Неточные совпадения
Два парня из
толпы достают еще по кнуту и
бегут к лошаденке сечь ее с боков. Каждый
бежит с своей стороны.
Раскольников не привык
к толпе и, как уже сказано,
бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг что-то потянуло
к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения, что хотя одну минуту хотелось ему вздохнуть в другом мире, хотя бы в каком бы то ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он с удовольствием оставался теперь в распивочной.
Кибитка подъехала
к крыльцу комендантского дома. Народ узнал колокольчик Пугачева и
толпою бежал за нами. Швабрин встретил самозванца на крыльце. Он был одет казаком и отрастил себе бороду. Изменник помог Пугачеву вылезть из кибитки, в подлых выражениях изъявляя свою радость и усердие. Увидя меня, он смутился, но вскоре оправился, протянул мне руку, говоря: «И ты наш? Давно бы так!» — Я отворотился от него и ничего не отвечал.
Когда идет по деревне, дети от нее без ума: они, завидя ее,
бегут к ней
толпой, она раздает им пряники, орехи, иного приведет
к себе, умоет, возится с ними.
Какое мщение?
Бежать к бабушке, схватить ее и привести сюда, с
толпой людей, с фонарями, осветить позор и сказать: «Вот змея, которую вы двадцать три года грели на груди!..»
Глаза, как у лунатика, широко открыты, не мигнут; они глядят куда-то и видят живую Софью, как она одна дома мечтает о нем, погруженная в задумчивость, не замечает, где сидит, или идет без цели по комнате, останавливается, будто внезапно пораженная каким-то новым лучом мысли, подходит
к окну, открывает портьеру и погружает любопытный взгляд в улицу, в живой поток голов и лиц, зорко следит за общественным круговоротом, не дичится этого шума, не гнушается грубой
толпы, как будто и она стала ее частью, будто понимает, куда так торопливо
бежит какой-то господин, с боязнью опоздать; она уже, кажется, знает, что это чиновник, продающий за триста — четыреста рублей в год две трети жизни, кровь, мозг, нервы.
Когда наша шлюпка направилась от фрегата
к берегу, мы увидели, что из деревни бросилось
бежать множество женщин и детей
к горам, со всеми признаками боязни. При выходе на берег мужчины
толпой старались не подпускать наших
к деревне, удерживая за руки и за полы. Но им написали по-китайски, что женщины могут быть покойны, что русские съехали затем только, чтоб посмотреть берег и погулять. Корейцы уже не мешали ходить, но только старались удалить наших от деревни.
Когда судно приставало
к городу и он шел на рынок, по — волжскому на базар, по дальним переулкам раздавались крики парней; «Никитушка Ломов идет, Никитушка Ломов идет!» и все
бежали да улицу, ведущую с пристани
к базару, и
толпа народа валила вслед за своим богатырем.
Тут Черевик хотел было потянуть узду, чтобы провести свою кобылу и обличить во лжи бесстыдного поносителя, но рука его с необыкновенною легкостью ударилась в подбородок. Глянул — в ней перерезанная узда и
к узде привязанный — о, ужас! волосы его поднялись горою! — кусок красного рукава свитки!..Плюнув, крестясь и болтая руками,
побежал он от неожиданного подарка и, быстрее молодого парубка, пропал в
толпе.
К обширной площади
бегутНесметные
толпы...
Она первая ее и выдала на позор: когда в деревне услышали, что Мари воротилась, то все
побежали смотреть Мари, и чуть не вся деревня сбежалась в избу
к старухе: старики, дети, женщины, девушки, все, такою торопливою, жадною
толпой.
Набат поднял весь завод на ноги, и всякий, кто мог
бежать, летел
к кабаку. В общем движении и сумятице не мог принять участия только один доменный мастер Никитич, дожидавшийся под домной выпуска. Его так и подмывало бросить все и
побежать к кабаку вместе с народом, который из Кержацкого конца и Пеньковки бросился по плотине
толпами.
И народ
бежал встречу красному знамени, он что-то кричал, сливался с
толпой и шел с нею обратно, и крики его гасли в звуках песни — той песни, которую дома пели тише других, — на улице она текла ровно, прямо, со страшной силой. В ней звучало железное мужество, и, призывая людей в далекую дорогу
к будущему, она честно говорила о тяжестях пути. В ее большом спокойном пламени плавился темный шлак пережитого, тяжелый ком привычных чувств и сгорала в пепел проклятая боязнь нового…
Добежав уже до внешнего рва, все смешались в глазах Козельцова, и он почувствовал боль в груди и, сев на банкет, с огромным наслаждением увидал в амбразуру, как
толпы синих мундиров в беспорядке
бежали к своим траншеям, и как по всему полю лежали убитые и ползали раненые в красных штанах и синих мундирах.
Ему ясно видно было, как французы
бежали к бастиону по чистому полю и как
толпы их с блестящими на солнце штыками шевелились в ближайших траншеях.
Теперь он желал только одного: забвения прошедшего, спокойствия, сна души. Он охлаждался более и более
к жизни, на все смотрел сонными глазами. В
толпе людской, в шуме собраний он находил скуку,
бежал от них, а скука за ним.
Все эти бегуны, если не найдут себе в продолжение лета какого-нибудь случайного, необыкновенного места, где бы перезимовать, — если, например, не наткнутся на какого-нибудь укрывателя беглых, которому в этом выгода; если, наконец, не добудут себе, иногда через убийство, какого-нибудь паспорта, с которым можно везде прожить, — все они
к осени, если их не изловят предварительно, большею частию сами являются густыми
толпами в города и в остроги, в качестве бродяг, и садятся в тюрьмы зимовать, конечно не без надежды
бежать опять летом.
Полдневный жар и усталость отряда заставили Михельсона остановиться на один час. Между тем узнал он, что недалеко находилась
толпа мятежников. Михельсон на них напал и взял четыреста в плен; остальные
бежали к Казани и известили Пугачева о приближении неприятеля. Тогда-то Пугачев, опасаясь нечаянного нападения, отступил от крепости и приказал своим скорее выбираться из города, а сам, заняв выгодное местоположение, выстроился близ Царицына, в семи верстах от Казани.
— От бремени разрешается твоя супруга, — заявил приятелю исправник, бывший до полицейской службы военным фельдшером, и крикнул в собравшуюся
толпу: — Беги-ка кто за Матвевной, скажи —
к роженице!
Толпы ребятишек в синих, красных и белых рубашках, стоя на берегу, провожают громкими криками пароход, разбудивший тишину на реке, из-под колес его
к ногам детей
бегут веселые волны.
Они гнали его долго, и всё время ему казалось, что сзади него собралась
толпа людей, бесшумно, не касаясь ногами земли,
бежит за ним, протягивая
к его шее десятки длинных, цепких рук, касаясь ими волос. Она играла им, издевалась, исчезая и снова являясь, он нанимал извозчиков, ехал, спрыгивал с пролётки,
бежал и снова ехал, она же всё время была близко, невидимая и тем более страшная.
Старик, перебирая в руках свое воронье гнездо, что-то хотел еще сказать, но Осип Иваныч уже
бежал к кабаку и с непечатной руганью врезался в
толпу.
— Да что это они так расшумелись? — перервал Зарецкой. — Вон еще
бегут из Никольской улицы… уж не входят ли французы?.. Эй, любезный! — продолжал он, подъехав
к одному молодому и видному купцу, который, стоя среди
толпы, рассказывал что-то с большим жаром, — что это народ так шумит?
Сборской отправился на своей тележке за Москву-реку, а Зарецкой сел на лошадь и в провожании уланского вахмистра поехал через город
к Тверской заставе. Выезжая на Красную площадь, он заметил, что густые
толпы народа с ужасным шумом и криком
бежали по Никольской улице. Против самых Спасских ворот повстречался с ним Зарядьев, который шел из Кремля.
Когда возвращались из церкви, то
бежал вслед народ; около лавки, около ворот и во дворе под окнами тоже была
толпа. Пришли бабы величать. Едва молодые переступили порог, как громко, изо всей силы, вскрикнули певчие, которые уже стояли в сенях со своими нотами; заиграла музыка, нарочно выписанная из города. Уже подносили донское шипучее в высоких бокалах, и подрядчик-плотник Елизаров, высокий, худощавый старик с такими густыми бровями, что глаза были едва видны, говорил, обращаясь
к молодым...
Мы приехали вместе; я оставил Балясникова в приемной, в
толпе просителей, и
побежал с бумагами
к министру, потому что мой генерал болен, а в таких случаях я докладываю лично Аракчееву.
Повернули назад в деревню, и, пока шли, Лычков-сын всё время бил себя кулаком по груди и кричал, и Володька тоже кричал, повторяя его слова. А в деревне между тем около породистого бычка и лошадей собралась целая
толпа. Бычок был сконфужен и глядел исподлобья, но вдруг опустил морду
к земле и
побежал, выбрыкивая задними ногами; Козов испугался и замахал на него палкой, и все захохотали. Потом скотину заперли и стали ждать.
Та же декорация. Вечереет. Свинцовые тучи
бегут по небу. Издали доносится усиленный стук топоров. Через сцену, не переставая, идут люди
к морю, огибая дворец. Жесты оживленные, глаза блестят; волнение достигло крайней степени. На всех лицах тревога и жадная надежда. Один из
толпы останавливается и опирается на перила набережной.
К нему присоединяется второй.
Едва она успела это произнести, как у дверей передней громко затрещал звонок. Тина уже
бежала туда стремглав, навстречу целой
толпе детишек, улыбающихся, румяных с мороза, запушенных снегом и внесших за собою запах зимнего воздуха, крепкий и здоровый, как запах свежих яблоков. Оказалось, что две большие семьи — Лыковых и Масловских — столкнулись случайно, одновременно подъехав
к воротам. Передняя сразу наполнилась говором, смехом, топотом ног и звонкими поцелуями.
На паперти показались священники в золотых ризах; пение вдруг стало громче. Народ заволновался и закрестился, над головами заколыхались хоругви. Облезлая собачонка, отчаянно визжа, промчалась на трех ногах среди
толпы; всякий, мимо которого она
бежала, считал долгом пихнуть ее сапогом; собачонка катилась в сторону, поднималась и с визгом мчалась дальше. Ход потянулся
к кремлевским воротам.
А тот в оркестре, что играл на трубе, уже носил, видимо, в себе, в своем мозгу, в своих ушах, эту огромную молчаливую тень. Отрывистый и ломаный звук метался, и прыгал, и
бежал куда-то в сторону от других — одинокий, дрожащий от ужаса, безумный. И остальные звуки точно оглядывались на него; так неловко, спотыкаясь, падая и поднимаясь,
бежали они разорванной
толпою, слишком громкие, слишком веселые, слишком близкие
к черным ущельям, где еще умирали, быть может, забытые и потерянные среди камней люди.
Толпы дико
побежали по Большой Московской. Все ворота и калитки были предательски заперты. Падали люди. Я вырвал Катру из топочущего, мчащегося человеческого потока; мы прижались
к углублению запертой двери.
Утром мы пошли дальше,
к вечеру пришли в Каюань. Там скопилась масса обозов и войсковых частей. Мы ночевали в фанзе рядом с уральскими казаками. Они ругали пехоту, рассказывали, как дикими
толпами пехотинцы
бежали вдоль железной дороги; Куропаткин послал уральцев преградить им отступление, — солдаты стали стрелять в казаков.
Юрка остановил свою машину, вяло побрел в столовку. По проходам и лестницам
бежали вниз веселые
толпы девчат. Девчата, пересмеиваясь, стояли в длинных очередях
к кассе и
к выдаче кушаний. Буро-красные столы густо были усажены народом, — пили чай, ели принесенный с собою обед или здесь купленные холодные закуски (горячие блюда в заводской столовке не готовились, — пожарная опасность от огня: бензин). Весело болтали, смеялись, спорили.
Старики будто умылись живой водой и, схватив свою старость в охапку,
бежали к фокусу общего любопытства; дети, вцепившись в полу отцовского кафтана, влеклись за
толпою.
Дружинники вскочили и
побежали толпой к сидевшему в довольно далеком расстоянии от них.
О. Иоанн не заставил себя долго ждать. Через несколько дней после отправки письма,
к подъезду княжеского дома подъехала карета, по следам которой
бежала толпа народа, и из нее вышел о. Иоанн. Благословляя по обе стороны собравшуюся у подъезда
толпу, он прошел в швейцарскую и приказал доложить о себе княгине. Она приняла его в комнате, смежной со спальней больного.
—
Бежать?.. Нет, лучше умереть. Пускай казнят меня, только на родной земле! — произнес глухо Вольдемар и увлек свою спутницу
к толпе, рябевшей в густом слое паров.
Мы оставили русских на марше от пепелища розенгофского форпоста
к Сагницу. Немой, как мы сказали, служил им вожатым. Горы, по которым они шли, были так высоки, что лошади, с тяжестями взбираясь на них (употреблю простонародное сравнение), вытягивались, как прут, а спалзывая с них, едва не свертывались в клубок. Вековые анценские леса пробудились тысячами отголосков; обитавшие в них зверьки, испуганные необыкновенною тревогой,
бежали, сами не зная куда, и попадали прямо в
толпы солдат.
Дружинники закричали и
побежали толпой к сидящему на довольно далеком расстоянии от них.
Началась ужасная резня. Поляки стреляли из домов и, собравшись густыми
толпами, нападали на русских. Наша пехота колола их без пощады, конница рубила и топтала лошадьми — все
бежало от русских в поле, за местечко, где большая часть отряда Огинского стояла на бивуаке. Русские, взятые Огинским в плен при Речице и запертые в одном из городских домов, бросились из окон и примкнули
к своим.
Толпа побежала за государем, проводила его до дворца и стала расходиться. Было уже поздно, и Петя ничего не ел, и пот лил с него градом; но он не уходил домой, и вместе с уменьшившеюся, но еще довольно большою
толпой стоял перед дворцом, во время обеда государя, глядя в окна дворца, ожидая еще чего-то и завидуя одинаково и сановникам, подъезжавшим
к крыльцу —
к обеду государя, и камер-лакеям, служившим за столом и мелькавшим в окнах.
Смешанные, всё увеличивающиеся
толпы бежали назад
к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров.
Выйдя на большую дорогу, французы с поразительною энергией, с быстротою неслыханною,
побежали к своей выдуманной цели. Кроме этой причины общего стремления, связывавшей в одно целое
толпы французов и придававшей им некоторую энергию, была еще другая причина, связывавшая их. Причина эта состояла в их количестве. Сама огромная масса их, как в физическом законе притяжения, притягивала
к себе отдельные атомы людей. Они двигались своею стотысячною массой как целым государством.
Офицер в шарфе слез с лошади, кликнул барабанщика и вошел с ним вместе под арки. Несколько солдат бросилось
бежать толпой. Купец с красными прыщами по щекам около носа, с спокойно-непоколебимым выражением расчета на сытом лице, поспешно и щеголевато, размахивая руками, подошел
к офицеру.
— Сам едет, — крикнул казак, стоявший у ворот, — едет! Болконский и Денисов подвинулись
к воротам, у которых стояла кучка солдат (почетный караул) и увидали подвигавшегося по улице Кутузова, верхом на невысокой гнедой лошадке. Огромная свита генералов ехала за ним. Барклай ехал почти рядом;
толпа офицеров
бежала за ними и вокруг них и кричала: «ура!»