Неточные совпадения
В таковой дремоте величания
власти возмечтали цари, что рабы их и прислужники, ежечасно предстоя взорам их, заимствуют их светозарности; что блеск царский, преломляяся, так сказать, в сих
новых отсветках, многочисленнее является и с сильнейшим отражением.
Самгин стоял не двигаясь, ожидая, что вот сейчас родится какая-то необыкновенная,
новая и чистая его мысль, неведомая никому, явится и насытит его ощущением
власти над хаосом.
Правительство знает это, но, по крайней памяти, боится, что христианская вера вредна для их законов и
властей. Пусть бы оно решило теперь, что это вздор и что необходимо опять сдружиться с чужестранцами. Да как? Кто начнет и предложит? Члены верховного совета? — Сиогун велит им распороть себе брюхо. Сиогун? — Верховный совет предложит ему уступить место другому. Микадо не предложит, а если бы и вздумал, так сиогун не сошьет ему
нового халата и даст два дня сряду обедать на одной и той же посуде.
Автономная
власть техники есть предельное выражение царства Кесаря,
новая его форма, непохожая на прежние формы.
Можно установить четыре периода в отношении человека к космосу: 1) погружение человека в космическую жизнь, зависимость от объектного мира, невыделенность еще человеческой личности, человек не овладевает еще природой, его отношение магическое и мифологическое (примитивное скотоводство и земледелие, рабство); 2) освобождение от
власти космических сил, от духов и демонов природы, борьба через аскезу, а не технику (элементарные формы хозяйства, крепостное право); 3) механизация природы, научное и техническое овладение природой, развитие индустрии в форме капитализма, освобождение труда и порабощение его, порабощение его эксплуатацией орудий производства и необходимость продавать труд за заработную плату; 4) разложение космического порядка в открытии бесконечно большого и бесконечно малого, образование
новой организованности, в отличие от органичности, техникой и машинизмом, страшное возрастание силы человека над природой и рабство человека у собственных открытий.
Отрицательным в демократиях является то, что они не столько ограничивают
власть, сколько переносят ее на
новый субъект.
В века
новой истории пытались рационализировать начало
власти, создав теорию социального договора.
Пассивная, рецептивная женственность в отношении государственной
власти — так характерна для русского народа и для русской истории [Это вполне подтверждается и русской революцией, в которой народ остается духовно пассивным и покорным
новой революционной тирании, но в состоянии злобной одержимости.].
С
властью объективизма, в реалистической или идеалистической форме, порывает лишь экзистенциальная философия, хотя она и принимает разные направления и может срываться в
новую форму объективизма, как, например, у Хайдеггера при освобождении от старой терминологии.
Ибо хотя «князь мира сего» посрамлен, и
власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего существа уже замещен «
новым», но он еще живет в нас; смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и зла.
Анархизм в своих построениях обычно не считается именно с этим инстинктом
власти, порождающим все
новые ее формы, он хочет побороть феноменологию
власти, не затрагивая ее онтологии.
Для того чтобы могло явиться
новое откровение о
власти, нужно, чтобы пред религиозным сознанием во всей остроте стала ее загадка.
Итак, на эмпирической поверхности происходит разложение религиозного начала
власти и торжествует секуляризация, а в мистической глубине подготовляется и назревает
новое откровение
власти — явление теократии, предваряющее ее окончательное торжество за порогом этого зона [Термин древнегреческой философии, означающий «жизненный век», «вечность»; в иудео-христианской традиции означает «мир», но не в пространственном смысле (космос), а в историческом и временном аспекте («век», «эпоха»).]
И справедливо напрашивается вопрос: если непорочность Богоматери обусловлена актом благодати, изъявшим из
власти естества самое ее зачатие и означающим как бы
новое творение, то ведь всемогущество Божие могло совершить это в любой момент истории человеческого рода и над любою из дщерей Евиных.
Когда же распространившееся христианство силою вещей сделалось и общеимперской религией, перед теократическим сознанием его встал
новый вопрос: какова же природа
власти христианского императора и поглощено ли в ней начало звериное божественным, иначе говоря, есть ли она теократия?
Сначала губернатор мне дал IV отделение, — тут откупные дела и всякие денежные. Я просил его переменить, он не хотел, говорил, что не имеет права переменить без воли другого советника. Я в присутствии губернатора спросил советника II отделения, он согласился, и мы поменялись.
Новое отделение было меньше заманчиво; там были паспорты, всякие циркуляры, дела о злоупотреблении помещичьей
власти, о раскольниках, фальшивых монетчиках и людях, находящихся под полицейским надзором.
У
нового духовенства не было понудительных средств, ни фантастических, ни насильственных; с той минуты, как
власть выпала из их рук, у них было одно орудие — убеждение, но для убеждения недостаточно правоты, в этом вся ошибка, а необходимо еще одно — мозговое равенство!
Мне мучительно было видеть людей раньше преследуемых, живших на нелегальном положении или в эмиграции, в
новой роли людей у
власти.
Павла, Христос даст свою
власть Отцу, а Отец-Разум снова воцарится, но уже на
новом небе и над
новою землей» [См.: И. Лернер. «Белинский».].
Даже революционно-социалистическое направление, которое не было анархическим, не представляло себе, после торжества революции, взятия
власти в свои руки и организации
нового государства.
Освободившаяся от
власти «общего» личность подчиняется
власти нового «общего» — социальности.
Рационализм, этот смертельный грех Запада, заложен уже в католичестве, в католической схоластике можно найти уже тот же рационализм и ту же
власть необходимости, что и в европейском рационализме
нового времени, в философии Гегеля, в материализме.
После тюрем, арестантского вагона и пароходного трюма в первое время чистые и светлые чиновницкие комнаты кажутся женщине волшебным замком, а сам барин — добрым или злым гением, имеющим над нею неограниченную
власть; скоро, впрочем, она свыкается со своим
новым положением, но долго еще потом слышатся в ее речи тюрьма и пароходный трюм: «не могу знать», «кушайте, ваше высокоблагородие», «точно так».
И везде почувствовалась гнетущая
власть навалившейся
новой силы.
— Конечно, у Бога милостей много, — сказал Патап Максимыч, — и во
власти его чудеса творить. Но мы по-человечески рассуждаем. Наперед надо все обдумать и к
новой жизни приготовиться.
Социализм и анархизм — предельные этапы
новой истории, последние соблазны человечества, и страшны они своим внешним сходством с формами
новой теократии, призванной окончательно разрешить проблемы хлеба и
власти, всех насытить и освободить.
Новое религиозное сознание Третьего Завета изобличит ложь старых теократий, смешавших человеческое с божеским, и
новых демократий, обожествивших человеческое, и поведет к
новой и вечной теократии, в которой
власть будет подлинно божеской, а человек, подчинившийся этой
власти, будет поднят на высоту божественную.
В магии нет свободы, в ней — ложное, своекорыстное направление воли, жажда
власти без просветления, без рождения к
новой жизни.
Мы остались и прожили около полугода под надзором бабушки и теток.
Новой «
власти» мы как-то сразу не подчинились, и жизнь пошла кое-как. У меня были превосходные способности, и, совсем перестав учиться, я схватывал предметы на лету, в классе, на переменах и получал отличные отметки. Свободное время мы с братьями отдавали бродяжеству: уходя веселой компанией за реку, бродили по горам, покрытым орешником, купались под мельничными шлюзами, делали набеги на баштаны и огороды, а домой возвращались позднею ночью.
Осложнение сразу разрешилось. Мы поняли, что из вчерашнего происшествия решительно никаких последствий собственно для учения не вытекает и что авторитет учителя установлен сразу и прочно. А к концу этого второго урока мы были уж целиком в его
власти. Продиктовав, как и в первый раз, красиво и свободно дальнейшее объяснение, он затем взошел на кафедру и, раскрыв принесенную с собой толстую книгу в
новом изящном переплете, сказал...
Такие ростки я, должно быть, вынес в ту минуту из беззаботных, бесцельных и совершенно благонамеренных разговоров «старших» о непопулярной реформе. Перед моими глазами были лунный вечер, сонный пруд, старый замок и высокие тополи. В голове, может быть, копошились какие-нибудь пустые мыслишки насчет завтрашнего дня и начала уроков, но они не оставили никакого следа. А под ними прокладывали себе дорогу
новые понятия о царе и верховной
власти.
Я попал во
власть новой фантазии.
Но теперь он любит. Любит! — какое громадное, гордое, страшное, сладостное слово. Вот вся вселенная, как бесконечно большой глобус, и от него отрезан крошечный сегмент, ну, с дом величиной. Этот жалкий отрезок и есть прежняя жизнь Александрова, неинтересная и тупая. «Но теперь начинается
новая жизнь в бесконечности времени и пространства, вся наполненная славой, блеском,
властью, подвигами, и все это вместе с моей горячей любовью я кладу к твоим ногам, о возлюбленная, о царица души моей».
Спустя месяц-два по выходу в свет
новой газеты, Николай Ильич был вызван для объяснений по поводу помещенной в ней заметки, к одному
власть имущему московскому сановнику. С душевным трепетом прибыл он, трусливый по природе, в назначенный час в дом особы. Продрожав несколько времени в приемной, он был приглашен в кабинет.
Какой-то внутренний голос подсказывал порой ей, что проповедь этого
нового человека безнравственна, что путь, указываемый им для достижения земных благ, позорен, преступен, но жажда успеха,
власти, первенства туманила ей голову, и поток его громких, красиво связанных фраз, как звон золота, заглушали этот голос.
Наконец, современная психопатология выступает с
новым антропологическим учением, согласно которому человек есть прежде всего больное существо, в нем ослаблены инстинкты его природы, инстинкт половой и инстинкт
власти, подавлены и вытеснены цивилизацией, создавшей болезненный конфликт сознания с бессознательным.
Передача неограниченного права
власти от монарха к народу есть лишь создание
новой тирании.
Техника, машина имеет космогонический характер и означает появление как бы
новой природы, во
власти которой находится человек.
В Белинском же обнаруживаются все противоречия экзистенциальной диалектики о человеческой личности и мировой гармонии: восстание против
власти общего, универсально: о над человеческой личностью и порабощение человеческой личности
новому общему, универсальному и готовность во имя этого
нового общего, универсального снять голову многих тысяч и сотен тысяч человеческих личностей.
Образуется
новая символика священной
власти.
Персоналистический социализм должен быть не классовым, а народным и человеческим, т. е. свободным от
власти классового общества, порождающего
новое рабство.
Решение социального вопроса политикой, принявшей абсолютный характер, авторитетом
власти, есть в значительной степени фиктивное решение, оно не создает
новой ткани общества.
Губернатор решительно не знает, с кого и что спросить, кому и что приказать, и, кроме того, его сношения с земством и с
новыми судебными учреждениями… везде он должен не превысить
власти и в то же время не уронить достоинства администрации.
— Да, дошло, Степан Трофимович; вы тщательно скрывали от меня все
новые идеи, теперь всем уже известные, и делали это единственно из ревности, чтоб иметь надо мною
власть. Теперь даже эта Юлия на сто верст впереди меня. Но теперь и я прозрела. Я защищала вас, Степан Трофимович, сколько могла; вас решительно все обвиняют.
Ей нравились и крупное землевладение, и аристократический элемент, и усиление губернаторской
власти, и демократический элемент, и
новые учреждения, и порядок, и вольнодумство, и социальные идейки, и строгий тон аристократического салона, и развязность чуть не трактирная окружавшей ее молодежи.
«Московские ведомости» то и дело писали доносы на радикальную газету, им вторило «
Новое время» в Петербурге, и, наконец, уже после 1 марта 1881 года посыпались кары: то запретят розницу, то объявят предупреждение, а в следующем, 1882, году газету закрыли административной
властью на шесть месяцев — с апреля до ноября. Но И.И. Родзевич был неисправим: с ноября газета стала выходить такой же, как и была, публика отозвалась, и подписка на 1883 год явилась блестящей.
Через Деву Марию началось освобождение человека от этой природной
власти, через Деву Марию земля принимает в свое лоно Логос,
нового Адама, Абсолютного Человека.
Посмотрите — у вас уже нет людей, которые могли бы идейно бороться за вашу
власть, вы уже израсходовали все аргументы, способные оградить вас от напора исторической справедливости, вы не можете создать ничего
нового в области идей, вы духовно бесплодны.
— Чего мне худого ждать! Я уж так худ, так худ, что теперь со мной что хочешь делай, я и не почувствую. В самую, значит, центру попал. Однажды мне городничий говорит:"В Сибирь, говорит, тебя, подлеца, надо!"А что, говорю, и ссылайте, коли ваша
власть; мне же лучше:
новые страны увижу. Пропонтирую пешком отселе до Иркутска — и чего-чего не увижу. Сколько раз в бегах набегаюсь! Изловят — вздуют:"влепить ему!" — все равно как здесь.
Кладбище полно прахом тех, которые когда-то были одушевлены жизнью, были царями, управляли народами, председательствовали в собраниях, предводительствовали войсками, завоевывали
новые страны, требовали себе поклонения, раздувались тщеславием, пышностью и
властью.