Неточные совпадения
— Нет, — сморщившись от досады за то, что его подозревают в такой глупости,
сказал Серпуховской. — Tout ça est une blague. [Всё это глупости.] Это всегда было и будет. Никаких коммунистов нет. Но всегда людям интриги надо выдумать вредную, опасную
партию. Это старая штука. Нет, нужна
партия власти людей независимых, как ты и я.
Девушка, уже давно прислушивавшаяся у ее двери, вошла сама к ней в комнату. Анна вопросительно взглянула ей в глаза и испуганно покраснела. Девушка извинилась, что вошла,
сказав, что ей показалось, что позвонили. Она принесла платье и записку. Записка была от Бетси. Бетси напоминала ей, что нынче утром к ней съедутся Лиза Меркалова и баронесса Штольц с своими поклонниками, Калужским и стариком Стремовым, на
партию крокета. «Приезжайте хоть посмотреть, как изучение нравов. Я вас жду», кончала она.
Но в это время один дворянин из
партии Сергея Ивановича
сказал, что он слышал, что комиссия не поверяла сумм, считая поверку оскорблением губернскому предводителю.
— Вот как!… Я думаю, впрочем, что она может рассчитывать на лучшую
партию, —
сказал Вронский и, выпрямив грудь, опять принялся ходить. — Впрочем, я его не знаю, — прибавил он. — Да, это тяжелое положение! От этого-то большинство и предпочитает знаться с Кларами. Там неудача доказывает только, что у тебя не достало денег, а здесь — твое достоинство на весах. Однако вот и поезд.
— Ну, коротко
сказать, я убедился, что никакой земской деятельности нет и быть не может, — заговорил он, как будто кто-то сейчас обидел его, — с одной стороны игрушка, играют в парламент, а я ни достаточно молод, ни достаточно стар, чтобы забавляться игрушками; а с другой (он заикнулся) стороны, это — средство для уездной coterie [
партии] наживать деньжонки.
— Безумие, —
сказала Варвара, швырнув газету на пол, и ушла, протестующе топая голыми пятками. Самгин поднял газету и прочитал в ней о съезде земцев, тоже решивших организоваться в
партию.
— Ну, — раздвоились: крестьянская,
скажем,
партия, рабочая
партия, так! А которая же из них возьмет на себя защиту интересов нации, культуры, государственные интересы? У нас имперское великороссийское дело интеллигенцией не понято, и не заметно у нее желания понять это. Нет, нам необходима третья
партия, которая дала бы стране единоглавие, так
сказать. А то, знаете, все орлы, но домашней птицы — нет.
— Вы — оптимист, — возражал ему большой, толстогубый Тарасов, выдувая в как ф, грозя пальцем и разглядывая Змиева неподвижным, мутноватым взглядом темных глаз. — Что значит: Россия пробуждается? Ну, признаем, что у нас завелся еще двуглавый орел в лице двух социалистических,
скажем,
партий. Но — это не на земле, а над землей.
— Нет, вы подумайте: XIX век мы начали Карамзиным, Пушкиным, Сперанским, а в XX у нас — Гапон, Азеф, Распутин… Выродок из евреев разрушил сильнейшую и, так
сказать, национальную политическую
партию страны, выродок из мужиков, дурак деревенских сказок, разрушает трон…
— Народу — никто не служит, вот что! — громко
сказала высокая, тощая женщина в мужском пальто. — Никто, кроме есеровской
партии.
— Мы — последний резерв страны, —
сказал он, и ему не возражали. Все эти люди желали встать над действительностью, почти все они были беспартийны, ибо опасались, что дисциплина
партии и программы может пагубно отразиться на своеобразии их личной «духовной конституции».
— Но — нет! Хлыстовство — балаган. За ним скрывалось что-то другое. Хлыстовство — маскировка. Она была жадна, деньги любила. Муж ее давал мне на нужды
партии щедрее. Я смотрел на него как на кандидата в революционеры. Имел основания. Он и о деревне правильно рассуждал, в эсеры не годился. Да, вот что я могу
сказать о ней.
Вот сегодня одна
партия приехала
сказать, что другая везет свинью, и точно привезли.
— Непременно, —
сказал Нехлюдов и, заметив недовольство на лице Крыльцова, отошел к своей повозке, влез на свой провиснувший переплет и, держась за края телеги, встряхивавшей его по колчам ненакатанной дороги, стал обгонять растянувшуюся на версту
партию серых халатов и полушубков кандальных и парных в наручнях.
— Я сопутствовал
партии арестантов, в которой есть лицо мне близкое, —
сказал Нехлюдов, — и вот приехал просить ваше превосходительство отчасти об этом лице и еще об одном обстоятельстве.
— Не знаю, либерал ли я или что другое, — улыбаясь,
сказал Нехлюдов, всегда удивлявшийся на то, что все его причисляли к какой-то
партии и называли либералом только потому, что он, судя человека, говорил, что надо прежде выслушать его, что перед судом все люди равны, что не надо мучать и бить людей вообще, а в особенности таких, которые не осуждены. — Не знаю, либерал ли я или нет, но только знаю, что теперешние суды, как они ни дурны, всё-таки лучше прежних.
«Милая Наташа, не могу уехать под тяжелым впечатлением вчерашнего разговора с Игнатьем Никифоровичем…» начал он. «Что же дальше? Просить простить за то, чтò я вчера
сказал? Но я
сказал то, что думал. И он подумает, что я отрекаюсь. И потом это его вмешательство в мои дела… Нет, не могу», и, почувствовав поднявшуюся опять в нем ненависть к этому чуждому, самоуверенному, непонимающему его человеку, Нехлюдов положил неконченное письмо в карман и, расплатившись, вышел на улицу и поехал догонять
партию.
— Разве лесничий… —
сказала она задумчиво, — хороший человек! Он, кажется, не прочь, я замечаю… Славная бы
партия Вере… да…
Однажды случилось, что как-то в начале зимы, месяца четыре спустя после одного из летних приездов Афанасия Ивановича в Отрадное, заезжавшего на этот раз всего только на две недели, пронесся слух, или, лучше
сказать, дошел как-то слух до Настасьи Филипповны, что Афанасий Иванович в Петербурге женится на красавице, на богатой, на знатной, — одним словом, делает солидную и блестящую
партию.
— Ну, Алексеюшка, — молвил Патап Максимыч, — молодец ты, паря. И в глаза и за глаза
скажу, такого, как ты, днем с огнем поискать. Глядь-ка, мы с тобой целую
партию в одно утро обладили. Мастер, брат, неча
сказать.
Искренно ответили только Арапов и Бычков, назвавшие себя прямо красными. Остальные, даже не исключая Райнера, играли словами и выходили какими-то пестрыми. Неприкосновенную белизну сохранили одни феи, да еще Брюхачев с Белоярцевым не солгали. Первый ничего не ответил и целовал женину руку, а Белоярцев
сказал, что он в жизни понимает только одно прекрасное и никогда не будет принадлежать ни к какой
партии.
— Провинция! —
сказал он, — à propos [кстати (франц.)] о графе, Александр, — он не говорил, привезли ли ему из-за границы фарфор? Он весной выписывал
партию: хотелось бы взглянуть…
«Вот она, эта Сибирь! Непривлекательна, хотя это одни из ее первых аванпостов, но для меня все безнадежно потеряно. Здесь, по крайней мере, год тому назад была и она, да, почти год, в прошлом году в конце августа или в начале сентября она должна была отправиться с
партиею. Мне
сказал это смотритель московской пересыльной тюрьмы».
К чести князя Дмитрия Павловича надо
сказать, что он был весьма невысокого мнения о геральдических достоинствах, и молодого энергичного труженика науки далеко ее считал неравною
партиею для княжны Шестовой.
— Но как бы то ни было, я уверен, — возразил Тулузов, — что на баллотировке вы будете иметь сильную
партию, и
партию, надобно
сказать, состоящую из лучших лиц дворянства, в которых вы легко можете рассеять предубеждения, если они будут иметь их против меня.
— Вот спросите его, он тоже всё время не отходил от меня, как и князь.
Скажите, не явно ли, что всё это заговор, низкий, хитрый заговор, чтобы сделать всё, что только можно злого, мне и Андрею Антоновичу? О, они уговорились! У них был план. Это
партия, целая
партия!
Нет, уж это дело в Одессе произошло. Я думаю, какой ущерб для
партии? Один умер, а другой на его место становится в ряды. Железная когорта, так
сказать. Взял я, стало быть, партбилетик у покойника и в Баку. Думаю, место тихое, нефтяное, шмендефер можно развернуть — небу станет жарко. И, стало быть, открывается дверь, и знакомый Чемоданова — шасть. Дамбле! У него девятка, у меня жир. Я к окнам, а окна во втором этаже.
— Да как же, помилуйте, ваше превосходительство, — продолжал тот, — какая это
партия может быть?.. Жена теперь, по своему воспитанию, слово
скажет, а муж и понять его не может! Слыхали мы тоже часто его разговор с барышней: лям… тлям — и дальше нейдет; ходит только да волосы ерошит.
Условливается это, конечно, отчасти старым знакомством, родственными отношениями, участием моим во всех ихних делах, наконец, установившеюся дружбой в такой мере, что ни один человек не приглянулся Полине без того, что б я не знал этого, и уж, конечно, она никогда не сделает такой
партии, которую бы я не опробовал;
скажу даже больше: если б она, в отношении какого-нибудь человека, была ни то ни се, то и тут в моей власти подлить масла на огонь — так?
— Необходимо так, — подхватил князь. — Тем больше, что это совершенно прекратит всякий повод к разного рода вопросам и догадкам: что и как и для чего вы составляете подобную
партию? Ответ очень простой: жених человек молодой, умный, образованный, с состоянием — значит, ровня… а потом и в отношении его, на случай, если б он объявил какие-нибудь претензии, можно прямо будет
сказать: «Милостивый государь, вы получили деньги и потому можете молчать».
Базаровцы ему приходились не по обычаю: мы выше
сказали, что базаровцы казались ему непрактичными, но сила вещей брала свое, надо было примыкать к этой силе, и Горданов числился в студенческой
партии, которою руководил бурнопламенный, суетливый и суетный Висленев.
—
Партию в шахматы? —
сказал он учтиво. — Если вам угодно.
Коли хотите, в этом немало виновато и само начальство. Оно слишком серьезно отнеслось к этим пререканиям и, по-видимому, даже поверило, что на свете существует
партия благонамеренных, отличная от
партии ненеблагонамеренных. И, вместо того, чтобы
сказать и той и другой...
— Не
скажу, чтобы особенно рад, но надо же и остепениться когда-нибудь. А ежели смотреть на брак с точки зрения самосохранения, то ведь, пожалуй, лучшей
партии и желать не надо. Подумай! ведь все родство тут же, в своем квартале будет. Молодкин — кузен, Прудентов — дяденька, даже Дергунов, старший городовой, и тот внучатным братом доведется!
Я надеюсь, что Annette не откажется повидаться с его матерью и сестрами и
сказать им, что мы имели сие утешение и что их Михайло уехал из Шлиссельбурга 29 сентября сего года с первой
партиею.
Вам напрасно
сказали, что здесь провезли двух из петербургских комюнистов. Губернатор мог получить у вас донесение, что привезены в Тобольск два поляка — один 71 года, а другой 55 лет; оба в Варшаве судились пять лет еще по прежнему, краковскому, делу. Отсюда эти бедные люди должны путешествовать в
партии по назначению приказа здешнего в Енисейск. Дмитрий Иванович хлопочет, чтобы их оставили где-нибудь поближе…
А насчет самого Буеракова оказалось верно: вылетел из
партии, как и
сказал, за свою замечательную ненависть к религии.
— Ничего, князь: не вздыхайте. Я вам что тогда
сказал в Москве на Садовой, когда держал вас за пуговицу и когда вы от меня удирали, то и сейчас
скажу: не тужите и не охайте, что на вас напал Термосесов. Измаил Термосесов вам большую службу сослужит. Вы вон там с вашею нынешнею
партией, где нет таких плутов, как Термосесов, а есть другие почище его, газеты заводите и стремитесь к тому, чтобы не тем, так другим способом над народишком инспекцию получить.
Вообще надобно
сказать, что только с помощью этого убеждения и поддерживается некоторая жизнь в нашем «темном царстве»: через него здесь и карьеры делаются, и выгодные
партии составляются, и капиталы наживаются, и общее уважение приобретается.
Нельзя
сказать, чтобы сам по себе Оленин считался супругами Похвисневыми за самую блестящую и самую желательную
партию для их дочери, но главным образом они имели виды на его состояние, которым они рассчитывали поправить свои, несмотря на высокие милости государя, очень запутанные дела.
Могут
сказать, что Петр уступил в этом случае требованиям противной
партии; но менее, нежели в чем-нибудь, можно обвинить Петра в излишней податливости и уступчивости.
Во-первых, я
скажу: зачем же ты не учился? а во-вторых, не то что у Мейербера, а у последнего немецкого флейтщика, скромно высвистывающего свою
партию в последнем немецком оркестре, в двадцать раз больше идей, чем у всех наших самородков; только флейтщик хранит про себя эти идеи и не суется с ними вперед в отечестве Моцартов и Гайднов; а наш брат самородок"трень-брень"вальсик или романсик, и смотришь — уже руки в панталоны и рот презрительно скривлен: я, мол, гений.
— После того, что вы сейчас
сказали, — промолвил с улыбкой Литвинов, — мне нечего и спрашивать, к какой вы принадлежите
партии и какого мнения вы о Европе.
В первый год, или, лучше
сказать, в первые же месяцы моей острожной жизни, весной, я ходил с одной
партией на работу за две версты, в кирпичный завод, с печниками, подносчиком.
— Я со своей стороны дал ему свое согласие, но
сказал, что тебя не неволю и окончательное решение зависит от тебя. Конечно, князь — лучшая
партия в Москве, но брак без склонности, без любви не может быть счастлив даже среди довольства и роскоши, золота.
Нельзя
сказать, чтобы мысль, что князь может представить блестящую
партию для его дочери, не была одной из причин благоволения Ивана Андреевича к молодому человеку.
— Через полтора года я выпущу первую
партию товара, который у меня оторвут с руками, — с непоколебимой уверенностью
сказал Смолин и уставился в глаза старика твердым, холодным взглядом.
— Ничего, кроме того, что я
сказал тебе. Причина, за что убили моего отца, остается для меня загадочной. Он был человек образованный и, видимо, состоятельный, имел в виду выхлопотать возвращение громадных наследственных поместий в Польше. Казалось бы, что такая
партия для дочери золотопромышленника Толстых была далеко не неровная, значит, отец моей матери не мог быть против этого брака…
— И наконец, вы — князь. Такую ли
партию вы бы могли себе сделать, если б действительно почему-нибудь нужно было жениться? Подумайте только, что
скажут ваши родственники?
— Ну, так я знаю! — подхватила Петицкая, твердо будучи уверена, что если бы даже барон и не очень нравился княгине, то все-таки она пойдет за него, потому что это очень выгодная для нее
партия, а потому дальнейшее с ней объяснение она считала совершенно излишним и при первой встрече с бароном прямо
сказала тому, чтоб он не робел и ехал просить руки княгини.