Неточные совпадения
— А
дело, по-настоящему, вздор. У него нет достаточно земли, — ну, он и захватил чужую пустошь, то есть он рассчитывал, что она не нужна, и о ней хозяева <забыли>, а у нас, как нарочно, уже испокон века собираются крестьяне праздновать там Красную горку. По этому-то
поводу я готов пожертвовать лучше другими лучшими землями, чем отдать ее. Обычай для меня — святыня.
Дамы на водах еще верят нападениям черкесов среди белого
дня; вероятно, поэтому Грушницкий сверх солдатской шинели повесил шашку и пару пистолетов: он был довольно смешон в этом геройском облачении. Высокий куст закрывал меня от них, но сквозь листья его я мог видеть все и отгадать по выражениям их лиц, что разговор был сентиментальный. Наконец они приблизились к спуску; Грушницкий взял за
повод лошадь княжны, и тогда я услышал конец их разговора...
Я проворно соскочил, хочу поднять его, дергаю за
повод — напрасно: едва слышный стон вырвался сквозь стиснутые его зубы; через несколько минут он издох; я остался в степи один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти пешком — ноги мои подкосились; изнуренный тревогами
дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и как ребенок заплакал.
Заметим кстати одну особенность по
поводу всех окончательных решений, уже принятых им в этом
деле.
О том, какие это были слухи и от кого и когда… и по какому
поводу, собственно, до вас
дело дошло, — тоже, я думаю, лишнее.
Она ему не подавала никакого
повода, но каждый раз, когда она встречалась с ним, в душе ее загоралось то самое чувство оживления, которое нашло на нее в тот
день в вагоне, когда она в первый раз увидела его.
В комитете
дело это послужило
поводом к пререканию нескольких министерств.
Он употребил все свое красноречие, дабы отвратить Акулину от ее намерения; уверял ее в невинности своих желаний, обещал никогда не подать ей
повода к раскаянию, повиноваться ей во всем, заклинал ее не лишать его одной отрады: видаться с нею наедине, хотя бы через
день, хотя бы дважды в неделю.
Самгин вспомнил, что она уже второй раз называет террор «семейным
делом»; так же сказала она по
поводу покушения Тамары Принц на генерала Каульбарса в Одессе. Самгин дал ей газету, где напечатана была заметка о покушении.
Пред весною исчез Миша, как раз в те
дни, когда для него накопилось много работы, и после того, как Самгин почти примирился с его существованием. Разозлясь, Самгин решил, что у него есть достаточно веский
повод отказаться от услуг юноши. Но утром на четвертый
день позвонил доктор городской больницы и сообщил, что больной Михаил Локтев просит Самгина посетить его. Самгин не успел спросить, чем болен Миша, — доктор повесил трубку; но приехав в больницу, Клим сначала пошел к доктору.
Слушали его внимательно, молча, и молчание было такое почтительно скучное, каким бывает оно на торжественных заседаниях по
поводу годовщины или десятилетия со
дня смерти высокоуважаемых общественных деятелей.
Впечатление несколько отемнялось рассказом о Безбедове и необходимостью заняться неприятным
делом против него по
поводу опеки.
Другое
дело «опасные» минуты: они нечасты, и даже иногда вовсе незаметны, пока опасность не превратится в прямую беду. И мне случалось забывать или, по неведению, прозевать испугаться там, где бы к этому было больше
повода, нежели при падении посуды из шкафа, иногда самого шкафа или дивана.
Вот эти два числа — 11 декабря,
день землетрясения, и 6 января, высадки на берег, как знаменательные
дни в жизни плавателей, и были
поводом к собранию нашему за двумя вышеупомянутыми обедами.
В речи, сказанной по этому
поводу, он довольно подробно развил перед обывателями вопрос о подспорьях вообще и о горчице, как о подспорье, в особенности; но оттого ли, что в словах его было более личной веры в правоту защищаемого
дела, нежели действительной убедительности, или оттого, что он, по обычаю своему, не говорил, а кричал, — как бы то ни было, результат его убеждений был таков, что глуповцы испугались и опять всем обществом пали на колени.
Самый трудный поход, имевший
поводом слух о заведении академии, продолжался лишь два
дня; остальные — не более нескольких часов.
— А отказал, то, стало быть, не было основательных
поводов кассации, — сказал Игнатий Никифорович, очевидно совершенно
разделяя известное мнение о том, что истина есть продукт судоговорения. — Сенат не может входить в рассмотрение
дела по существу. Если же действительно есть ошибка суда, то тогда надо просить на Высочайшее имя.
В случае оставления жалобы без последствий, к чему, по мнению адвоката, надо быть готовым, так как кассационные
поводы очень слабы, партия каторжных, в числе которых была Маслова, могла отправиться в первых числах июня, и потому, для того, чтобы приготовиться к поездке за Масловой в Сибирь, что было твердо решено Нехлюдовым, надо было теперь же съездить по деревням, чтобы устроить там свои
дела.
И он, засовывая себе в рот бороду и делая гримасы, очень натурально притворился, что он ничего не знает об этом
деле, как только то, что
поводы к кассации недостаточны, и потому согласен с председательствующим об оставлении жалобы без последствий.
— Уж очень он меня измучал — ужасный негодяй. Хотелось душу отвести, — сказал адвокат, как бы оправдываясь в том, что говорит не о
деле. — Ну-с, о вашем
деле… Я его прочел внимательно и «содержания оной не одобрил», как говорится у Тургенева, т. е. адвокатишко был дрянной и все
поводы кассации упустил.
Ну-с, так ваше
дело или
дело, которое интересует вас, — продолжал он, — ведено скверно, хороших
поводов к кассации нет, но всё-таки попытаться кассировать можно, и я вот написал следующее.
—
Поводы к кассации могут быть недостаточны, — сказал Нехлюдов, — но по
делу, я думаю, видно, что обвинение произошло от недоразумения.
Селенин кратко, но ясно и точно высказался за оставление
дела без изменения, находя все
поводы к кассации неосновательными.
— Вы даже не понимаете, я вижу, как это оскорбительно! Осмелились бы вы глядеть на меня этими «жадными» глазами, если б около меня был зоркий муж, заботливый отец, строгий брат? Нет, вы не гонялись бы за мной, не дулись бы на меня по целым
дням без причины, не подсматривали бы, как шпион, и не посягали бы на мой покой и свободу! Скажите, чем я подала вам
повод смотреть на меня иначе, нежели как бы смотрели вы на всякую другую, хорошо защищенную женщину?
Их звали «фалаторы», они скакали в гору, кричали на лошадей, хлестали их концом
повода и хлопали с боков ногами в сапожищах, едва влезавших в стремя. И бывали случаи, что «фалатор» падал с лошади. А то лошадь поскользнется и упадет, а у «фалатора» ноги в огромном сапоге или, зимнее
дело, валенке — из стремени не вытащишь. Никто их не учил ездить, а прямо из деревни сажали на коня — езжай! А у лошадей были нередко разбиты ноги от скачки в гору по булыгам мостовой, и всегда измученные и недокормленные.
Установление категорий и их исследование, расценка, систематизация и составляют
дело критики, но она никоим образом не в силах породить из себя какого бы то ни было факта, возникая лишь по
поводу факта.
Булгаков по
поводу имясловия написал статью «Афонское
дело» (Русская мысль. 1913. № 9), а позднее (в 1920 г.) монографию «Философия имени» (Париж, 1953).], помимо общего своего богословского смысла, является в некотором роде трансцендентальным условием молитвы, конституирующим возможность религиозного опыта.
Это был камердинер Огарева. Я не мог понять, какой
повод выдумала полиция, в последнее время все было тихо. Огарев только за
день приехал… и отчего же его взяли, а меня нет?
Я на другой
день поехал за ответом. Князь Голицын сказал, что Огарев арестован по высочайшему повелению, что назначена следственная комиссия и что матерьяльным
поводом был какой-то пир 24 июня, на котором пели возмутительные песни. Я ничего не мог понять. В этот
день были именины моего отца; я весь
день был дома, и Огарев был у нас.
Накануне моего отъезда из Ниццы я получил приглашение от начальника полиции de la sicurezza pubblica. [общественной безопасности (ит.).] Он мне объявил приказ министра внутренних
дел — выехать немедленно из сардинских владений. Эта странная мера со стороны ручного и уклончивого сардинского правительства удивила меня гораздо больше, чем высылка из Парижа в 1850. К тому же и не было никакого
повода.
Полиция хотела захватить нас, она искала внешний
повод запутать в
дело человек пять-шесть, до которых добиралась, — и захватила двадцать человек невинных.
С того
дня у нас возникла молчаливая, злая война: он старался будто нечаянно толкнуть меня, задеть вожжами, выпускал моих птиц, однажды стравил их кошке и по всякому
поводу жаловался на меня деду, всегда привирая, а мне всё чаще казалось, что он такой же мальчишка, как я, только наряжен стариком.
Мы должны вернуться назад, к концу апреля, когда Ляховский начинал поправляться и бродил по своему кабинету при помощи костылей. Трехмесячная болезнь принесла с собой много упущений в хозяйстве, и теперь Ляховский старался наверстать даром пропущенное время. Он рано утром поджидал Альфонса Богданыча и вперед закипал гневом по
поводу разных щекотливых вопросов, которые засели в его голове со вчерашнего
дня.
По словам начальника острова, «следственные
дела начинаются без достаточных
поводов, ведутся вяло и неумело, а прикосновенные арестанты содержатся без всяких оснований».
— Они здесь, в груди моей, а получены под Карсом, и в дурную погоду я их ощущаю. Во всех других отношениях живу философом, хожу, гуляю, играю в моем кафе, как удалившийся от
дел буржуа, в шашки и читаю «Indеpendance». [«Независимость» (фр.).] Но с нашим Портосом, Епанчиным, после третьегодней истории на железной дороге по
поводу болонки, покончено мною окончательно.
Так, например, я помню, в Преображеньев
день (наш престольный праздник), по
поводу слов тропаря...
Сравнительно в усадьбе Савельцевых установилась тишина. И дворовые и крестьяне прислушивались к слухам о фазисах, через которые проходило Улитино
дело, но прислушивались безмолвно, терпели и не жаловались на новые притеснения. Вероятно, они понимали, что ежели будут мозолить начальству глаза, то этим только заслужат репутацию беспокойных и дадут
повод для оправдания подобных неистовств.
Происшествие это случилось у всех на знати. И странное
дело! — тем же самым соседям, которые по
поводу Улитиных истязаний кричали: «Каторги на него, изверга, мало!» — вдруг стало обидно за Николая Абрамыча.
Разговоры подобного рода возобновлялись часто и по
поводу не одной Поздеевки, но всегда келейно, чтобы не вынести из избы сору и не обнаружить матушкиных замыслов. Но нельзя было их скрыть от Могильцева, без которого никакое
дело не могло обойтись, и потому нередко противная сторона довольно подробно узнавала о планах и предположениях матушки.
Между прочим, и по моему
поводу, на вопрос матушки, что у нее родится, сын или дочь, он запел петухом и сказал: «Петушок, петушок, востёр ноготок!» А когда его спросили, скоро ли совершатся роды, то он начал черпать ложечкой мед —
дело было за чаем, который он пил с медом, потому что сахар скоромный — и, остановившись на седьмой ложке, молвил: «Вот теперь в самый раз!» «Так по его и случилось: как раз на седьмой
день маменька распросталась», — рассказывала мне впоследствии Ульяна Ивановна.
Вообще же, насколько я мог в несколько бесед (за ноябрь и декабрь того сезона) ознакомиться с литературными вкусами и оценками А. И., он ценил и талант и творчество как человек пушкинской эпохи,
разделял и слабость людей его эпохи к Гоголю, забывая о его"Переписке", и я хорошо помню спор, вышедший у меня на одной из сред не с ним, а с Е.И.Рагозиным по
поводу какой-то пьесы, которую тогда давали на одном из жанровых театров Парижа.
К современным"злобам
дня"он был равнодушен так же, как и его приятели, бурсаки"Рутении". Но случилось так, что именно наше литературное возрождение во второй половине 50-х годов подало
повод к тому, что у нас явилась новая потребность еще чаще видеться и работать вместе.
Но мы уже привязались друг к другу, и с тех пор 40 лет
делим и радость и горе, и не имели еще
повода жалеть, что согласились в ноябре 1872 года быть мужем и женой.
О Кавелине он при мне никогда не упоминал, так что и только по
поводу этой печатной переписки узнал, как они были близки. Но о Тургеневе любил говорить, и всегда в полунасмешливом тоне. От него я узнал, как Тургенев относился к июньским
дням 1848 года, которые так перевернули все в душе Герцена, и сделали его непримиримым врагом западноевропейского"мещанства", и вдохновили его на пламенные главы"С того берега".
Беседа Варламова с верховым и взмах нагайкой, по-видимому, произвели на весь обоз удручающее впечатление. У всех были серьезные лица. Верховой, обескураженный гневом сильного человека, без шапки, опустив
поводья, стоял у переднего воза, молчал и как будто не верил, что для него так худо начался
день.
«Позволительно ли еще, — писал по
поводу этих опытов Шнепф [De la contagion des accidents consecutifs de la syphilis. Annales des maladies de la peau et de la syphilis, publ. par A. Cazenave. Vol. IV. 1851–52, p. 44.], — ждать более убедительных доказательств заразительности вторичных явлений сифилиса? Не нужно новых опытов на здоровых людях: опыты Уоллеса делают их совершенно бесполезными.
Дело решено, наука не хочет новых жертв; тем хуже для тех, кто закрывает глаза перед светом».
Макар Иванович по
поводу этого
дня почему-то вдруг ударился в воспоминания и припомнил детство мамы и то время, когда она еще «на ножках не стояла».
С удивительным наслаждением Калугин почувствовал себя дома, вне опасности, и, надев ночную рубашку, лежа в постели уж рассказал Гальцину подробности
дела, передавая их весьма естественно, — с той точки зрения, с которой подробности эти доказывали, что он, Калугин, весьма дельный и храбрый офицер, на что, мне кажется, излишне бы было намекать, потому что это все знали и не имели никакого права и
повода сомневаться, исключая, может быть, покойника ротмистра Праскухина, который, несмотря на то, что, бывало, считал за счастие ходить под руку с Калугиным, вчера только по секрету рассказывал одному приятелю, что Калугин очень хороший человек, но, между нами будь сказано, ужасно не любит ходить на бастионы.
С тех пор как Лиза, по
поводу болезни Райнера, только числилась в Доме и показывалась там лишь гостьею, здесь в самом
деле водворилось гораздо более тишины и согласия, на что Белоярцев и не пропускал случая обращать внимание своих сожителей.
Собственные
дела Лизы шли очень худо: всегдашние плохие лады в семье Бахаревых, по возвращении их в Москву от Богатыревых, сменились сплошным разладом. Первый
повод к этому разладу подала Лиза, не перебиравшаяся из Богородицкого до самого приезда своей семьи в Москву. Это очень не понравилось отцу и матери, которые ожидали встретить ее дома. Пошли упреки с одной стороны, резкие ответы с другой, и кончилось тем, что Лиза, наконец, объявила желание вовсе не переходить домой и жить отдельно.