Неточные совпадения
Нельзя нормально познавать без
этики познания не потому, что логика и гносеология имеют исключительно дело с
нормами долженствования, а потому, что познание есть функция жизни и предполагает здоровую жизнь познающего.
Только
этика творчества может победить искалечение и иссушение человеческой души отвлеченной добродетелью, отвлеченной идеей, превращенной в
норму и правила.
Этика законническая, нормативная, для которой свобода есть лишь условие выполнения
нормы добра, не понимает трагизма нравственной жизни.
Этика творчества отличается от
этики закона и
нормы прежде всего тем, что для нее нравственная задача есть неповторимо индивидуальная творческая задача.
Телеологическая
этика всегда обнаруживает отсутствие нравственного воображения, ибо мыслит цель как
норму должного, а не как образ, т. е. порождение творческой энергии жизни.
Этика закона, как
этика греха, узнается потому, что она знает отвлеченное добро, отвлеченную
норму добра, но не знает человека, человеческой личности, неповторимой индивидуальности и ее интимной внутренней жизни.
В этом граница
этики закона и
нормы.
Этика закона и
нормы не понимает еще творческого характера нравственного акта, и потому неизбежен переход к
этике творчества,
этике истинного призвания и назначения человека.
И если жалость находит себе мало места в
этике закона и
нормы, то тем хуже для нее.
В соотношениях
этики и социологии отражается мировая подавленность нравственной жизни социальностью, социальной дисциплиной и социальными
нормами.
Трагичность и парадоксальность
этики связаны с тем, что основной ее вопрос совсем не вопрос о нравственной
норме и нравственном законе, о добре, а вопрос об отношениях между свободой Бога и свободой человека.
Этика имеет дело не с бессильными, висящими в воздухе
нормами и законами, а с реальными нравственными энергиями и с обладающими силой качествами.
Этика закона и значит прежде всего, что субъектом нравственной оценки является общество, а не личность, что общество устанавливает нравственные запреты, табу, законы и
нормы, которым личность должна повиноваться под страхом нравственного отлучения и кары.
Этика в глубоком смысле слова должна быть учением о пробуждении человеческого духа, а не сознания, творческой духовной силы, а не закона и
нормы.
Этика может быть совершенно равнодушной к проблеме зла и нимало ей не мучиться, потому что она остается замкнутой и самодовольной в своих законах и
нормах и верит, что «добро» всегда право по отношению к самому факту существования «зла».
И это предполагает построение новой
этики, основанной не на
нормах и законах сознания, а на благостной духовной энергии.
Кантовская
этика закона противополагает себя принципу эвдемонизма, счастья как цели человеческой жизни, но под счастьем и эвдемонизм понимает отвлеченную
норму добра и совсем не интересуется счастьем живой неповторимой индивидуальной человеческой личности.
Евангельская
этика основана на бытии, а не на
норме, она жизнь предпочитает закону.
Этика должна быть не учением о
нормах добра, а учением о добре и зле.
Этика не есть кодификация традиционных нравственных
норм и оценок.
Персоналистическая
этика как раз и обозначает тот выход из «общего», который Киркегардт и Шестов считают разрывом с
этикой, отождествляя её с общеобязательными
нормами.