Неточные совпадения
Ходил он наклонив голову, точно бык, торжественно нося свой солидный живот, левая рука его всегда играла кистью брелоков на цепочке часов, правая привычным жестом поднималась и опускалась
в воздухе, широкая ладонь
плавала в нем, как небольшой лещ.
Количество людей во фраках возрастало, уже десятка полтора кричало, окружая стол, — старик, раскинув руки над столом, двигал ими
в воздухе, точно
плавая, и кричал, подняв вверх багровое лицо...
Дул ветер, окутывая вокзал холодным дымом, трепал афиши на стене, раскачивал опаловые, жужжащие пузыри электрических фонарей на путях. Над нелюбимым городом колебалось мутно-желтое зарево,
в сыром
воздухе плавал угрюмый шум, его разрывали тревожные свистки маневрирующих паровозов. Спускаясь по скользким ступеням, Самгин поскользнулся, схватил чье-то плечо; резким движением стряхнув его руку, человек круто обернулся и вполголоса, с удивлением сказал...
Самгин стал слушать сбивчивую, неясную речь Макарова менее внимательно. Город становился ярче, пышнее; колокольня Ивана Великого поднималась
в небо, как палец, украшенный розоватым ногтем.
В воздухе плавал мягкий гул, разноголосо пели колокола церквей, благовестя к вечерней службе. Клим вынул часы, посмотрел на них.
Уже самовар давно фыркает на столе, по комнате
плавает горячий запах ржаных лепешек с творогом, — есть хочется! Бабушка хмуро прислонилась к притолоке и вздыхает, опустив глаза
в пол;
в окно из сада смотрит веселое солнце, на деревьях жемчугами сверкает роса, утренний
воздух вкусно пахнет укропом, смородиной, зреющими яблоками, а дед всё еще молится, качается, взвизгивает...
А когда выскочит наверх,
в легкий
воздух, то начнет
плавать по
воздуху, как пузырь на воде.
Зябко;
в воздухе плавала белесоватая, насквозь пронизывающая мгла; лошади, как угорелые, мчались по укатанной деревенской улице и замерли перед крыльцом небольшого барского флигеля.
В воздухе было что-то давящее,
плавало что-то смутное, серое, неопределенное. На горизонте собирались какие-то зловещие, свинцовые тучи.
Вся левая половина его тела точно стремилась оторваться от правой, спокойно смотревшей мёртвым глазом куда-то сквозь потолок. Матвею было страшно, но не жалко отца; перед ним
в воздухе плавало белое, тающее лицо женщины. Голос старика напоминал ему шипение грибов, когда их жарят на сковороде.
Они буквально наполняли весь
воздух, бились
в освещенные окна кают, засыпали палубу и
плавали по воде.
Когда нерпа убита
в морской воде, если
в легких ее находится некоторое количество
воздуха, она
плавает на поверхности.
Илья исподлобья осматривал лавку.
В корзинах со льдом лежали огромные сомы и осетры, на полках были сложены сушёные судаки, сазаны, и всюду блестели жестяные коробки. Густой запах тузлука стоял
в воздухе,
в лавке было душно, тесно. На полу
в больших чанах
плавала живая рыба — стерляди, налимы, окуни, язи. Но одна небольшая щука дерзко металась
в воде, толкала других рыб и сильными ударами хвоста разбрызгивала воду на пол. Илье стало жалко её.
Они замолчали.
В воздухе плавал благоговейно-тихий голос архиерея, выразительно читавшего молитву, простерев руку над местом закладки дома...
Фома оглянулся вокруг себя: как и раньше,
в саду никого не было, а
в воздухе все
плавал гулкий говор колоколов…
— Gloria, madonna, gloria! [Слава, мадонна, слава! (Итал.).] — тысячью грудей грянула черная толпа, и — мир изменился: всюду
в окнах вспыхнули огни,
в воздухе простерлись руки с факелами
в них, всюду летели золотые искры, горело зеленое, красное, фиолетовое,
плавали голуби над головами людей, все лица смотрели вверх, радостно крича...
Точно птицы
в воздухе,
плавают в этой светлой ласковой воде усатые креветки, ползают по камню раки-отшельники, таская за собой свой узорный дом-раковину; тихо двигаются алые, точно кровь, звезды, безмолвно качаются колокола лиловых медуз, иногда из-под камня высунется злая голова мурены с острыми зубами, изовьется пестрое змеиное тело, всё
в красивых пятнах, — она точно ведьма
в сказке, но еще страшней и безобразнее ее; вдруг распластается
в воде, точно грязная тряпка, серый осьминог и стремительно бросится куда-то хищной птицей; а вот, не торопясь, двигается лангуст, шевеля длиннейшими, как бамбуковые удилища, усами, и еще множество разных чудес живет
в прозрачной воде, под небом, таким же ясным, но более пустынным, чем море.
Должно всегда помнить, что леса, особенно не толстая, только потому выдерживает тяжесть большой рыбы, что она
плавает в воде, что вода гораздо гуще
воздуха, следовательно лучше поддерживает рыбу, и что гибкий конец удилища служит, так сказать, продолжением лесы.
Ветер затих. Густые облака дыма не крутились уже
в воздухе. Как тяжкие свинцовые глыбы, они висели над кровлями догорающих домов. Смрадный, удушливый
воздух захватывал дыхание: ничто не одушевляло безжизненных небес Москвы. Над дымящимися развалинами Охотного ряда не кружились резвые голуби, и только
в вышине, под самыми облаками,
плавали стаи черных коршунов.
Светило солнце, с крыш говорливо текла вода, смывая грязный снег, люди шагали быстро и весело.
В тёплом
воздухе протяжно
плавал добрый звон великопостных колоколов, широкие ленты мягких звуков поднимались и улетали из города
в бледно-голубые дали…
В воздухе плавали густые звуки колокола, мягкие и тёплые. Тяжёлая туча накрыла город плотным тёмным пологом. Задумчивое пение меди, не поднимаясь вверх, печально влачилось над крышами домов.
Мне не хотелось спать. Я смотрел во тьму степи, и
в воздухе перед моими глазами
плавала царственно красивая и гордая фигура Радды. Она прижала руку с прядью черных волос к ране на груди, и сквозь ее смуглые, тонкие пальцы сочилась капля по капле кровь, падая на землю огненно-красными звездочками.
Был морозный декабрьский вечер. На небе мерцали первые звездочки и
плавала холодная луна.
В воздухе было тихо — ни одного движения, ни одного звука.
Идут по небу облака, кроют нас своими тенями,
в серых волнах
плавает и прячется светлая луна. Шуршат деревья, тихо плещет вода, лес и земля ещё дышат теплом, а
воздух прозрачен по-осеннему. За деревней, у мельниц, девки песню запели — их крикливые, сухие голоса издали кажутся мягкими и сочными, как свирель.
Но вот посмотришь еще — и вдруг все отделилось, каждая веточка
плавает в море голубого
воздуха, и среди белых, толстых, пушистых ветвей одного дерева
воздуха так много, как во всем мире.