Неточные совпадения
И вот он трясется в развинченной бричке, по избитой почтовой
дороге от Боровичей на Устюжну. Сквозь туман иногда брызгает на колени мелкий, холодный дождь, кожаный верх брички трясется, задевает голову, Самгин выставил вперед и
открыл зонтик, конец зонтика, при толчках, упирается в спину старика возничего, и старик хрипло вскрикивает...
— А может быть, это — прислуга. Есть такое суеверие: когда женщина трудно родит —
открывают в церкви царские врата. Это, пожалуй, не глупо, как символ, что ли. А когда человек трудно умирает — зажигают дрова в печи, лучину на шестке, чтоб душа видела
дорогу в небо: «огонек на исход души».
Пригретый солнцем, опьяняемый хмельными ароматами леса, Клим задремал. Когда он
открыл глаза — на берегу реки стоял Туробоев и, сняв шляпу, поворачивался, как на шарнире, вслед Алине Телепневой, которая шла к мельнице. А влево, вдали, на
дороге в село, точно плыла над землей тоненькая, белая фигурка Лидии.
Он сел,
открыл на коленях у себя небольшой ручной чемодан, очень изящный, с уголками оксидированного серебра. В нем — несессер, в сумке верхней его крышки —
дорогой портфель, в портфеле какие-то бумаги, а в одном из его отделений девять сторублевок, он сунул сторублевки во внутренний карман пиджака, а на их место положил 73 рубля. Все это он делал машинально, не оценивая: нужно или не нужно делать так? Делал и думал...
— История,
дорогой мой, поставила пред нами задачу: выйти на берег Тихого океана, сначала — через Маньчжурию, затем, наверняка, через Персидский залив. Да, да — вы не улыбайтесь. И то и другое — необходимо, так же, как необходимо
открыть Черное море. И с этим надобно торопиться, потому что…
Часа в три пустились дальше.
Дорога шла теперь по склону, и лошади бежали веселее. Ущелье все расширялось,
открывая горизонт и дальние места.
— Вот спасибо! Век не забуду… Ведь почин
дороже денег… Теперь отыграюсь! Да! Сашку до копья разыграли. Дали ему утром сотенный билет, он прямо на вокзал в Нижний… А Цапля завтра новую мельницу
открывает, богатую.
Иногда муравьи принимали обходное движение и старались напасть на пчел сзади, но воздушные разведчики
открывали их, часть пчел перелетала туда и вновь преграждала муравьям
дорогу.
В 1910 году, зимой, я вернулся в Хабаровск и тотчас поехал на станцию Корфовскую, чтобы навестить
дорогую могилку. Я не узнал места — все изменилось: около станции возник целый поселок, в пригорьях Хехцира
открыли ломки гранита, начались порубки леса, заготовка шпал. Мы с А.И. Дзюлем несколько раз принимались искать могилу Дерсу, но напрасно. Приметные кедры исчезли, появились новые
дороги, насыпи, выемки, бугры, рытвины и ямы…
Уже подростком, когда старик Гуляев
открыл свои прииски в Сибири, Шелехов попал к нему и там вышел на свою настоящую
дорогу.
— Для вас,
дорогой дядюшка, для вас хлопочу: вы мне
открыли глаза, — восторженно заявил Половодов, не зная, чем бы еще угостить
дорогого дядюшку. — Я просто мальчишка перед вами, дядюшка… Частицу вашей мудрости — вот чего я желаю! Вы, дядюшка, второй Соломон!..
— Тоже послушание. Кто желает знать подробно, пускай тот спросит меня наедине. Не всякому
открою, а на соборе не скажу ни слова. Там ведь бывают и люди малого ведения, для них это было бы соблазном, навело бы на греховные мысли. Теперь не могу много говорить, все еще утомлен доро́гой… Пойду отдохну. Когда собор думаешь собрать? — спросил он, обращаясь к Николаю Александрычу.
Он
открыл глаза, чтобы поглядеть, тут ли подводчики. Молния сверкнула в двух местах и осветила
дорогу до самой дали, весь обоз и всех подводчиков. По
дороге текли ручейки и прыгали пузыри. Пантелей шагал около воза, его высокая шляпа и плечи были покрыты небольшой рогожей; фигура не выражала ни страха, ни беспокойства, как будто он оглох от грома и ослеп от молнии.
Егорушка проснулся и
открыл глаза. Бричка стояла. Направо по
дороге далеко вперед тянулся обоз, около которого сновали какие-то люди. Все возы, потому что на них лежали большие тюки с шерстью, казались очень высокими и пухлыми, а лошади — маленькими и коротконогими.
Мы поднялись на четвертый этаж по темной и крутой лестнице, освещая
дорогу спичками. Спутник мой быстро позвонил. Нам
открыл дверь молодой смуглый мужчина с черною бородкою, в одной жилетке.
— А! Господа юнкера!
Дорогие гости! Милости просим! Пожалуйте, — веселым голосом приветствовал он их, заботливо прислоняя в угол свою великолепную булаву. — Без вас и бал
открыть нельзя. Прошу, прошу…
Наступает роковая минута при Моргартене: цезарские латники сдвинулись, их закованные груди невредимы; Винкельрид бросается вперед… втыкает себе в грудь пук вражеских копий и тем
открывает своим
дорогу.
Он был снаряжен и отправлен в Петербург с целию специально служить камергерше и
открыть себе при ее посредстве служебную
дорогу, но он всем рассказывал и даже сам был глубоко убежден, что едет в Петербург для того, чтобы представиться министру и получить от него инструкцию по некоторым весьма затруднительным вопросам, возникающим из современных дворянских дел.
Бельтов писал часто к матери, и тут бы вы могли увидеть, что есть другая любовь, которая не так горда, не так притязательна, чтоб исключительно присвоивать себе это имя, но любовь, не охлаждающаяся ни летами, ни болезнями, которая и в старых летах дрожащими руками
открывает письмо и старыми глазами льет горькие слезы на
дорогие строчки.
— Всенепременно-с, ежели такая ваша милость будет. Я, сударыня, вчера утром фонтанель на обеих руках
открыл, так боюсь: дорогой-то в шубе сидишь, как бы не разбередить.
Он мне
открыл, что вас колеблет великая мысль, пред которою мы оба с ним совершенно ничто, но что я все-таки у вас поперек
дороги.
— Chère dame, [
Дорогая (фр.).] — наклонился он к Юлии Михайловне, — право бы уехать. Мы их только стесняем, а без нас они отлично повеселятся. Вы всё исполнили,
открыли им бал, ну и оставьте их в покое… Да и Андрей Антонович не совсем, кажется, чувствует себя у-до-вле-тво-рительно… Чтобы не случилось беды?
Елена понемногу приходила в себя.
Открыв глаза, она увидела сперва зарево, потом стала различать лес и
дорогу, потом почувствовала, что лежит на хребте коня и что держат ее сильные руки. Мало-помалу она начала вспоминать события этого дня, вдруг узнала Вяземского и вскрикнула от ужаса.
«Если бы он теперь приехал, я бы
открыла ему свои объятия, я бы рассказала ему всю правду, я бы полюбила его — отца моего
дорогого будущего детища».
Хотя и не мысль
открыла нам то, что надо любить, — мысль не могла
открыть нам этого, — но мысль важна тем, что она показывает нам то, что мешает любви. Вот это-то усилие мысли против того, что мешает любви, это-то усилие мысли важнее, нужнее и
дороже всего.
Однажды, заслышав какой-то содом,
Циновку мою я
открыла,
Взглянула: мы едем обширным селом,
Мне сразу глаза ослепило:
Пылали костры по
дороге моей…
Тут были крестьяне, крестьянки,
Солдаты и — целый табун лошадей…
«Здесь станция: ждут серебрянки, —
Сказал мой ямщик, — Мы увидим ее,
Она, чай, идет недалече...
— Отказал, — повторил Калинович, — и, что ужаснее всего, сознаешь еще пока в себе силы, способности кой-какие, наконец, это желание труда — и ничего не делаешь!.. Если б, кажется, имел я средства, и протекция
открыла мне хоть какую-нибудь
дорогу, я бы не остался сзади других.
— Прощайте, monsieur Irteneff, — сказала мне Ивина, вдруг как-то гордо кивнув головой и так же, как сын, посмотрев мне в брови. Я поклонился еще раз и ей, и ее мужу, и опять на старого Ивина мой поклон подействовал так же, как ежели бы
открыли или закрыли окошко. Студент Ивин проводил меня, однако, до двери и
дорогой рассказал, что он переходит в Петербургский университет, потому что отец его получил там место (он назвал мне какое-то очень важное место).
Фрейман картечью
открыл себе
дорогу.
В начале седьмого, когда уже стало смеркаться, новая астрономка, наконец,
открыла ехавший по
дороге экипаж.
Ванскок со своею теорией «свежих ран»
открывала Горданову целую новую, еще не эксплуатированную область, по которой скачи и несись куда знаешь, твори, что выдумаешь, говори, что хочешь, и у тебя везде со всех сторон будет тучный злак для коня и
дорога скатертью, а вдали на черте горизонта тридцать девять разбойников, всегда готовые в помощь сороковому.
Туман частью поднимался,
открывая мокрые камышовые крыши, частью превращался в росу, увлажая
дорогу и траву около заборов.
Оказывается, давно это было — остановили они шайкой тройку под Казанью на большой
дороге, и по дележу ему достался кожаный ящик. Пришел он в кабак на пристани,
открыл, — а в ящике всего-навсего только и оказалась уланская каска.
То же движение мы имели случай наблюдать с его стороны по отношению к судье Дикинсону, полисмену Джону Келли, а также к одному из его соотечественников, занимающему ныне очень скромное положение на лесопилке м-ра Дикинсона, но которому его таланты и образование, без сомнения,
откроют широкую
дорогу в этой стране.
«Если бы Колумб так рассуждал, он никогда не снялся бы с якоря. Сумасшествие ехать по океану, не зная
дороги, по океану, по которому никто не ездил, плыть в страну, существование которой — вопрос. Этим сумасшествием он
открыл новый мир. Конечно, если бы народы переезжали из одного готового hotel garni в другой, еще лучший, — было бы легче, да беда в том, что некому заготовлять новых квартир. В будущем хуже, нежели в океане — ничего нет, — оно будет таким, каким его сделают обстоятельства и люди.
Часть состояния, которую она оставила на свою долю, была предназначена ею на внесение вклада, без которого невозможно поступление ни в один из католических монастырей. Сумма вклада была внушительна и
открывала ей
дорогу к месту настоятельницы. Это, конечно, было впоследствии, но графиня Свянторжецкая была из тех женщин, которые не могут существовать без честолюбивых замыслов и у которых их собственное «я», даже при посвящении себя Богу, не играло бы первенствующую роль.
И вдруг известие о приезде молодого князя Лугового
открыло для материнской мечты новые горизонты. Что, если повторится с ее дочерью судьба ее, Вассы Семеновны? Быть может, и Людмиле суждено отыскать жениха по соседству. Быть может, этот жених именно теперь уже находится в
дороге.
Несчастливцев. То есть она думала так поступить, а вышло не так. Трагик Несчастливцев не позволит играть собой. (
Открывает коробку.) Вот, во-первых, трагику Несчастливцеву нужны деньги на
дорогу, неприлично ему от богатой тетки пешком идти. Потом, у вас живет бедная девушка. Ну, что хорошего, если она, живя у вас и пользуясь вашими благодеяниями, утопится?
Вот о чем задумывался он, проводя ночи на Рублихе. Тысячу раз мысль проходила по одной и той же
дороге, без конца повторяя те же подробности и производя гнетущее настроение. Если бы
открыть на Рублихе хорошую жилу, то тогда можно было бы оправдать себя в глазах компании и уйти из дела с честью: это было для него единственным спасением.
Они нагнали шагавшего по
дороге Кишкина уже в виду Тайболы, где сосновый бор точно расступался,
открывая широкий вид на озеро. Кишкин остановился и подождал ехавших верхом родственников.
По безумным блуждая
дорогам,
Нам безумец
открыл Новый Свет,
Нам безумец дал Новый Завет, —
Потому что безумец был богом!
В это время нашим батареям пришло приказание сниматься с позиций и вытягиваться по
дороге на Гутцяузы, что и было исполнено с замечательным искусством и неожиданно для японской артиллерии, которая
открыла страшный огонь только тогда, когда все орудия были свезены вниз и потому стрельба их была безрезультатна.
Открыв столь нечаянным образом, что Юрий должен отправиться по нижегородской
дороге, и желая предупредить его о грозящей ему опасности, Кирша решился пуститься наудачу и во что б ни стало отыскать Юрия или Алексея.
— Если бы моя
дорогая жена, а твоя мать была жива, то твоя жизнь была бы для нее источником постоянной скорби. В ее преждевременной смерти я усматриваю промысл божий. Прошу тебя, несчастный, — продолжал он,
открывая глаза, — научи: что мне с тобою делать?
А как хорошо просыпаться холостому! Как только
откроешь глаза, первая мысль: что ты сам себе господин, что ты свободен. Нет, я неисправимый холостяк, я свою
дорогую свободу не променяю ни на какие ласки бархатных ручек! (Медленно склоняется к изголовью.)
Марья Николаевна умела смотреть и вдаль, и во что бы то ни стало стремилась хотя одному своему брату
открыть широкую
дорогу.
Это теперь совсем почти позабытое слово тогда было в большом ходу: «искательность», доходившая до самого униженного пресмыкательства, ставилась в заслугу человеку и нередко
открывала ему
дорогу к почестям.
Достигнув болот и лесов пелымских, рассеяв толпы вогуличей и взяв пленников, Ермак старался узнать от них о пути с берегов верхней Тавды через Каменный пояс в Пермь, чтобы
открыть новое сообщение с Россией, менее опасное или трудное, но не мог проложить этой
дороги в пустынях, грязных и топких летом, а зимой засыпанных глубокими снегами.
Она нерешительно обувает сандалии, надевает на голое тело легкий хитон, накидывает сверху него покрывало и
открывает дверь, оставляя на ее замке следы мирры. Но никого уже нет на
дороге, которая одиноко белеет среди темных кустов в серой утренней мгле. Милый не дождался — ушел, даже шагов его не слышно. Луна уменьшилась и побледнела и стоит высоко. На востоке над волнами гор холодно розовеет небо перед зарею. Вдали белеют стены и дома иерусалимские.
Аксинья вошла в долю с Хрымиными, и их фабрика теперь называется так: «Хрымины Младшие и K°».
Открыли около станции трактир, и уже играют на
дорогой гармонике не на фабрике, а в этом трактире, и сюда часто ходит начальник почтового отделения, который тоже завел какую-то торговлю, и начальник станции тоже. Глухому Степану Хрымины Младшие подарили золотые часы, и он то и дело вынимает их из кармана и подносит к уху.