Неточные совпадения
— Как
слава Богу! Если б она все по голове гладила, а то пристает, как, бывало, в
школе к смирному ученику пристают забияки: то ущипнет исподтишка, то вдруг нагрянет прямо со лба и обсыплет песком… мочи нет!
Среда, в которой он вращался, адвокаты с большим самолюбием и нищенской практикой, педагоги средней
школы, замученные и раздраженные своей практикой, сытые, но угнетаемые скукой жизни эстеты типа Шемякина, женщины, которые читали историю Французской революции, записки m-me Роллан и восхитительно путали политику с кокетством, молодые литераторы, еще не облаянные и не укушенные критикой, собакой
славы, но уже с признаками бешенства в их отношении
к вопросу о социальной ответственности искусства, представители так называемой «богемы», какие-то молчаливые депутаты Думы, причисленные
к той или иной партии, но, видимо, не уверенные, что программы способны удовлетворить все разнообразие их желаний.
Климу хотелось
пойти за Лидией, поспорить с ней, но Варавка, устав хохотать, обратился
к нему и, сытым голосом, заговорил о
школе...
Все, бывало, дергают за уши Васюкова: «
Пошел прочь, дурак, дубина!» — только и слышит он. Лишь Райский глядит на него с умилением, потому только, что Васюков, ни
к чему не внимательный, сонный, вялый, даже у всеми любимого русского учителя не выучивший никогда ни одного урока, — каждый день после обеда брал свою скрипку и, положив на нее подбородок, водил смычком, забывая
школу, учителей, щелчки.
Положение города на реке менее красиво; крепость по живописности хуже нашего кремля; историческая татарская старина сводилась едва ли не
к одной Сумбекиной башне. Только татарская часть города за рекой Булаком была своеобразнее. Но тогда и я, и большинство моих товарищей не приобрели еще вкуса
к этнографии. Это не
пошло дальше двух-трех прогулок по тем улицам, где скучилось татарское население, где были их
школы и мечети, лавки, бани.
Точно какая фея
послала мне Лизу, когда я, приехав в Женеву, отыскивал их квартиру. Она возвращалась из
школы с ученической сумкой за плечами и привела меня
к своей матери, где я и отобедал. С ее матерью у меня в Париже сложились весьма ровные, но суховатые отношения. Я здесь не стану вдаваться в разбор ее личности; но она всегда при жизни Герцена держала себя с тактом в семье, где были его взрослые дочери, и женой она себя не выставляла.
—
К воскресным
школам! Нет, нам надо дело делать, а они частенько там… Нет, мы сами по себе. Вы только
идите со мною
к Беку, чтоб не заподозрил, что это я один варганю. А со временем я вам дам за то кафедру судебной медицины в моей академии. Только нет, — продолжал он, махнув весело рукою, — вы неисправимы. Бегучий господин. Долго не посидите на одном месте. Провинция да идеализм загубили вас.
Он круто повернулся и, в сопровождении адъютанта,
пошел к коляске. И пока он садился, пока коляска повернула на шоссе и скрылась за зданием ротной
школы, на плацу стояла робкая, недоумелая тишина.
Слушая лекции в
школе, вдали от надзора родительского, он хотя твердо помнил советы и наставления, которыми нашпиговали его юную голову, однако,
к величайшему своему изумлению и вполне неприметным для себя образом,
пошел по иному пути.
Разумеется, Сережа ничего этого не знает, да и знать ему, признаться, не нужно. Да и вообще ничего ему не нужно, ровно ничего. Никакой интерес его не тревожит, потому что он даже не понимает значения слова «интерес»; никакой истины он не ищет, потому что с самого дня выхода из
школы не слыхал даже, чтоб кто-нибудь произнес при нем это слово. Разве у Бореля и у Донона говорят об истине? Разве в"Кипрской красавице"или в"Дочери фараона"
идет речь об убеждениях, о честности, о любви
к родной стране?
Он живет изо дня в день; ничего не провидит, и только практика может вызвать его из оцепенения. Когда наступит время для практических применений, когда
к нему принесут окладной лист, или сын его, с заплаканными глазами, прибежит из
школы — только тогда он вспомнит, что нечто читал, да не догадался подумать. Но и тут его успокоит соображение: зачем думать? все равно плетью обуха не перешибешь! — "Ступай, Петя, в
школу — терпи!""Готовь, жена, деньги! Новый налог бог
послал!"
Возьмем теперь другой пример: образование. Не о высшей культуре
идет здесь речь, а просто о
школе.
Школа приготовляет человека
к восприятию знания: она дает ему основные элементы его. Это достаточно указывает, какая тесная связь существует между
школой и знанием.
Мода на воскресные
школы пошла ужасная, невообразимая — все это бросилось поучать народ, все толковало о сближении с народом, о привитии
к нему новых идей и свободных начал «новой жизни». И что же?..
Старик Иосаф был прежде всего твердый русский человек, который презирал всякую кривду, всякое шатание житейское, как умственное, так и нравственное,
шел неуклонно своим прямым пугем, паче зеницы ока оберегая русские интересы православной русской церкви и своей многочисленной паствы; он охотно благословлял и содействовал открытию воскресных и народных
школ, но не иначе как под руководством священников или людей лично ему известных;
к нему
шел за советом и помощью всякий, действительно нуждающийся в совете либо в помощи, и никогда не получал себе отказа.
А что касается его выстрела в Горданова, то он стрелял потому, что Горданов, известный мерзавец и в жизни, и в теории, делал ему разные страшные подлости: клеветал на него, соблазнил его сестру, выставлял его не раз дураком и глупцом и наконец даже давал ему подлый совет
идти к скопцам, а сам хотел жениться на Бодростиной, с которой он, вероятно, все время состоял в интимных отношениях, между тем как она давно дала Висленеву обещание, что, овдовев,
пойдет замуж не за Горданова, а за него, и он этим дорожил, потому что хотел ее освободить от среды и имел в виду, получив вместе с нею состояние, построить
школы и завести хорошие библиотеки и вообще завести много доброго, чего не делал Бодростин.
Девяти лет отец отдал ее в театральную
школу, где на драму не обращалось внимания, а главным был балет. Танцевали целый день, с утра до вечера, и время от времени учениц
посылали на спектакли Большого театра «
к воде».
— Вы вон
школы заводите, что же? по-настоящему, как принято у глупых красных петухов, вас за это, пожалуй, надо хвалить, а как Термосесов практик, то он не станет этого делать. Термосесов говорит: бросьте
школы, они вредны; народ, обучаясь грамоте, станет святые книги читать. Вы думаете, грамотность
к разрушающим элементам относится? Нет-с. Она
идет к созидающим, а нам надо прежде все разрушить.
Я делаю общие распоряжения, даю общие, справедливые пособия, завожу фермы, сберегательные кассы, мастерские; а она, с своей хорошенькой головкой, в простом белом платье, поднимая его над стройной ножкой,
идет по грязи в крестьянскую
школу, в лазарет,
к несчастному мужику, по справедливости, не заслуживающему помощи, и везде утешает, помогает…
Иди к нам в,
школу грамоты, учись,
иди в библиотеку
к нам, книжки читай.
— Екатерина Ивановна! Все мы отлично понимаем, для чего он
пошел к большевикам: спасался от издевательств, сберегал дачу свою от разгрома. И для этого выбрасывал иконы из
школ, говорил демагогические речи… Должен был знать, на что
идет.
К Ежову он относился так же снисходительно, как и Фома, но более дружески и ровно. Каждый раз, когда Гордеев ссорился с Ежовым, он стремился примирить их, а как-то раз,
идя домой из
школы, сказал Фоме...
Лебедев. Понимаю, понимаю… (Торопливо смотрит на часы.) Я понимаю. (Целует Иванова.) Прощай. Мне еще на освящение
школы ехать. (
Идет к двери и останавливается.) Умная… Вчера стали мы с Шурочкой насчет сплетен говорить. (Смеется.) А она афоризмом выпалила: «Папочка, светляки, говорит, светят ночью только для того, чтобы их легче могли увидеть и съесть ночные птицы, а хорошие люди существуют для того, чтобы было что есть клевете и сплетне». Каково? Гений! Жорж Занд!..
Стихотворство увлекательно. Как ни ненавидел я вообще ученые занятия, но стихи меня соблазнили, и я захотел написать маменьке поздравительные с наступающим новым годом. Чего для, притворясь больным, не
пошел по обыкновению в
школу, а, позавтракав, сделав сам себе мерку, принялся и
к обеду написал...
В этом наряде Петрусь
пошел к спящему зело крепко в
школе пану Кнышевскому.
Астреин молча надел пальто, взял шапку и ушел. Он не появлялся
к обеду два дня. Но они не могли уже обойтись друг без друга, не могли жить без этих привычных, мелочных взаимных оскорблений, без этой зудящей, длительной ненависти друг
к другу.
К концу второго дня фельдшер пришел в
школу мириться, и все
пошло по-старому.
Все эти споры имеют один источник: мальчику хочется чем-нибудь похвалиться насчет своего ученья; но сам он слишком слаб и ничтожен, чтобы иметь возможность опереться на собственные знания и рассуждения; вот он и пристраивает себя
к авторитету учителя или
школы и старается превозносить их пред всеми другими с тем, чтобы лучами их
славы озарить себя самого.
Мещане в городе юркие, но — сытенькие; занимаются они торговлей красным и другим товаром на сельских ярмарках уезда, скупают пеньку, пряжу, яйца, скот и сено для губернии; жены и дочери их вяжут из разноцветных шерстей туфли, коты, шарфы, фуфайки и дорожные мешки, — это рукоделие издавна привила им монастырская
школа, где почти все они учились грамоте. Город славится вязаньем,
посылает его
к Макарию на ярмарку, и, должно быть, эта работа развила у жителей любовь
к яркой окраске домов.
— Крайность, конечно, но вовсе не смешная. Земству теперь едва удается отстоять свои
школы от резвого натиска… Да, брат, вот тебе и увлечение. Прежде мы смеялись над фортепиано, но жизнь
шла к просвещению,
к равноправию,
к законности…
Точно
к родителям из
школы с дурной отметкой на билете
идешь.
Пика это не испортило, потому что при ограниченности его дарования он оставался только тем, чем был, но Фебуфис скоро стал замечать свою отсталость в виду произведений художников, трудившихся без покровителей, но на свободе, и он стал ревновать их
к славе, а сам поощрял в своей
школе «непосредственное творчество», из которого, впрочем, выходило подряд все только одно очень посредственное.
Дела у Праши были опять по-старому: через год еще
пошли в
школу и Абрамчик с Пелагеичкой, а когда они там подучились, их отвели: Абрамчика
к дяде повару, а девочку Пелагеичку поставили крахмалить и гладить.
Слава Богу, проживут и с тем, что понахватали в
школе!» Меня саму покойный родитель не очень, чтобы
к науке нудил, и вот,
слава Богу, до седых волос дожила счастливо, как дай Бог всякому.
— Пей, пей скорей, а то в
школу опоздаешь! — торопит старуха Васю. — Да и мне время
идти к жидам полы мыть…