говорит, окольничим тебе не бывать; ты мне потешник, а Годунов советник; тебе казна, а ему почет.
— Я знаю еще больше, — продолжал Калинович, — знаю, что вам тяжело и очень тяжело жить на свете, хотя, может быть, вы целые дни смеетесь и улыбаетесь. На днях еще видел я девушку, которую бросил любимый
человек и которую
укоряют за это родные, презрели в обществе, но все-таки она счастливее вас, потому что ей не за что себя нравственно презирать.
— Ну, и ничего, comme vous voyez! [Как видите сами (фр.).] Но, знаете ли, как бы ни была раздражена толпа, на нее всегда действует, и эдак магически действует, если против нее и даже, так сказать, в сердце ее появляется
человек с неустрашимым присутствием духа… Это
покоряет.
Никто не мог
укорить его в чем-либо недобром, и каждый сознавал в душе, что старик был глубоко правдивым и честным
человеком.
Прошу вас прекратить свое заключение и приехать ко мне на хуторок, где наша тишь постарается успокоить ваши расходившиеся нервы, а наша скромность, конечно, не станет
укорять вас за отчуждение от любящих вас
людей.
Укорять или порицать
людей за нежелание перемениться и исправиться стало любимою темой Глафиры с тех пор, как она сама решилась считать себя и изменившеюся, и исправившеюся, благо ей это было так легко и так доступно.
«До последнего конца своего (читал генерал) она не возроптала и не
укорила Провидение даже за то, что не могла осенить себя крестным знамением правой руки, но должна была делать это левою, чем и доказала, что у иных
людей, против всякого поверья, и с левой стороны черта нет, а у иных он и десницею орудует, как у любезного духовного сына моего Павла Николаевича, который пред смертью и с Богом пококетничал.
— Ну, вот, этот самый Барабанов, как услыхал, что Егорка хвастает, и говорит — тоже упрямый
человек был: «Посмотрим, кто кого; я, говорит, его, подлеца, исправлю, я, говорит, и не таких
покорял…» И стал он с этого самого дня Кирюшкина вовсе изводить… Каждый день при себе драл на баке как Сидорову козу.
Доктора и магистры и духовное сословие стали заботиться только о том, чтобы
покорить весь свет своему владычеству, вооружали
людей друг против друга на убийства и грабежи и совсем уничтожили христианство в вере и в жизни.
То же и для тех так называемых преступников, живущих внутри наших обществ. Для того, чтобы
покорить этих
людей христианству, есть только одно-единственное средство: христианское общественное мнение, которое может быть установлено среди этих
людей только истинным христианским учением, подтвержденным истинным христианским примером жизни.
Истребить насилием можно такие народы и таких
людей, как это и делается, но
покорить их нельзя.
И потому перемена в жизни человечества та, вследствие которой
люди, пользующиеся властью, откажутся от нее и из
людей, покоряющихся власти, не найдется более
людей, желающих захватить ее, наступит не тогда только, когда все
люди один по одному до последнего сознательно усвоят христианское жизнепонимание, а тогда, когда возникнет такое определенное и всем понятное христианское общественное мнение, которое
покорит себе всю ту инертную массу, не способную внутренним путем усвоять истины и по этому самому всегда подлежащую воздействию общественного мнения.
Человек далеко не старый, но уже генерал-аншеф, гвардии подполковник и генерал-адъютант, Густав Бирон состоял в числе любимцев своей государыни и, будучи родным братом герцога, перед которым единственно трепетала вся Россия, не боялся никого и ничего; имел к тому же прекрасное состояние, унаследованное от первой жены и благоприобретенное от высочайших щедрот; пользовался всеобщим расположением, как добряк, не сделавший никому зла; едва ли, что всего дороже, мог
укорить себя в каком-нибудь бесчестном поступке; наконец, в качестве жениха страстно любимой девушки, видел к себе привязанность невесты, казавшуюся страстною.
Стало быть, есть правдолюбы, знают они, как мы в Окурове живём, и это особенно действует: как будто пришёл невидимый
человек и
укоряет.
Ночью небо заволокло тучами и пошел сильный дождь, а к утру ударил мороз. Вода, выпавшая на землю, тотчас замерзла. Плавник и камни на берегу моря, трава на лугах и сухая листва в лесу — все покрылось ледяною корою.
Люди сбились в юрту и грелись у огня. Ветер был неровный, порывистый. Он срывал
корье с крыши и завевал дым обратно в помещение. У меня и моих спутников разболелись глаза.
В 3 километрах от нее мы нашли самое большое удэхейское стойбище Ягуятаули. Еще ниже, но немного выше реки Кукчи. — другое селение Пяфу. Обитатели того и другого жили в юртах из
корья; эти удэхейцы сохранили в наибольшей чистоте свой физический тип и все обычаи и нравы лесных
людей. С правой стороны Самарги между этими стойбищами мы видим две горы — Юку и Чуганьга, состоящие из порфира, потом ключик Сеели и еще две горы Лендоо и Пяфу, в обнажениях которых виден песчаниковый сланец.
Тут был граф Х., наш несравненный дилетант, глубокая музыкальная натура, который так божественно"сказывает"романсы, а в сущности, двух нот разобрать не может, не тыкая вкось и вкривь указательным пальцем по клавишам, и поет не то как плохой цыган, не то как парижский коафер; тут был и наш восхитительный барон Z., этот мастер на все руки: и литератор, и администратор, и оратор, и шулер; тут был и князь Т., друг религии и народа, составивший себе во время оно, в блаженную эпоху откупа, громадное состояние продажей сивухи, подмешанной дурманом; и блестящий генерал О. О… который что-то
покорил, кого-то усмирил и вот, однако, не знает, куда деться и чем себя зарекомендовать и Р. Р., забавный толстяк, который считает себя очень больным и очень умным
человеком, а здоров как бык и глуп как пень…
Он всячески старался
покорить себе
людей, но
покорял он их во имя общих начал и идей и действительно имел влияние сильное на многих.
Вышневский. Но мне нужно же наконец
покорить ваше сердце. Ваша холодность меня сводит с ума. Я страстный
человек: из любви к женщине я способен на все! Я купил вам в нынешнем году подмосковную. Знаете ли, что деньги, на которые я ее купил… как бы это вам сказать?.. ну, одним словом, я рискнул более, нежели позволяло благоразумие. Я могу подлежать ответственности.
Истинно русские
люди искони отличались любовью к отечеству и искренней верой в Всемогущего Творца, в Того, чья десница благословила горы Киевские и освятила Днепр — купель наших предков; чья десница благословила начинания Владимира Святого, подкрепила Ярослава, покровительствовала Александру Невскому; поразила рукой Дмитрия полчища Батыевы и
покорила под власть России многочисленные народы и на этих самых местах прославила оружие храбрых защитников этого отечества.