Неточные совпадения
Райнер помогал каждой, насколько был
в силах, и это не могло не отозваться на его собственных занятиях,
в которых начали замечаться сильные упущения. К концу месяца Райнеру
отказали за неглижировку от нескольких уроков. Он перенес это весьма спокойно и продолжал еще усерднее помогать
в работах женщинам Дома.
Я встал и обратился к
В.И. Ковалевскому с просьбой не
отказать в поездке, рассказав о красоте донских гирл,
в которых никогда не бывал, рисуя их по астраханским камышам.
В заключение опять попросил
В.И. Ковалевского остаться на сутки
в Ростове, чтобы повидать очень важные для развития русской торговли
работы в гирлах.
Воспользовавшись тем, что по вечерам Адонирам ходил осматривать
в храме
работы, первый из них, Мафусаил, остановил его у южных ворот и стал требовать от него, чтобы он открыл ему слово мастеров; но Адонирам
отказал ему
в том и получил за то от Мафусаила удар молотком; потом то же повторилось с Адонирамом у северных ворот, где Фанор ударил его киркой.
Тут и
работа весела, тут и
в хлебе себе иной раз
отказываешь для детей, и то весело.
Тут Астахов согласился, понимая, что если
отказать парню, так он сейчас изломает ветхие стариковские кости, а сам
в ту же ночь отправил Настасью куда-то
в скиты и принялся травить Никина: то и дело таскают парня к земскому, к становому,
в волость, и никто
в округе не берёт его на
работу.
Но мое постоянное сотрудничество не пошло дальше конца Великого поста. Никого я
в газете не стеснял, не отнимал ни у кого места, не был особенно дорогим сотрудником. Мои четверговые фельетоны, сколько я мог сам заметить, читались с большим интересом, и мне случалось выслушивать от читателей их очень лестные отзывы. Но нервный Валентин Федорович ни с того ни с сего
отказал мне
в работе и даже ничего не предложил мне
в замену.
Дворником был дурачок Петенька. Лет под сорок, редкая черная бороденка, очень крутой и высокий лоб уродливо навис над лицом. Говорил косноязычно и
в нос, понимать было трудно. Самую черную
работу он еще мог делать, — рубить дрова, копать землю
в саду, ко уж поручить ему печку протопить было опасно, — наделает пожару. И опять: как такому
отказать? Куда он денется?
В натуре Доде — очень маленький человек, вряд ли больше четырех вершков росту; ему должно быть под сорок лет, но он моложав и даже совсем не утомлен, хотя и рассказывают, что, кроме
работы, усиленной и спешной, он не
отказывает себе ни
в каких удовольствиях…
— Конечно, так, — ответил молодой актер. — Дальше на самом деле тянуть так нельзя. Я думаю, это все понимают. Где у нас искусство? Разве при таких порядках актер может посвятить себя искусству? Я прошу, например, на днях поставить одну пьесу, значит, желаю работать, а мне
отказывают. Просто стоит только и взять да удрать
в другой город, я и удеру. Какое же здесь может быть дело и
работа для искусства.
Еще менее могла она понять, почему он, с его добрым сердцем, с его всегдашнею готовностью предупредить ее желания, приходил почти
в отчаяние, когда она передавала ему просьбы каких-нибудь баб или мужиков, обращавшихся к ней, чтобы освободить их от
работ, почему он, добрый Nicolas, упорно
отказывал ей, сердито прося ее не вмешиваться не
в свое дело. Она чувствовала, что у него был особый мир, страстно им любимый, с какими-то законами, которых она не понимала.