Неточные совпадения
В свою
деревню в ту же пору
Помещик
новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал.
По имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В
деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Всё думать, думать об одном
И день и ночь до
новой встречи.
Вперед, вперед, моя исторья!
Лицо нас
новое зовет.
В пяти верстах от Красногорья,
Деревни Ленского, живет
И здравствует еще доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян,
Картежной шайки атаман,
Глава повес, трибун трактирный,
Теперь же добрый и простой
Отец семейства холостой,
Надежный друг, помещик мирный
И даже честный человек:
Так исправляется наш век!
Но крепко набрался каких-то
новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В
деревне книги стал читать.
Старик Обломов как принял имение от отца, так передал его и сыну. Он хотя и жил весь век в
деревне, но не мудрил, не ломал себе головы над разными затеями, как это делают нынешние: как бы там открыть какие-нибудь
новые источники производительности земель или распространять и усиливать старые и т. п. Как и чем засевались поля при дедушке, какие были пути сбыта полевых продуктов тогда, такие остались и при нем.
Если же не это, так он звал Обломова в
деревню, поверить свои дела, встряхнуть запущенную жизнь мужиков, поверить и определить свой доход и при себе распорядиться постройкой
нового дома.
Он сел и задумался. Много передумал он в эти полтора часа, много изменилось в его мыслях, много он принял
новых решений. Наконец он остановился на том, что сам поедет с поверенным в
деревню, но прежде выпросит согласие тетки на свадьбу, обручится с Ольгой, Ивану Герасимовичу поручит отыскать квартиру и даже займет денег… немного, чтоб свадьбу сыграть.
— Послушай, Ольга, не гляди на меня так: мне страшно! — сказал он. — Я передумал: совсем иначе надо устроить!.. — продолжал потом, постепенно понижая тон, останавливаясь и стараясь вникнуть в этот
новый для него смысл ее глаз, губ и говорящих бровей, — я решил сам ехать в
деревню, вместе с поверенным… чтоб там… — едва слышно досказал он.
— На
новую квартиру, в
деревню, самому! Какие ты все отчаянные меры предлагаешь! — с неудовольствием сказал Обломов. — Нет чтоб избегнуть крайностей и придержаться средины…
— Ступай в
деревню сам: без этого нельзя; пробудь там лето, а осенью прямо на
новую квартиру и приезжай. Я уж похлопочу тут, чтоб она была готова.
Он должен был признать, что другой успел бы написать все письма, так что который и что ни разу не столкнулись бы между собою, другой и переехал бы на
новую квартиру, и план исполнил бы, и в
деревню съездил бы…
И опять, как прежде, ему захотелось вдруг всюду, куда-нибудь далеко: и туда, к Штольцу, с Ольгой, и в
деревню, на поля, в рощи, хотелось уединиться в своем кабинете и погрузиться в труд, и самому ехать на Рыбинскую пристань, и дорогу проводить, и прочесть только что вышедшую
новую книгу, о которой все говорят, и в оперу — сегодня…
Он лег на спину и заложил обе руки под голову. Илья Ильич занялся разработкою плана имения. Он быстро пробежал в уме несколько серьезных, коренных статей об оброке, о запашке, придумал
новую меру, построже, против лени и бродяжничества крестьян и перешел к устройству собственного житья-бытья в
деревне.
Поля совсем затоплены,
Навоз возить — дороги нет,
А время уж не раннее —
Подходит месяц май!»
Нелюбо и на старые,
Больней того на
новыеДеревни им глядеть.
Широкая дороженька,
Березками обставлена,
Далеко протянулася,
Песчана и глуха.
По сторонам дороженьки
Идут холмы пологие
С полями, с сенокосами,
А чаще с неудобною,
Заброшенной землей;
Стоят
деревни старые,
Стоят
деревни новые,
У речек, у прудов…
Леса, луга поемные...
Всё, что она видела, подъезжая к дому и проходя через него, и теперь в своей комнате, всё производило в ней впечатление изобилия и щегольства и той
новой европейской роскоши, про которые она читала только в английских романах, но никогда не видала еще в России и в
деревне.
Вернувшись в начале июня в
деревню, он вернулся и к своим обычным занятиям. Хозяйство сельское, отношения с мужиками и соседями, домашнее хозяйство, дела сестры и брата, которые были у него на руках, отношения с женою, родными, заботы о ребенке,
новая пчелиная охота, которою он увлекся с нынешней весны, занимали всё его время.
Николай Иваныч человек со влиянием: он известного конокрада заставил возвратить лошадь, которую тот свел со двора у одного из его знакомых, образумил мужиков соседней
деревни, не хотевших принять
нового управляющего, и т. д.
Чертопханов успокоился, подошел к Тихону Иванычу, взял его за руку, дерзко глянул кругом и, не встречая ни одного взора, торжественно, среди глубокого молчания, вышел из комнаты вместе с
новым владельцем благоприобретенной
деревни Бесселендеевки.
и несмотря на значительное уменьшение расходов, доходы Григорья Ивановича не прибавлялись; он и в
деревне находил способ входить в
новые долги; со всем тем почитался человеком не глупым, ибо первый из помещиков своей губернии догадался заложить имение в Опекунский совет: оборот, казавшийся в то время чрезвычайно сложным и смелым.
Промотав в Москве большую часть имения своего и на ту пору овдовев, уехал он в последнюю свою
деревню, где продолжал проказничать, но уже в
новом роде.
Затем, при помощи прочитанной еще в отрочестве по настоянию отца «Истории крестьянских войн в Германии» и «Политических движений русского народа», воображение создало мрачную картину: лунной ночью, по извилистым дорогам, среди полей, катятся от
деревни к
деревне густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют, черной массой катятся дальше, все возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все
новые, живые, черные валы.
Самгин слушал его суховатый баритон и сожалел, что англичанина не интересует пейзаж. Впрочем, пейзаж был тоже скучный — ровная, по-весеннему молодо зеленая самарская степь, черные полосы вспаханной земли, маленькие мужики и лошади медленно кружатся на плывущей земле, двигаются серые
деревни с желтыми пятнами
новых изб.
Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни и крики. Толпы толкавшегося народа были увеличены еще пришедшими из соседних
деревень. Парубки шалили и бесились вволю. Часто между колядками слышалась какая-нибудь веселая песня, которую тут же успел сложить кто-нибудь из молодых козаков. То вдруг один из толпы вместо колядки отпускал щедровку [Щедровки — песенки, распевавшиеся молодежью в канун
Нового года.] и ревел во все горло...
Яков был в черном фраке и белом галстуке, а Егорка, Петрушка и
новый, только что из
деревни взятый в лакеи Степка, не умевший стоять прямо на ногах, одеты были в старые, не по росту каждому, ливрейные фраки, от которых несло затхлостью кладовой. Ровно в полдень в зале и гостиной накурили шипучим куревом с запахом какого-то сладкого соуса.
Райский подошел сначала к одному, потом к другому окну. Из окон открывались виды на поля,
деревню с одной стороны, на сад, обрыв и
новый дом с другой.
Отправит ли их
новый барин куда-нибудь к себе в «
деревню, в глушь, в Саратов», а семью разбросает по другим вотчинам…
Привели раз на каторгу
новых колодников. Вечером все старые колодники собрались вокруг
новых и стали их расспрашивать, кто из какого города или
деревни и кто за какие дела. Аксенов тоже подсел на нары подле
новых и, потупившись, слушал, кто что рассказывал. Один из
новых колодников был высокий, здоровый старик лет 60-ти, с седой стриженой бородой. Он рассказывал, за что его взяли. Он говорил...
Я всегда мечтал о
деревне и надеялся, что отец купит
новое имение, хотя бы более скромное.
Зная хорошо, что значит даже простое слово Стабровского, Галактион ни на минуту не сомневался в его исполнении. Он теперь пропадал целыми неделями по
деревням и глухим волостям, устраивая
новые винные склады, заключая условия с крестьянскими обществами на открытие
новых кабаков, проверяя сидельцев и т. д. Работы было по горло, и время летело совершенно незаметно. Галактион сам увлекался своею работой и проявлял редкую энергию.
Галактион отлично понял его. Значит, отец хочет запрячь его в
новую работу и посадить опять в
деревню года на три. На готовом деле он рассчитывал управиться с Емельяном и Симоном. Это было слишком очевидно.
По месяцам Данило дома своего не видывал, а когда являлся в
деревню, рассказывал, что бродил по лесам,
нового смолья разыскивал.
Избу поновил, два
новых венца под нее подвел, проконопатил, покрыл
новым тесом, переложил печи, ухитил двор, холостые строенья кои исправил, кои заново поставил, словом — все в такой привел вид, что чистый, просторный чубаловский дом опять стал лучшим по
деревне и по всей окольности.
Жалко было якимовским с угодьями расставаться, однако ж они не очень тем обижались, потому что
новые помещики их всех до последнего с барщины на оброк перевели и отдали под пахоту господские поля, что подошли под самые
деревни. Зато в Миршени ни с того ни с сего сумятица поднялась.
Ей нравилась оживленная улица села, с постоянно открытыми лавками, в которых, по ее выражению, только птичьего молока нельзя было достать, и с еженедельным торгом, на который съезжались толпы народа из соседних
деревень; нравилась заболотская пятиглавая церковь с пятисотпудовым колоколом; нравилась
новая кипучая деятельность, которую представляло оброчное имение.
Он же носит воду и должен все прибрать и убрать в зимнице, а когда запасы подойдут к концу, ехать за
новыми в
деревню.
— По милости Господней всем я довольна, — сказала она. — Малое, слава Богу, есть, большего не надо. А вот что: поедешь ты завтра через
деревню Поляну, спроси там Артемья Силантьева, изба с самого краю на выезде… Третьего дня коровенку свели у него, четверо ребятишек мал мала меньше — пить-есть хотят… Без коровки голодают, а
новую купить у Артемья достатков нет… Помоги бедным людям Христа ради, сударыня.
И в тот же день во всяком дому появляются
новые серпы и
новые косы. Летошных нет, на придачу булыне пошли. А по осени «масляно рыло» возьмет свое. Деньгами гроша не получит, зато льном да пряжей туго-натуго нагрузит воза, да еще в каждой
деревне его отцом-благодетелем назовут, да не то что хлеб-соль — пшенники, лапшенники, пшенницы, лапшенницы на стол ему поставят… Появятся и оладьи, и пряженцы, и курочка с насести, и косушка вина ради почести булыни и знакомства с ним напередки́.
Мужицкой нищеты мы не видали. В нашей подгородной усадьбе крестьяне жили исправно, избы были
новые и выстроенные по одному образцу, в каждом дворе по три лошади, бабы даже франтили, имея доход с продажи в город молока, ягод, грибов. Нищенство или голытьбу в
деревне мы даже с трудом могли себе представать. Из дальних округ приходили круглый год обозы с хлебом, с холстом, с яблоками, свиными тушами, живностью, грибами.
Он кончил очень некрасной долей, растратив весь свой наследственный достаток. На его примере я тогда еще отроком, по пятнадцатому году, понимал, что у нас трудненько жилось всем, кто шел по своему собственному пути, позволял себе ходить в полушубке вместо барской шубы и открывать у себя в
деревне школу, когда никто еще детей не учил грамоте, и хлопотать о лишних заработках своих крестьян, выдумывая для них
новые виды кустарного промысла.
Когда мы оставляли
деревню, день был такой светлый, теплый, яркий; сельские работы кончались; на гумнах уже громоздились огромные скирды хлеба и толпились крикливые стаи птиц; все было так ясно и весело, а здесь, при въезде нашем в город, дождь, гнилая осенняя изморозь, непогода, слякоть и толпа
новых, незнакомых лиц, негостеприимных, недовольных, сердитых!
Дешерт долго не появлялся в нашем доме, и только от времени до времени доносились слухи о
новых его жестокостях в семье и на
деревне.
Потом мы поднялись на довольно крутой пригорок, на ровной поверхности которого стояло несколько
новых и старых недостроенных изб; налево виднелись длинная полоса воды, озеро Киишки и противоположный берег, довольно возвышенный, а прямо против нас лежала разбросанная большая татарская
деревня так называемых «мещеряков».
Для меня опять готовилось
новое зрелище; отложили лошадей, хотели спутать и пустить в поле, но как степные травы погорели от солнца и завяли, то послали в
деревню за свежим сеном и овсом и за всякими съестными припасами.
Нас ожидала
новая остановка и потеря времени: надо было заехать в
деревню Часовню, стоящую на самом берегу Волги, и выкормить лошадей, которые около суток ничего не ели.
У меня вертелось на уме и на языке
новое возражение в виде вопроса, но я заметил, что мать сердится, и замолчал; мы же в это самое время приехали на ночевку в
деревню Красный Яр, в двенадцати верстах от Симбирска и в десяти от переправы через Волгу.
Между тем Маланья, побуждаемая главным образом корыстью, ждала с великим нетерпением получить от синьковского барина
новое приглашение; когда же такового не последовало, она принялась разведывать, нет ли у нее соперницы, и весьма скоро дознала, что барин этот стал возжаться с своей крепостной крестьянкой из
деревни Федюхиной.
Мы въехали в довольно большую
деревню, в которой было два порядка изб; один из них был совершенно
новый, частью даже не вполне достроенный; другой порядок тоже не успел еще почернеть от времени.
Эти виды и предположения обсуждались на все лады, перемежаясь вздохами, ахами, напоминаниями о сердитых временах и известиями о
новых пожарах, происшедших в разных
деревнях по случаю Николина дня.
Вскоре он соскучился в
деревне и заторопился в Петербург — поскорее вступить в
новую самостоятельную жизнь.