Многие сторонники и выразители культурного ренессанса оставались левыми, сочувствовали революции, но было охлаждение к социальным вопросам, была поглощенность
новыми проблемами философского, эстетического, религиозного, мистического характера, которые оставались чуждыми людям, активно участвовавшим в социальном движении.
Неточные совпадения
Только
новое сознание в христианстве, только понимание его как религии не только личного, но и социального и космического преображения, т. е. усиление в христианском сознании мессианства и пророчества, может привести к разрешению мучительной
проблемы отношений человека и общества.
Очевидно, здесь мы сталкиваемся и с центральной
проблемой мистики А. Н. Шмидт.]; в
Новом Завете она определяется уже прямо как «Невеста» или «Жена Агнца», и в образе единения Христа и Церкви освящается христианский брак.
Но здесь мы действительно имеем
проблему, которая превышает наши человеческие силы, здесь нужно религиозное событие,
новый опыт и
новое слово.
Это не
проблема плоти, как у Мережковского, не
проблема освящения космоса, как в софиологическом течении, а
проблема творчества,
проблема новой религиозной антропологии.
Проблема нового религиозного сознания в христианстве для меня стояла иначе, иначе формулировалась, чем в других течениях русской религиозной мысли начала XX века.
Необходимо установить различие между русской творческой религиозной мыслью, которая по-новому ставит
проблему антропологическую и космологическую, и официальным монашески-аскетическим православием, для которого авторитет «Добротолюбия» стоит выше авторитета Евангелия.
Социализм и анархизм — предельные этапы
новой истории, последние соблазны человечества, и страшны они своим внешним сходством с формами
новой теократии, призванной окончательно разрешить
проблемы хлеба и власти, всех насытить и освободить.
Социализм и анархизм, декадентство и мистика, разочарование в науке и пустота новейшей философии, небывалое еще ощущение личности и сознание неизбежности
нового общества, мучительное обострение
проблемы пола — все это ведет к какому-то пределу, к таинственному еще разрешению.
Вся
новая философия пошла по тому отвлеченно-рационалистическому пути, на котором не могут быть решены поставленные нами
проблемы.
Проблема нового религиозного сознания и есть прежде всего
проблема творчества,
проблема теургии.
Весь опыт
новой философии громко свидетельствует о том, что
проблемы реальности, свободы и личности могут быть истинно поставлены и истинно решены лишь для посвященных в тайны христианства, лишь в акте веры, в котором дается не призрачная, а подлинная реальность и конкретный гнозис.
Мир развился до
новых, небывалых
проблем и противоречий, до небывалого обострения сознания.
А наряду с этим возрождается интерес к философским
проблемам, с
новой силой ощущается потребность в философском пересмотре основ миросозерцания, вновь беспокоит вековечно-метафизическое.
В оригенизме, старом и
новом, в отрицании ада и утверждении всеобщего спасения есть, расслабляющий филантропизм и сказывается гностическое бессилие решить
проблему зла.
Все антиномии, связанные с
проблемой свободы и необходимости, не только переносятся на природу ада, но и очень обостряются в применении к ней, порождая
новые затруднения.
По-новому выдвигает эту
проблему Гейдеггер в «Sein und Zeit», но у него время связано с заботой, а не с творчеством.
Но у него по-новому поставлена
проблема личности, не без влияния М. Шелера.
Проблема пола есть основная
проблема философской антропологии, и она стоит в центре
новой этики.
И
проблема творчества есть
проблема о том, возможно ли
новое, небывшее.
И тогда в
новом виде представляется
проблема конца истории.
Философия
новых времен была слишком поглощена
проблемой науки, поразившей человеческое воображение.
Трудность
проблемы символизма в том, что, с одной стороны, всякое искусство символично, с другой стороны, есть
новое символическое искусство, которое знаменует нарождение
новой души и небывшей еще формы творчества.
Мы стоим перед
проблемой христианского бытия, а не христианской культуры, перед
проблемой претворения культуры в бытие, «наук и искусств» в
новую жизнь, в
новое небо и
новую землю.
Все это вплотную поставило перед сознанием народнической интеллигенции политическую
проблему и привело к выработке
новых методов борьбы.
Одно ясно:
проблема эта не может быть лишь
проблемой новой организации общества, она неизбежно есть
проблема новой душевной структуры человека,
проблема нового человека.
Это и ставит
проблему новой творческой духовности, которая преодолевает и пассивное созерцание прошлого, и пассивный актуализм современности.
С этим связана
проблема новой духовности, которая соединяет созерцание и активность, духовную сосредоточенность и борьбу.
Проблема новой духовности поставлена кризисом духа в мире, который принимает формы отрицания духа и духоборчества.
В
проблеме зла мы прикасаемся к предельной тайне, и ее не может миновать
новый тип духовности.
Но мистика обнаруживает противоречия духовной жизни, и она приводит к
проблеме новой духовности.
Философская мысль недостаточно уделяла места
проблеме зла, древняя мысль больше,
новая мысль меньше.
Проблема творчества есть основная
проблема новой духовности.
Будет поставлена
проблема о религиозном смысле и религиозном освящении труда, который не хотела знать
новая история, так как стремилась освободить человека и классы от бремени труда.