Неточные совпадения
Отъезда
день давно просрочен,
Проходит и последний срок.
Осмотрен, вновь обит, упрочен
Забвенью брошенный возок.
Обоз
обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много всякого добра.
И вот в избе между слугами
Поднялся шум, прощальный плач:
Ведут на двор осьмнадцать кляч...
Вдруг в один
день, подходя к окну
обычным порядком, с трубкой и чашкой в руках, заметил он во дворе движенье и некоторую суету.
Казалось бы, заснуть в этом заслуженном покое и блаженствовать, как блаженствуют обитатели затишьев, сходясь трижды в
день, зевая за
обычным разговором, впадая в тупую дремоту, томясь с утра до вечера, что все передумано, переговорено и переделано, что нечего больше говорить и делать и что «такова уж жизнь на свете».
По указанию календаря наступит в марте весна, побегут грязные ручьи с холмов, оттает земля и задымится теплым паром; скинет крестьянин полушубок, выйдет в одной рубашке на воздух и, прикрыв глаза рукой, долго любуется солнцем, с удовольствием пожимая плечами; потом он потянет опрокинутую вверх
дном телегу то за одну, то за другую оглоблю или осмотрит и ударит ногой праздно лежащую под навесом соху, готовясь к
обычным трудам.
Илья Ильич жил как будто в золотой рамке жизни, в которой, точно в диораме, только менялись
обычные фазисы
дня и ночи и времен года; других перемен, особенно крупных случайностей, возмущающих со
дна жизни весь осадок, часто горький и мутный, не бывало.
Потом он задумывался, задумывался все глубже. Он чувствовал, что светлый, безоблачный праздник любви отошел, что любовь в самом
деле становилась долгом, что она мешалась со всею жизнью, входила в состав ее
обычных отправлений и начинала линять, терять радужные краски.
С своей стороны, Алексей Александрович, вернувшись от Лидии Ивановны домой, не мог в этот
день предаться своим
обычным занятиям и найти то душевное спокойствие верующего и спасенного человека, которое он чувствовал прежде.
С книгой под мышкой он пришел наверх; но в нынешний вечер, вместо
обычных мыслей и соображений о служебных
делах, мысли его были наполнены женою и чем-то неприятным, случившимся с нею.
— Знает ли он или нет, — сказал Вронский своим
обычным твердым и спокойным тоном, — знает ли он или нет, нам до этого
дела нет. Мы не можем… вы не можете так оставаться, особенно теперь.
Вернувшись в начале июня в деревню, он вернулся и к своим
обычным занятиям. Хозяйство сельское, отношения с мужиками и соседями, домашнее хозяйство,
дела сестры и брата, которые были у него на руках, отношения с женою, родными, заботы о ребенке, новая пчелиная охота, которою он увлекся с нынешней весны, занимали всё его время.
«Надоели мне ее таинственные
дела и странные знакомства», — ложась спать, подумал он о Марине сердито, как о жене. Сердился он и на себя; вчерашние думы казались ему наивными, бесплодными,
обычного настроения его они не изменили, хотя явились какие-то бескостные мысли, приятные своей отвлеченностью.
— Понимаю — материн сожитель. Что же ты сконфузился? Это —
дело обычное. Женщины любят это — пышность и все такое. Какой ты, брат, щеголь, — внезапно закончил, он.
Преступление открыто при таких обстоятельствах: обычно по воскресеньям М. П. Зотова закрывала свой магазин церковной утвари в два часа
дня, но вчера торговцы Большой Торговой улицы были крайне удивлены тем, что в
обычное время магазин не закрыт, хотя ни покупателей, ни хозяйки не замечалось в нем.
— Хотя невероятное становится
обычным в наши
дни.
— Выбираем ненужное, — на баррикаду нашу, — сказала она просто, как о
деле обычном, житейском, и, отвернувшись, прибавила с упреком: — Вам бы, одному-то, не гулять, Варюша беспокоится…
Назван был рассказ «
Обычное», и в нем изображался ряд мелких, ненаказуемых преступлений, которые наполняют мещанский
день.
Однако не совсем
обычное имя ребенка с первых же
дней жизни заметно подчеркнуло его.
«Усадьбы поджигать», — равнодушно подумал Самгин, как о
деле —
обычном для Николая, а тот сказал строгим голосом...
Потом опять все вошло в
обычную колею, и
дни текли однообразно.
Я был один в этом океане и нетерпеливо ждал другого
дня, когда Лондон выйдет из ненормального положения и заживет своею
обычною жизнью.
Вам хочется знать, как я вдруг из своей покойной комнаты, которую оставлял только в случае крайней надобности и всегда с сожалением, перешел на зыбкое лоно морей, как, избалованнейший из всех вас городскою жизнию,
обычною суетой
дня и мирным спокойствием ночи, я вдруг, в один
день, в один час, должен был ниспровергнуть этот порядок и ринуться в беспорядок жизни моряка?
Произошел
обычный прием, и тут в первый раз в жизни пришлось глуповцам на
деле изведать, каким горьким испытаниям может быть подвергнуто самое упорное начальстволюбие.
Мало-помалу
день принял свой
обычный рабочий вид.
На следующий
день, в воскресенье, в 5 часов утра, когда в женском коридоре тюрьмы раздался
обычный свисток, не спавшая уже Кораблева разбудила Маслову.
«Играющие» тогда уже стало
обычным словом, чуть ли не характеризующим сословие, цех, дающий, так сказать, право жительства в Москве. То и
дело полиции при арестах приходилось довольствоваться ответами на вопрос о роде занятий одним словом: «играющий».
И с песнями вкатываются толпы в роскошный вестибюль «Эрмитажа», с зеркалами и статуями, шлепая сапогами по белокаменной лестнице, с которой предупредительно сняты, ради этого
дня,
обычные мягкие дорогие ковры.
Мы обыкновенно думаем о завтрашнем
дне, о будущем годе, в то время как надобно обеими руками уцепиться за чашу, налитую через край, которую протягивает сама жизнь, не прошенная, с
обычной щедростью своей, — и пить и пить, пока чаша не перешла в другие руки.
В мучениях доживал я до торжественного
дня, в пять часов утра я уже просыпался и думал о приготовлениях Кало; часов в восемь являлся он сам в белом галстуке, в белом жилете, в синем фраке и с пустыми руками. «Когда же это кончится? Не испортил ли он?» И время шло, и
обычные подарки шли, и лакей Елизаветы Алексеевны Голохвастовой уже приходил с завязанной в салфетке богатой игрушкой, и Сенатор уже приносил какие-нибудь чудеса, но беспокойное ожидание сюрприза мутило радость.
Сквозь
обычную беззаботность и приемы женщины, привыкшей к поклонению с первого
дня рождения, прозвучала совершенно особенная нотка.
На другой
день после своего разговора с Бахаревым Привалов решился откровенно обо всем переговорить с Ляховским. Раз, он был опекуном, а второе, он был отец Зоси; кому же было ближе знать даже самое скверное настоящее. Когда Привалов вошел в кабинет Ляховского, он сидел за работой на своем
обычном месте и даже не поднял головы.
Коля провел князя недалеко, до Литейной, в одну кафе-биллиардную, в нижнем этаже, вход с улицы. Тут направо, в углу, в отдельной комнатке, как старинный
обычный посетитель, расположился Ардалион Александрович, с бутылкой пред собой на столике и в самом
деле с «Indеpendance Belge» в руках. Он ожидал князя; едва завидел, тотчас же отложил газету и начал было горячее и многословное объяснение, в котором, впрочем, князь почти ничего не понял, потому что генерал был уж почти что готов.
Идут
дни за
днями, идет в Луповицах
обычная жизнь своей чередою.
Все
дело в должном ходу, и всему будет хорошее совершенье, — с
обычной грубостью ответил Корней.
Не дивили свах речи Татьяны Андревны — речи те были
обычные, исстари заведенные; завсегда говорятся они, будь невеста хоть совсем старуха, хоть такая перезрелая
дева, по народному присловью, на том свете какой козлов пасти.
Только что намекнула об этом она матери Макрине, та с
обычной для нее ловкостью на лад затеянное
дело поставила.
В тот
день, после
обычного крестного хода на воду, купцы по лавкам служили благодарные молебны за окончание
дел и раздавали при этом щедрую милостыню.
Он сам, по-видимому, сознавал, что конец недалеко, так что однажды, когда Анфиса Порфирьевна, отдав
обычную дань (она все еще трусила, чтобы
дело не всплыло наружу) чиновникам, укорила его: «Смерти на тебя, постылого, нет», — он смиренно отвечал...
Аудиенция кончена. Деловой
день в самом разгаре, весь дом приходит в
обычный порядок. Василий Порфирыч роздал детям по микроскопическому кусочку просфоры, напился чаю и засел в кабинет. Дети зубрят уроки. Анна Павловна тоже удалилась в спальню, забыв, что голова у нее осталась нечесаною.
Но вот наконец его
день наступил. Однажды, зная, что Милочка гостит у родных, он приехал к ним и, вопреки обыкновению, не застал в доме никого посторонних. Был темный октябрьский вечер; комната едва освещалась экономно расставленными сальными огарками; старики отдыхали; даже сестры точно сговорились и оставили Людмилу Андреевну одну. Она сидела в гостиной в
обычной ленивой позе и не то дремала, не то о чем-то думала.
Как бы ни были мало развиты люди, все же они не деревянные, и общее бедствие способно пробудить в них такие струны, которые при
обычном течении
дел совсем перестают звучать.
Днем Арсений Потапыч ведет
обычную деятельную жизнь.
— Аль уж в самом
деле попрощаться с матушкой-то? — смеясь, молвила, обращаясь к подругам, головщица и, приняв степенный вид, стала перед образами класть земные поклоны, творя вполголоса
обычную молитву прощения. Кончив ее, Марьюшка обратилась к матушке Виринее, чинно сотворила перед нею два уставные «метания», проговоривши вполголоса...
— Девку выкрали! — спокойно промолвит прохожий и пойдет своим путем, не думая больше о встрече.
Дело обычное. Кто в лесах за Волгой свадеб уходом не видывал?..
Достаточно в этом отношении указать хотя бы на его фельетон"Новая группа людей", помещенный когда-то в"Новостях", в котором он, вооруженный большими знаниями по психопатологии, указывал на вредные последствия выдвигавшегося в то время псевдонаучного понятия о психопатии как основании для невменяемости и пагубное влияние слушания таких
дел при открытых дверях суда на нервных юношей и истерически настроенных
обычных посетительниц судебных заседаний.
Долина тихая дремала,
В ночной одетая туман,
Луна во мгле перебегала
Из тучи в тучу и курган
Мгновенным блеском озаряла.
Под ним в безмолвии Руслан
Сидел с
обычною тоскою
Пред усыпленною княжною.
Глубоку думу думал он,
Мечты летели за мечтами,
И неприметно веял сон
Над ним холодными крылами.
На
деву смутными очами
В дремоте томной он взглянул
И, утомленною главою
Склонясь к ногам ее, заснул.
И вспомнил он свою Полтаву,
Обычный круг семьи, друзей,
Минувших
дней богатство, славу,
И песни дочери своей,
И старый дом, где он родился,
Где знал и труд и мирный сон,
И всё, чем в жизни насладился,
Что добровольно бросил он,
И для чего?
Этот вопрос стал центром в разыгравшемся столкновении. Прошло
дня два, о жалобе ничего не было слышно. Если бы она была, — Заруцкого прежде всего вызвал бы инспектор Рущевич для
обычного громового внушения, а может быть, даже прямо приказал бы уходить домой до решения совета. Мы ждали… Прошел
день совета… Признаков жалобы не было.
А между тем что-то все-таки раскрылось, и на одно мгновение из-за ясного
дня выглянуло что-то таинственное, скрытое, невидимое в
обычное время.
Все это я узнал по позднейшим рассказам, а самого Коляновского помню вполне ясно только уже в последние
дни его жизни. Однажды он почувствовал себя плохо, прибег к
обычному средству, но оно не помогло. Тогда он сказал жене...
Давно уже прошло
обычное время для обеда, который бывает ранее в
день разговенья.