Неточные совпадения
Она была в шубке,
от нее несло
холодом и духами, капельки талого снега блестели на шубе; хватая себя
рукою за горло, она кричала...
Клим промолчал, разглядывая красное
от холода лицо брата. Сегодня Дмитрий казался более коренастым и еще более обыденным человеком. Говорил он вяло и как бы не то, о чем думал. Глаза его смотрели рассеянно, и он, видимо, не знал, куда девать
руки, совал их в карманы, закидывал за голову, поглаживал бока, наконец широко развел их, говоря с недоумением...
Я придерживал одной
рукой шляпу, чтоб ее не сдуло в море, а другую прятал — то за пазуху, то в карманы
от холода.
Оттого, что рукавицы не позволяют теплу из
руки перейти в воду, а жесть пропускает тепло из
рук в воду. Железо и жесть пропускают тепло и
холод, а шуба и дерево не пропускают.
От этого железо, жесть, медь и всякий металл [Металлы: золото, серебро, медь, железо, олово, ртуть и другие. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] разогреваются на солнце сильнее дерева, шерсти, бумаги и скорее остывают.
От этого-то в
холода одеваются в меха, шерсть и во все, что не пропускает тепла.
Месяц, остановившийся над его головою, показывал полночь; везде тишина;
от пруда веял
холод; над ним печально стоял ветхий дом с закрытыми ставнями; мох и дикий бурьян показывали, что давно из него удалились люди. Тут он разогнул свою
руку, которая судорожно была сжата во все время сна, и вскрикнул
от изумления, почувствовавши в ней записку. «Эх, если бы я знал грамоте!» — подумал он, оборачивая ее перед собою на все стороны. В это мгновение послышался позади его шум.
Да — это нож, ему больно.
Холод от мозга до пят охватил его. Но какая
рука вонзила нож? Старуха научила? нет — Вера не такая, ее не научишь! Стало быть, сама. Но за что, что он сделал?
Сидят, ноги калачиком, а
руки с похмелья да
от холода ходуном ходят.
Ребенок, целый день мокрый и грязный, лежал у нее на
руках, отравляясь соской, и стонал
от холода, голода и постоянных болей в желудке, вызывая участие у прохожих к «бедной матери несчастного сироты».
Я ткнулся в дверь, обитую войлоком и клеенкой, долго не мог найти скобу, шаря дрожащими
от холода и волнения
руками, наконец тихонько открыл дверь и остановился на пороге, ослепленный.
На биваке костер горел ярким пламенем. Дерсу сидел у огня и, заслонив
рукой лицо
от жара, поправлял дрова, собирая уголья в одно место; старик Китенбу гладил свою собаку. Альпа сидела рядом со мной и, видимо, дрожала
от холода.
Чудная вода в том чану: летом в жары так студена, что
рука не терпит
холода, а в трескучие морозы
от нее, ровно из бани, пар столбом.
Дрожа
от холода и брезгливо пожимаясь, Егорушка стащил с себя промокшее пальто, потом широко расставил
руки и ноги и долго не двигался. Каждое малейшее движение вызывало в нем неприятное ощущение мокроты и
холода. Рукава и спина на рубахе были мокры, брюки прилипли к ногам, с головы текло…
От холода еще сильнее будут гореть, стоит только
рукой достать одно березовое полено… да и незачем совсем доставать полено: можно прямо, сидя на стене, содрать
рукой с березового полена бересту и на спичке зажечь ее, зажечь и пропихнуть в дрова — вот и пожар.
— Пойдем, полно тут сидеть, — сказал он, морщась и дрожа
от холода, — посмотри, у тебя
руки посинели; ты озябла. Лиза! слышишь ли? пойдем.
Она не сопротивлялась, но ей показалось, что
от прикосновения этого человека веет таким же
холодом, какой она ощутила вчера под
рукой, державшей голову мертвой тетки. Она вздрогнула.
Тесно обнявшись, они шептались, как заговорщики, касаясь лицами и
руками друг друга, слыша дыхание друг друга. Но Ромашов почувствовал, как между ними незримо проползало что-то тайное, гадкое, склизкое,
от чего пахнуло
холодом на его душу. Он опять хотел высвободиться из ее
рук, он она его не пускала. Стараясь скрыть непонятное, глухое раздражение, он сказал сухо...
Она была в домашней блузе, волосы у нее едва были заколоты назади,
руки покраснели
от холода, а на ногах — спальные туфли; но при всем том она была хорошенькая собой.
Мать кивнула головой. Доктор ушел быстрыми, мелкими шагами. Егор закинул голову, закрыл глаза и замер, только пальцы его
рук тихо шевелились.
От белых стен маленькой комнаты веяло сухим
холодом, тусклой печалью. В большое окно смотрели кудрявые вершины лип, в темной, пыльной листве ярко блестели желтые пятна — холодные прикосновения грядущей осени.
Левой
рукой она придерживала у груди старый, дырявый платок, которым прикрывала свою, еще дрожавшую
от вечернего
холода, грудь.
— Полояров! Да что же это наконец такое! — пристает к нему то тот, то другой. — Опять воды ни капли нету!.. Ардальон Михайлыч, да что ж это, ей-Богу! Просто
руки от холода коченеют. Что это вы не распорядитесь! Пошли бы приказали, чтоб он, каналья, хоть дров-то притащил. Ведь так жить невозможно!
Она вся дрожала
от холода, и посиневшее лицо ее корчилось, а
руки были крепко стиснуты у груди, как будто она ими что-то держала и боялась с чем-то расстаться.
Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней. Колотушка его подвязана к поясу. Он всплескивает
руками, пожимается
от холода и, старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку.
Всем известная приветливость и любезное обращение г. Балалайкина (кто из клиентов уходил
от него без папиросы?) в значительной степени скрашивали его телесные недостатки; что же касается до невесты, то красотою своею она напоминала знойную дочь юга, испанку. Дайте ей в
руки кастаньеты — и вот вам качуча! И зной и
холод, и страстность и гордое равнодушие, и движение и покой — все здесь соединилось в одном гармоническом целом, и образовало нечто загадочное, отвратительно-пленительное…
Был солнечный, прозрачный и холодный день; выпавший за ночь снег нежно лежал на улицах, на крышах и на плешивых бурых горах, а вода в заливе синела, как аметист, и небо было голубое, праздничное, улыбающееся. Молодые рыбаки в лодках были одеты только для приличия в одно исподнее белье, иные же были голы до пояса. Все они дрожали
от холода, ежились, потирали озябшие
руки и груди. Стройно и необычно сладостно неслось пение хора по неподвижной глади воды.
Шакир снова засмеялся, согнувшись колесом, упираясь
руками в колени, встряхивая головою. Девушка, медленно распутывая шаль, осторожно подвигалась к окну,
от неё веяло бодрым
холодом, на ресницах блестели капельки растаявшего инея, лицо горело румянцем, но глаза её припухли и смотрели печально.
Страх, стыд и жалость к ней охватили его жаром и
холодом; опустив голову, он тихонько пошёл к двери, но вдруг две тёплых
руки оторвали его
от земли, он прижался щекою к горячему телу, и в ухо ему полился умоляющий, виноватый шёпот...
Этот мальчик как будто толкнул красной
от холода, мокрой
рукой застоявшееся колесо воспоминаний, оно нехотя повернулось и вот — медленно кружится, разматывая серую ленту прожитого. Мягко шаркая по полу войлочными туфлями, он дошёл в воспоминаниях до Палаги, и мысль снова обратилась к постоялке.
Шакир, нахлобучив шапку, убежал на улицу и скоро привёл Бориса, синего
от холода, с полузамёрзшими лапами, но очень довольного прогулкой. Наталья растирала ему
руки водкой, а он рассказывал...
От страшного
холода он чуть было не разжал
рук и не выпустил черта, но одолел себя и стал искать других средств к спасению. Но, увы! средств таких не было; гладкие края канавы были покрыты ледянистою корой, и выкарабкаться по ним без помощи
рук было невозможно, а освободить
руки значило упустить черта. Ахилла этого не хотел. Он попробовал кричать, но его или никто не слыхал, или кто и слышал, тот только плотнее запирался, дескать: «кого-то опять черт дерет».
Я задремала, прикорнув щекою к ее худенькой
руке, а проснулась под утро
от ощущения
холода на моем лице.
Рука мамы сделалась синей и холодной, как мрамор… А у ног ее бился, рыдая, мой бедный, осиротевший отец.
Первым прочел эту записку Кишкин, и у него затряслись
руки;
от этой записки пахнуло на него
холодом смерти.
Илья полез в карман за кошельком. Но
рука его не находила кармана и дрожала так же, как дрожало сердце
от ненависти к старику и страха пред ним. Шаря под полой пальто, он упорно смотрел на маленькую лысую голову, и по спине у него пробегал
холод…
Растопчин писал, что все с нетерпением его ждут «с остальными героями,
от злодеев
холода, голода, трудов и Тугута; что он, Растопчин, жаждет момента поцеловать его
руку».
Иван Ильич направился в кухню, долго копался на полке в мешочках, размешал муку и поставил борщ на плиту. Вошла Катя с большим тазом выполосканного в море белья. Засученные по локоть тонкие девические
руки были красны
от холода, глаза упоенно блестели.
Недавно я вновь сделал подземную прогулку и не мог узнать Неглинного канала: теперь это громадный трехверстный коридор, с оштукатуренным потолком и стенами и с выстланным тесаным камнем дном. Всюду можно идти во весь рост и, подняв
руку, нельзя достать верхнего свода.
От старого остался только тот же непроглядный мрак, зловоние и пронизывающий до костей могильный
холод…
По сцене важно разгуливал, нося на левой
руке бороду, волшебник Черномор. Его изображал тринадцатилетний горбатый мальчик, сын сапожника-пьяницы. На кресле сидела симпатичная молодая блондинка в шелковом сарафане с открытыми
руками и стучала
от холода зубами. Около нее стояла сухощавая, в коричневом платье, повязанная черным платком старуха, заметно под хмельком, и что-то доказывала молодой жестами.
Жить и спать в станционных зданиях нам не позволялось, и ютились мы в грязных, сырых землянках, где летом жила «чугунка», и по ночам я не мог спать
от холода и оттого, что по лицу и по
рукам ползали мокрицы.
Я проснулся на рассвете. Костер давно потух,
руки под мышками затекли
от полушубка,
холод пробирался до костей. У пепла костра, покрытые инеем, спали Шанцер и Селюков. Лошади наши уныло стояли, понурив головы.
— Не сердись!.. возразил Юрий; и улыбаясь он склонился над ней; потом взял в
руки ее длинную темную косу, упадавшую на левое плечо, и прижал ее к губам своим;
холод пробежал по его членам, как
от прикосновения могучего талисмана; он взглянул на нее пристально, и на этот раз удивительная решимость блистала в его взоре; она не смутилась — но испугалась.
Моя
рука безжизненно лежала в его
руке, и в сердце становилось больно
от холода.
Ночь становилась всё холодней;
рука, державшая револьвер, ныла
от холода; до полицейского управления — далеко, там, конечно, все спят. Яков сердито сопел, не зная, как решить, сожалея, что сразу не застрелил этого коренастого парня, с такими кривыми ногами, как будто он всю жизнь сидел верхом на бочке. И вдруг он услыхал слова, поразившие его своей неожиданностью...
Климков пошёл, держа конверт в правой
руке на высоте груди, как что-то убийственное, грозящее неведомым несчастием. Пальцы у него ныли, точно
от холода, и в голове настойчиво стучала пугливая мысль...
Я уже начинаю забывать про дом с мезонином, и лишь изредка, когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припомнится мне то зеленый огонь в окне, то звук моих шагов, раздававшихся в поле ночью, когда я, влюбленный, возвращался домой и потирал
руки от холода. А еще реже, в минуты, когда меня томит одиночество и мне грустно, я вспоминаю смутно, и мало-помалу мне почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспоминают, меня ждут и что мы встретимся…
Уже обманут был Колесников спокойствием голоса и
холодом слов, и что-то воистину злобное уже шевельнулось в его душе, как вдруг заметил, что Саша медленно потирает
рукой свою тонкую юношескую шею — тем самым жестом, освобождающим
от петли, каким он сам недавно.
Я ехал с товарищем — поляком из ссыльных. Он участвовал в известном восстании на кругобайкальской дороге и был ранен. Усмиряли их тогда жестоко, и у него на всю жизнь остались на
руках и ногах следы железа: их вели в кандалах без подкандальников по морозу…
От этого он был очень чувствителен к
холоду… И вообще существо это было хлипкое, слабое — в чем душа, как говорится… Но в этом маленьком теле был темперамент прямо огромный. И вообще весь он был создан из странных противоречий… Фамилия его была Игнатович…
Пред ним, по пояс в воде, стояла Варенька, наклонив голову, выжимая
руками мокрые волосы. Её тело — розовое
от холода и лучей солнца, и на нём блестели капли воды, как серебряная чешуя. Они, медленно стекая по её плечам и груди, падали в воду, и перед тем как упасть, каждая капля долго блестела на солнце, как будто ей не хотелось расстаться с телом, омытым ею. И из волос её лилась вода, проходя между розовых пальцев девушки, лилась с нежным, ласкающим ухо звуком.
Такой-то подвижник почтового ведомства стоял теперь у железной печки, с подогнутыми
от холода ногами, протянув
руки к пламени и кидая жадные взгляды на наши бутылки.
После того, как Сима сблизился с Лодкой, Жуков стал еще более неприятен ему: порою он представлял себе, как толстые красные
руки этого человека тянутся к телу его подруги — тогда в груди юноши разливался острый
холод, ноги дрожали, он дико выкатывал глаза и мычал
от горя.
Женщина, вздрагивая
от холода, придерживая
руками изорванную рубаху и спадавшую юбку, тихонько двигалась к крыльцу; в груди у нее разгоралась обида, сменяя испуг.
Как и Павел, она дрожала
от холода и тщетно прятала большие
руки в карманчики драповой короткой кофты; пока она стояла, она была невысокого роста, а когда села возле Павла, то стала почти на голову выше его.