Неточные совпадения
Ну чем он не европеец? Тем, что однажды за обедом спрятал в
бумажку пирожное, а в другой раз слизнул с тарелки сою из анчоусов, которая ему очень понравилась? это местные нравы — больше ничего. Он до сих пор не видал тарелки и ложки, ел двумя палочками, похлебку свою пил непосредственно из чашки. Можно ли его укорять еще и за то, что он, отведав какого-нибудь кушанья,
отдавал небрежно тарелку Эйноске, который, как пудель, сидел у ног его? Переводчик брал, с земным поклоном, тарелку и доедал остальное.
Сошел сверху Герасим Силыч, подал деньги Смолокурову. Долго разглядывал Марко Данилыч принесенные
бумажки. И меж пальцев-то тер их, и на свет-то смотрел, и, уверившись наконец, что
бумажки годны, сунул их в бумажник, а Чубалову
отдал вексель. Взял Герасим Силыч вексель, с начала до конца внимательно два раза прочел его и, уверившись в подлинности, надорвал.
— Сразу не надо давать. С четвертухи [Двадцатипятирублевый кредитный билет.] зачинайте, — сказал караульщик. — А как сладитесь, деньги ему наперед, без того не станет и венчать. Для верности за́ руки бы надо кому
отдать, чтоб не надул, да некому здесь. Ты вот как: бумажки-то пополам, одну половину ему наперед, другу когда повенчает. Так-то будет верней.
Патап Максимыч согласился и
отдал зеленую
бумажку дяде Онуфрию. Тот поглядел
бумажку на свет, показал ее каждому леснику, даже Петряйке. Каждый пощупал ее, потер руками и посмотрел на свет.
Александр
отдал лоскуток. Петр Иваныч схватил его, зажег спичку и тут же сжег
бумажку.
— Игуменье, сударь, матери Лександре; тоже ведь хошь и обидели меня братья, а бесприданницей пустить не захотели, тысячу рублев
бумажками матушке
отдали.
По тринадцатому году
отдали Порфирку в земский суд, не столько для письма, сколько на побегушки приказным за водкой в ближайший кабак слетать. В этом почти единственно состояли все его занятия, и, признаться сказать не красна была его жизнь в эту пору: кто за волоса оттреплет, кто в спину колотушек надает; да бьют-то всё с маху, не изловчась, в такое место, пожалуй, угодит, что дух вон. А жалованья за все эти тиранства получал он всего полтора рубля в треть
бумажками.
Торг заключался. За шестьдесят рублей девку не соглашались сделать несчастной, а за шестьдесят пять — согласились. Синенькую
бумажку ее несчастье стоило. На другой день девке объявляли через старосту, что она — невеста вдовца и должна навсегда покинуть родной дом и родную деревню. Поднимался вой, плач, но «задаток» был уже взят — не
отдавать же назад!
Санин отвесил четверть фунта, отыскал
бумажку, сделал из нее рожок, завернул лепешки, просыпал их, завернул опять, опять просыпал,
отдал их, наконец, получил деньги…
— Панталеоне! — шепнул Санин старику, — если… если меня убьют — все может случиться, — достаньте из моего бокового кармана
бумажку — в ней завернут цветок — и
отдайте эту
бумажку синьоре Джемме. Слышите? Вы обещаетесь?
Народы завистливы, мой друг. В Берлине над венскими
бумажками насмехаются, а в Париже — при виде берлинской
бумажки головами покачивают. Но нужно
отдать справедливость французским
бумажкам: все кельнера их с удовольствием берут. А все оттого, как объяснил мой приятель, краснохолмский негоциант Блохин (см."За рубежом"), что"у француза баланец есть, а у других прочиих он прихрамывает, а кои и совсем без баланцу живут".
Знал я ее за женщину прекрасной честности, да и горе ее такое трогательное, — думаю:
отдаст или не
отдаст — господь с ней, от полутораста рублей не разбогатеешь и не обеднеешь, а между тем у нее мучения на душе не останется, что она не все средства испробовала, чтобы «вручить»
бумажку, которая могла спасти ее дело.
— Если онпоручил тебе взять его, — сказала Мариорица,
отдавая свернутую
бумажку, — так я тебе верю.
Тут чрез камер-лакея подозвала к себе одного из дежурных пажей:
отдав ему роковую записку, сказала, как она досталась, и чтобы он вручил ее герцогу, когда тот будет проходить от государыни, и доложил бы ему, что
бумажку нужно назад.
У паперти Исакиевской церкви остановились они. Дверь в церковь была отворена; в темной глубине ее мелькала от лампады светлая, огненная точка. Молодая женщина взяла малютку с рук пестуна его, велела ему молиться и сама положила три глубоких земных поклона. Когда она встала, в глазах ее блистали слезы. Потом вынула из сумочки, на поясе висевшей, свернутую, крошечную
бумажку и три гроша и,
отдавая их слуге, сказала...
Войдя с заднего крыльца в девичью, Иван Миронов перекрестился, оттаял сосульки с бороды и, заворотив полу кафтана, достал кожаный кошелек и из него 8 рублей 50 копеек и
отдал сдачу, а купон, завернув в
бумажку, положил в кошелек.
Как мы собираемся уехать, а тут полковник подписал какую-то
бумажку и,
отдав ее Тумакову, сказал нам:"Ну, молодцы! поздравляю вас царскими солдатами!
Бенни
отдал ему деньги, которые извозчик пощупал, повертел и, наконец, с некоторою отчаянностию сунул… «Э, мол, была не была: настоящая, так настоящая, а красноярка так красноярка!» [Тогда на нижегородской ярмарке немало обращалось фальшивых
бумажек, фабрикованных будто бы где-то вблизи Красноярска и потому называвшихся в народе «красноярками». (Прим. Лескова.).]
— Чего мне врать: на свои глаза свидетелей не надо. При мне доктур вынял толстый-претолстый бумажник и
отдал Фатевне четыре четвертных
бумажки. После пришел доктуров кучер, увел лошадь, а доктурова жена захотела попробовать лошадку… Сели оба доктура в дрожки, проехали улицу, а лошадь как увидит овечку, да как бросится в сторону, через канаву — и понесла, и понесла. Оглобли изломала, дрожки изломала, а доктура лежат в канаве и кричат караул.
— Вот она бумажка-то! Четыреста целковых
отдал. Не кори дядю.
Его пример подействовал; два журналиста, в качестве литераторов, почли обязанностию написать каждый по теме; секретарь неаполитанского посольства и молодой <человек>, недавно возвратившихся из путешествия, бредя о Флоренции, положили в урну свои свернутые
бумажки; наконец, одна некрасивая девица, по приказанию своей матери, со слезами на глазах написала несколько строк по-италиянски, и покраснев по уши,
отдала их импровизатору, между тем как дамы смотрели на нее молча, с едва заметной усмешкою.
Я ему это в руки рупь-бумажку даю, а он мне самую эту рубаху скомканную
отдает.
Любовь Гордеевна. На, возьми. Только ты не смей читать при мне, а прочти после, когда я уйду. (Складывает
бумажку и
отдает ему; он прячет в карман.)
— Изволь. Только ведь за это ты должен
отдать мне свою душу! Пока петухи еще не запели, иди и подпиши вот на этой
бумажке, что
отдаешь мне свою душу.
Григорий Иванович. Как же-с. Везде, палаты бояр Романовых… Да позвольте, у меня тут на
бумажке все записано… (Роется в кармане.) Нет, не то. Ах, черт! Куда ж я ее девал?.. Не
отдал ли еще мамаше вместо трехрублевки.
Когда я
отдал капитану подарок матери (это было на моей квартире), он попросил оберточной
бумажки, тщательно завернул его и спрятал. Я много говорил ему о подробностях жизни его матери; капитан молчал. Когда я кончил, он отошел в угол и что-то очень долго накладывал трубку.
У тебя в портмоне лежит одна красненькая, а ему ты больше десяти рублей должен; попробуй завтра
отдать — Настеньке не на что будет красных порошков купить, и пойдешь по редакциям да по приятелям одолжаться трехрублевой
бумажкой…
Иларион читал, изредка получая по пятаку или гривеннику за обедню, и только уж когда поседел и облысел, когда жизнь прошла, вдруг видит, на
бумажке написано: «Да и дурак же ты, Иларион!» По крайней мере до пятнадцати лет Павлуша был неразвит и учился плохо, так что даже хотели взять его из духовного училища и
отдать в лавочку; однажды, придя в Обнино на почту за письмами, он долго смотрел на чиновников и спросил: «Позвольте узнать, как вы получаете жалованье: помесячно или поденно?»
Городищев (отводит Иннокентиева в сторону, и подавая
бумажку, шопотом). Будьте добр, Сидор Иваныч, найдите Семку,
отдайте. Мотивы приищет сам. Петь под окном.
Цены на оружие, на золото, на телеги и лошадей всё шли возвышаясь, а цены на
бумажки и на городские вещи всё шли уменьшаясь, так что в середине дня были случаи, что дорогие товары, как сукна, извозчики вывозили из-полу, а за мужицкую лошадь платили 500 рублей; мебель же, зеркала, бронзы
отдавали даром.