Неточные совпадения
Скоро вокруг подносов и
графинов обстановилось ожерелье тарелок — икра, сыры, соленые грузди, опенки, да
новые приносы из кухни чего-то в закрытых тарелках, сквозь которые слышно было ворчавшее масло.
— Трудиться для Бога, трудами, постом спасать душу, — с гадливым презрением сказала
графиня Лидия Ивановна, — это дикие понятия наших монахов… Тогда как это нигде не сказано. Это гораздо проще и легче, — прибавила она, глядя на Облонского с тою самою ободряющею улыбкой, с которою она при Дворе ободряла молодых, смущенных
новою обстановкой фрейлин.
Когда он возвратился через несколько минут, Степан Аркадьич уже разговаривал с
графиней о
новой певице, а
графиня нетерпеливо оглядывалась на дверь, ожидая сына.
Он прежде относился холодно и даже враждебно к этому
новому учению и с
графиней Лидией Ивановной, увлекавшеюся им, никогда не спорил, а старательно обходил молчанием ее вызовы.
— Перемена не во внешнем положении, — строго сказала
графиня Лидия Ивановна, вместе с тем следя влюбленным взглядом за вставшим и перешедшим к Landau Алексеем Александровичем, — сердце его изменилось, ему дано
новое сердце, и я боюсь, что вы не вполне вдумались в ту перемену, которая произошла в нем.
Поговорив еще о
графине Катерине Ивановне и ее увлечении
новым религиозным направлением, которое Владимир Васильевич не осуждал и не оправдывал, но которое при его комильфотности, очевидно, было для него излишне, он позвонил.
Обедали у
графини Катерины Ивановны в половине восьмого, и обед подавался по
новому, еще невиданному Нехлюдовым способу.
Нехлюдов по нескольким словам понял, что они говорили про вторую новость петербургскую того времени, об эпизоде
нового сибирского губернатора, и что Mariette именно в этой области что-то сказала такое смешное, что
графиня долго не могла удержаться.
Я был влюблен в Херубима и в
графиню, и, сверх того, я сам был Херубим; у меня замирало сердце при чтении, и, не давая себе никакого отчета, я чувствовал какое-то
новое ощущение.
Наших беллетристов мы успели поглотить если не всех, то многих, включая и старых повествователей и самых тогда
новых, от Нарежного и Полевого до Соллогуба, Гребенки, Буткова, Зинаиды Р-вой, Юрьевой (мать А.Ф.Кони), Вонлярлярского, Вельтмана,
графини Ростопчиной, Авдеева — тогда «путейского» офицера на службе в Нижнем.
Для
новых лиц и
новых знакомств
графиня была почти недоступна.
Он частным образом узнал в дворянской опеке, что вследствие прошения
графини Варвары Павловны Завадской, опекун Шестова Князев устраняется от опекунства и над князем назначается
новый опекун, барон Адольф Адольфович Розен.
Наталья Федоровна Аракчеева загостилась в Москве у фон Зееманов, встретила
новый 1831 год и в конце марта этого года собралась было в деревню, но легкое нездоровье помешало осуществлению ее плана, и она задержалась в Москве еще на месяц, а затем в Москву долетели слухи о появлении в Петербурге и его окрестностях холеры, и Антон Антонович с Лидочкой положительно не отпустили от себя
графиню.
— Дорогая моя… Незабвенная! — с глубоким чувством говорила
графиня. — Бог свидетель, как тяжела моя судьба, но среди величайшего горя я останусь верна клятве, которую дала тебе, как и клятве, данной мною перед алтарем… Мне стоит посмотреть на твои дорогие черты, и в душе моей возрождаются
новые силы.
В это же время в доме
графини Нелидовой появилось
новое лицо.
Бейгуш торопил его отъездом, да Хвалынцев и сам желал поскорей расстаться с Петербургом, уйти в
новую среду, в
новую заманчивую деятельность, где ему в непродолжительном времени предстояла встреча с
графиней Цезариной, уже на варшавской почве. Он решил выехать завтрашний же день, а на сегодня сделать кое-какие последние приготовления к отъезду и в последний раз заехать к Цезарине — проститься до
нового свиданья.
Горданов бросил одну пару шаров за диван и с другою подошел к
графину, налил
новый стакан воды и подал его Висленеву.
Кавалер увлек
графиню Даллер при первых звуках
нового вальса.
Графиня Буксгевден, между многими хорошими свойствами, имела одно дурное, по мнению многих: высказывать все, что у нее было на уме. Она позволила себе несколько необдуманных выходок против
новых мероприятий.
— Paul! — закричала
графиня из-за ширмов, — пришли мне какой-нибудь
новый роман, только пожалуйста, не из нынешних.
Барышня подняла голову и сделала знак молодому человеку. Он вспомнил, что от старой
графини таили смерть ее ровесниц, и закусил себе губу. Но
графиня услышала весть, для нее
новую, с большим равнодушием.
Мать, — чудное слово, ореол честной женщины, подобно венцу украсит
новым блеском обаятельную красоту молодой
графини.
Графиня устроилась в одной комнате со своей дочерью, а Ольга Ивановна в кабинете доктора, из которого часть мебели и вещей перенесены были в очищенный хозяином светлый
новый сарайчик, куда и перебрался Федор Дмитриевич, и это помещение было немного удобнее походной палатки.
Он горел нетерпением услышать что-нибудь об
графине, и собрался ехать в адмиралтейство, надеясь там застать еще Корсакова, но дверь отворилась, и сам Корсаков явился опять; он уже представлялся государю — и по своему обыкновению казался очень собою доволен. «Entre nous», [Между нами.] сказал он Ибрагиму, «государь престранный человек, вообрази, что я застал его в какой-то холстяной фуфайке, на мачте
нового корабля, куда принужден я был карабкаться с моими депешами.
«Ну, что
графиня D.?» — «„
Графиня?“ она, разумеется, с начала очень была огорчена твоим отъездом; потом, разумеется, мало-по-малу утешилась и взяла себе
нового любовника; знаешь кого? длинного маркиза R.; что же ты вытаращил свои арапские белки? или всё это кажется тебе странным; разве ты не знаешь, что долгая печаль не в природе человеческой, особенно женской; подумай об этом хорошенько, а я пойду, отдохну с дороги; не забудь же за мною заехать».
Новая связь
графини стала скоро всем известна.
Как скоро положение
графини стало известно, толки начались с
новою силою. Чувствительные дамы ахали от ужаса; мужчины бились об заклад, кого родит
графиня: белого ли или черного ребенка. Эпиграммы сыпались на счет ее мужа, который один во всем Париже ничего не знал и ничего не подозревал.
Новое обстоятельство еще более запутало ее положение. Обнаружилось следствие неосторожной любви. Утешения, советы, предложения — всё было истощено и всё отвергнуто.
Графиня видела неминуемую гибель и с отчаянием ожидала ее.
Труднее было ему удалить от себя другое, милое воспоминание: часто думал он о
графини D., воображал ее справедливое негодование, слезы и уныние…. но иногда мысль ужасная стесняла его грудь: рассеяние большого света,
новая связь, другой счастливец — он содрогался; ревность начинала бурлить в африканской его крови, и горячие слёзы готовы были течь по его черному лицу.
Я бы, кажется, имела основание уподобить состояние бабушки с состоянием известной сверстницы Августа Саксонского,
графини Кόзель, когда ее заключили в замке. Обе они были женщины умные и с большими характерами, и обе обречены на одиночество, и обе стали анализировать свою религию, но Кόзель оторвала от своей Библии и выбросила в ров
Новый Завет, а бабушка это одно именно для себя только и выбрала и лишь это одно сохранила и все еще добивалась, где тут материк?
Графиня Пиннеберг жила роскошно и открыто в палатах французского резидента и искала
новых знакомств [В № 38 «Московских ведомостей», 1774, от 13 мая, напечатано известие из Венеции от 18 марта: «Князь Радзивил и его сестра учатся по-турецки и поедут в Рагузу, откуда, как сказывают, турецкая эскадра проводит их в Константинополь».
Но расчеты пленницы не увенчались успехом. Голицын не обратил особого внимания на
новое ее показание. Ему оставалось одно: исполняя повеление императрицы, обещать Елизавете брак с Доманским и даже возвращение в Оберштейн к князю Лимбургскому. Приехав нарочно для того в Петропавловскую крепость, он прежде всего отправился в комнату, занимаемую Доманским, и сказал ему, что брак его с той женщиной, которую знал он под именем
графини Пиннеберг, возможен и будет заключен хоть в тот же день, но с условием.
Последнее замечание сопровождалось
новым взглядом, направленным на графа.
Графине, очевидно, хотелось знать мнение мужа, чтобы потом не вышло привычного заключения, что все в доме творится без его совета и ведома.
В тот день Шерамуру, наперекор всем проискам буфетчика, прислали супу и котлет, а после обеда пришла
графиня и принесла
новых трактатцев и флакон.
Оскорбленный Пимфов садится, выпивает и отворачивает лицо в сторону. Наступает тишина. Мимо пьющих кухарка Феона проносит лохань с помоями. Слышится помойный плеск и визг облитой собаки. Безжизненное лицо Пимфова раскисает еще больше; вот-вот растает от жары и потечет вниз на жилетку. На лбу Яшкина собираются морщинки. Он сосредоточенно глядит на мочалистую говядину и думает… Подходит к столу инвалид, угрюмо косится на
графин и, увидев, что он пуст, приносит
новую порцию… Еще выпивают.
— Я теперь, граф, уже совершенно устроился на
новой квартире, — сообщил Берг, очевидно зная, что это слышать не могло не быть приятно; — и потому желал сделать так, маленький вечерок для моих и моей супруги знакомых. (Он еще приятнее улыбнулся.) Я хотел просить
графиню и вас сделать мне честь пожаловать к нам на чашку чая и… на ужин.
Приходили гувернеры, няни, Митинька, некоторые знакомые, и
графиня перечитывала письмо всякий раз с
новым наслаждением и всякий раз открывала по этому письму
новые добродетели в своем Николушке.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину ее жизни. Через месяц после известия о смерти Пети, заставшего ее свежею и бодрою пятидесятилетнею женщиной, она вышла из своей комнаты полумертвою и не принимающею участия в жизни — старухой. Но та же рана, которая наполовину убила
графиню, эта
новая рана вызвала Наташу к жизни.
Графиня, у которой разболелась голова от суеты и шума, лежала в
новой диванной с уксусными повязками на голове.
Графиня Марья побледнела от испуга и стала делать знаки сыну. Он замолк, и с минуту продолжалось страшное для
графини Марьи молчание. Она знала, как не любил Николай, чтоб его будили. Вдруг за дверью послышалось
новое кряхтение, движение, и недовольный голос Николая сказал...
Новостью дня в этот день в Петербурге была болезнь
графини Безуховой.
Графиня несколько дней тому назад неожиданно заболела, пропустила несколько собраний, которых она была украшением, и слышно было, что она никого не принимает и что вместо знаменитых петербургских докторов, обыкновенно лечивших ее, она вверилась какому-то итальянскому доктору, лечившему ее каким-то
новым и необыкновенным способом.
Не подав
нового повода к дуэли, князь Андрей считал вызов с своей стороны компрометирующим
графиню Ростову, и потому он искал личной встречи с Курагиным, в которой он намерен был найти
новый повод к дуэли.
События последнего года: пожар Москвы и бегство из нее, смерть князя Андрея и отчаяние Наташи, смерть Пети, горе
графини, всё это, как удар за ударом, падало на голову старого графа. Он, казалось, не понимал и чувствовал себя не в силах понять значение всех этих событий и, нравственно согнув свою старую голову, как будто ожидал и просил
новых ударов, которые бы его покончили. Он казался то испуганным и растерянным, то неестественно оживленным и предприимчивым.
— А вот как, — отвечал Николай. — Вы мне сказали, что это от меня зависит; я не люблю Анну Михайловну и не люблю Бориса, но они были дружны с нами и бедны. Так вот как! — и он разорвал вексель, и этим поступком слезами радости заставил рыдать старую
графиню. После этого молодой Ростов, уже не вступаясь более ни в какие дела, с страстным увлечением занялся еще
новыми для него делами псовой охоты, которая в больших размерах была заведена у старого графа.