Неточные совпадения
Между моряками, зевая апатически, лениво смотрит «
в безбрежную даль»
океана литератор, помышляя о том, хороши ли гостиницы
в Бразилии, есть ли прачки на Сандвичевых
островах, на чем ездят
в Австралии?
Я с большей отрадой смотрел на кафров и негров
в Африке, на малайцев по
островам Индийского
океана, но с глубокой тоской следил
в китайских кварталах за общим потоком китайской жизни, наблюдал подробности и попадавшиеся мне ближе личности, слушал рассказы других, бывалых и знающих людей.
Полюбовавшись на скалистый угрюмый утес, составляющий северную оконечность
острова, мы пустились далее и вышли
в Тихий
океан. Тихий!
Китайское море. — Шквалы. — Выход
в Тихий
океан. — Ураган. — Штили и жары. —
Остров Пиль, порт Ллойд. — Корвет «Оливуца» и транспорт Американской компании «Князь Меншиков». — Курьеры из России. — Поселенцы. — Прогулка, обед и вечер на берегу.
Вспомнил я еще, что недалеко от ликейцев — Манила, что там проматываются на пари за бои петухов; что еще на некоторых
островах Тихого
океана страсть к игре свирепствует, как
в любом европейском клубе.
До сих пор жители многих
островов Восточного
океана,
в том числе японцы, канаки (на Сандвичевых
островах) и ликейцы, букву л заменяют буквой р.
Теперь перенесемся
в Восточный
океан,
в двадцатые градусы северной широты, к другой «опасной» минуте, пережитой у Ликейских
островов, о которой я ничего не сказал
в свое время. Я не упоминаю об урагане, встреченном нами
в Китайском море, у группы
островов Баши, когда у нас зашаталась грот-мачта, грозя рухнуть и положить на бок фрегат. Об этом я подробно писал.
И вдруг неожиданно суждено было воскресить мечты, расшевелить воспоминания, вспомнить давно забытых мною кругосветных героев. Вдруг и я вслед за ними иду вокруг света! Я радостно содрогнулся при мысли: я буду
в Китае,
в Индии, переплыву
океаны, ступлю ногою на те
острова, где гуляет
в первобытной простоте дикарь, посмотрю на эти чудеса — и жизнь моя не будет праздным отражением мелких, надоевших явлений. Я обновился; все мечты и надежды юности, сама юность воротилась ко мне. Скорей, скорей
в путь!
Когда мы обогнули восточный берег
острова и повернули к южному, нас ослепила великолепная и громадная картина, которая как будто поднималась из моря, заслонила собой и небо, и
океан, одна из тех картин, которые видишь
в панораме, на полотне, и не веришь, приписывая обольщению кисти.
Получая новые впечатления от жизни, будет ли то Ледовитый
океан или
остров Цейлон, эскимосы или зулусы, бразильские бабочки или вороны, Большая Медведица или Солнце, — во всем этом человек ощущает себя
в имманентном мире, едином во всем многообразии.
Вероятно, он был доставлен на
остров не один, так как
в 1858 г. уголь близ Дуэ добывался уже при участии каторжных (см. «С Амура и <с> берегов Великого
океана»
в «Московских ведомостях», 1874 г., № 207).
Если
в старину, когда каждый народ подчинялся одной неограниченной власти своего верховного обоготворяемого владыки и представлялся сам себе как бы
островом среди постоянно стремящегося залить его
океана, если тогда патриотизм и имел смысл и представлялся добрым делом, то
в наше время, когда пережитое уже народами чувство требует от людей прямо противоположного тому, чего требует их разум, нравственное чувство, религия — признания равенства и братства всех людей, патриотизм не может представляться не чем иным, как только самым грубым суеверием.
Солнце быстро катилось к закату и скоро зажгло пылающим заревом далекий горизонт, расцвечивая небо волшебными переливами всевозможных красок и цветов, то ярких, то нежных, и заливая блеском пурпура и золота и полосу
океана и обнаженные верхушки вулканических гор высокого зеленеющего
острова, резко очерченного
в прозрачной ясности воздуха.
Прежде на благодатном
острове, климат которого, благодаря его положению среди
океана, один из лучших
в мире, не было никаких болезней, и люди умирали от старости, если преждевременно не погибали
в пастях акул, на ловлю которых они отправлялись
в океан и там, бросившись с лодчонки
в воду, ныряли с ножами
в руках, храбро нападая на хищников, мясо которых незаслуженно прежде ценили.
Спустили на воду катер, и через десять минут дружной гребли по тихому, будто замершему
океану, переливающемуся зыбью, несколько офицеров
в сопровождении мистера Кенеди поднимались на палубу «Петрели», имея для дамы
в виде гостинца несколько ананасов, бананов и апельсинов, сохранившихся с
островов Зеленого мыса.
Ашанин, занятый отчетом, почти не съезжал на берег и только раз был с Лопатиным
в маленьком чистеньком японском городке. Зашел
в несколько храмов, побывал
в лавках и вместе с Лопатиным не отказал себе
в удовольствии, особенно любимом моряками: прокатился верхом на бойком японском коньке за город по морскому берегу и полюбовался чудным видом, открывающимся на одном месте
острова — видом двух водяных пространств, разделенных узкой береговой полосой Тихого
океана и Японского моря.
В эту самую минуту среди замка вспыхнул огненный язык, который, казалось, хотел слизать ходившие над ним тучи; дробный, сухой треск разорвал воздух, повторился
в окрестности тысячными перекатами и наконец превратился
в глухой, продолжительный стон, подобный тому, когда ураган гулит
океан, качая его
в своих объятиях;
остров обхватило облако густого дыма, испещренного черными пятнами, представлявшими неясные образы людей, оружий, камней; земля задрожала; воды, закипев, отхлынули от берегов
острова и, показав на миг дно свое, обрисовали около него вспененную окрайницу; по озеру начали ходить белые косы; мост разлетелся — и вскоре, когда этот ад закрылся, на месте, где стояли замок, кирка, дом коменданта и прочие здания, курились только груды щебня, разорванные стены и надломанные башни.
Ключ и замок словам моим“; или — плюнув трижды и показав больному глазу кукиш, трижды шепчут: „Ячмень, ячмень, на тебе кукиш; что хочешь, то купишь; купи себе топорок, руби себя поперек!“
В заговорах от крови постоянно упоминается девица и шелк: знахарь сжимает рану и трижды говорит, не переводя духу: „На море
Океане, на
острове Буяне, девица красным толком шила; шить не стала, руда перестала“.
— Море, — жгуче говорил он, — синее око земли, устремлённое
в дали небес, созерцает оно надмирные пространства, и во влаге его, живой и чуткой, как душа, отражаются игры звёзд — тайный бег светил. И если долго смотреть на волнение моря, то и небеса кажутся отдалённым
океаном, звёзды же — золотые
острова в нём.
А вокруг все замерло. Горный берег реки, бедные юрты селения, небольшая церковь, снежная гладь лугов, темная полоса тайги — все погрузилось
в безбрежное туманное море. Крыша юрты, с ее грубо сколоченною из глины трубой, на которой я стоял с прижимавшеюся к моим ногам собакой, казалась
островом, закинутым среди бесконечного, необозримого
океана… Кругом — ни звука… Холодно и жутко… Ночь притаилась, охваченная ужасом — чутким и напряженным.
Впереди, милях
в двух, лежал
океан, сзади шел узкий проход, стиснутый клиньями
острова и материка.
Есть
остров на том
океане —
Пустынный и мрачный гранит.
На
острове том есть могила,
А
в ней император зарыт.
Герой его научно-фантастического романа «
Остров доктора Моро» (1896) на затерянном
в океане острове путем хирургических операций очеловечивает животных, превращая их
в подобия людей.