Неточные совпадения
—
Но знаете ли, что такого рода покупки, я это говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны, и расскажи я или кто иной — такому человеку не будет
никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
—
Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет
никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
«Конечно, — говорили иные, — это так, против этого и спору нет: земли в южных губерниях, точно, хороши и плодородны;
но каково будет крестьянам Чичикова без воды? реки ведь нет
никакой».
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и тот же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?»
Но Чичиков поблагодарил, сказав, что еще не произошло
никакого беспокойства.
Но Чичиков уж
никаким образом не мог втереться, как ни старался и ни стоял за него подстрекнутый письмами князя Хованского первый генеральский секретарь, постигнувший совершенно управленье генеральским носом,
но тут он ничего решительно не мог сделать.
— Партии нет возможности оканчивать, — говорил Чичиков и заглянул в окно. Он увидел свою бричку, которая стояла совсем готовая, а Селифан ожидал, казалось, мановения, чтобы подкатить под крыльцо,
но из комнаты не было
никакой возможности выбраться: в дверях стояли два дюжих крепостных дурака.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла
никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего,
но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил,
но всегда или на угол печки, или на дверь.
В другое время и при других обстоятельствах подобные слухи, может быть, не обратили бы на себя
никакого внимания;
но город N. уже давно не получал
никаких совершенно вестей.
Но мудр тот, кто не гнушается
никаким характером,
но, вперя в него испытующий взгляд, изведывает его до первоначальных причин.
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее на выражение показалось на лице его. Казалось, в этом теле совсем не было души, или она у него была,
но вовсе не там, где следует, а, как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою, что все, что ни ворочалось на дне ее, не производило решительно
никакого потрясения на поверхности.
В последней строке не было размера,
но это, впрочем, ничего: письмо было написано в духе тогдашнего времени.
Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и числа. В postscriptum [В приписке (лат.).] было только прибавлено, что его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Сам хозяин являлся к столу в сюртуке, хотя несколько поношенном,
но опрятном, локти были в порядке: нигде
никакой заплаты.
Попробовали было заикнуться о Наполеоне,
но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела
никакого подобия правды,
но даже просто ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее,
но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает что такое!» И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу;
но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость,
но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая
никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить.
Вздрогнул комод и шлепнулась на землю склянка с одеколоном;
но это не причинило
никакого помешательства.
Но, увидевши, что дело не шло и не помогло
никакое накаливанье, дядя Митяй и дядя Миняй сели оба на коренного, а на пристяжного посадили Андрюшку.
В других домах рассказывалось это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе
никакой жены,
но что он, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял, с тем чтобы получить руку дочери, начать дело с матери и имел с нею сердечную тайную связь, и что потом сделал декларацию насчет руки дочери;
но мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя в душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился на похищение.
— Черта лысого получишь! хотел было, даром хотел отдать,
но теперь вот не получишь же! Хоть три царства давай, не отдам. Такой шильник, [Шильник — плут.] печник гадкий! С этих пор с тобой
никакого дела не хочу иметь. Порфирий, ступай скажи конюху, чтобы не давал овса лошадям его, пусть их едят одно сено.
Миллионщик имеет ту выгоду, что может видеть подлость, совершенно бескорыстную, чистую подлость, не основанную ни на каких расчетах: многие очень хорошо знают, что ничего не получат от него и не имеют
никакого права получить,
но непременно хоть забегут ему вперед, хоть засмеются, хоть снимут шляпу, хоть напросятся насильно на тот обед, куда узнают, что приглашен миллионщик.
Кругом и со всех сторон был он в подозрениях,
но никаких нельзя было возвести явных и доказанных улик.
— Нет;
но, во всяком случае, не стоит благодарности, — отвечал я, не имея точно на совести
никакого благодеяния.
«Все устроено как можно лучше: тело привезено обезображенное, пуля из груди вынута. Все уверены, что причиною его смерти несчастный случай; только комендант, которому, вероятно, известна ваша ссора, покачал головой,
но ничего не сказал. Доказательств против вас нет
никаких, и вы можете спать спокойно… если можете… Прощайте…»
— Вот ваше письмо, — начала она, положив его на стол. — Разве возможно то, что вы пишете? Вы намекаете на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы не смеете теперь отговариваться. Знайте же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и не верю ей ни в одном слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я знаю историю и как и отчего она выдумалась. У вас не может быть
никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите же!
Но заранее знайте, что я вам не верю! Не верю!..
Но надежды не было; сомнения не оставалось
никакого; все было так!
— Так что ж? Так что ж? — повторял Свидригайлов, смеясь нараспашку, — ведь это bonne guerre, [добрая война (фр.).] что называется, и самая позволительная хитрость!..
Но все-таки вы меня перебили; так или этак, подтверждаю опять:
никаких неприятностей не было бы, если бы не случай в саду. Марфа Петровна…
Но не было ничего, кажется,
никаких следов; только на том месте, где панталоны внизу осеклись и висели бахромой, на бахроме этой оставались густые следы запекшейся крови.
Стены имели вид как бы сколоченных из досок с обшарканными обоями, до того уже пыльными и изодранными, что цвет их (желтый) угадать еще можно было,
но рисунка уже нельзя было распознать
никакого.
Дело в том, что он, по инстинкту, начинал проникать, что Лебезятников не только пошленький и глуповатый человечек,
но, может быть, и лгунишка, и что
никаких вовсе не имеет он связей позначительнее даже в своем кружке, а только слышал что-нибудь с третьего голоса; мало того: и дела-то своего, пропагандного, может, не знает порядочно, потому что-то уж слишком сбивается и что уж куда ему быть обличителем!
— Отнюдь нет-с, и даже в некотором смысле нелепость. Я только намекнул о временном вспоможении вдове умершего на службе чиновника, — если только будет протекция, —
но, кажется, ваш покойный родитель не только не выслужил срока,
но даже и не служил совсем в последнее время. Одним словом, надежда хоть и могла бы быть,
но весьма эфемерная, потому
никаких, в сущности, прав на вспоможение, в сем случае, не существует, а даже напротив… А она уже и о пенсионе задумала, хе-хе-хе! Бойкая барыня!
Выглядывая скамейку, он заметил впереди себя, шагах в двадцати, идущую женщину,
но сначала не остановил на ней
никакого внимания, как и на всех мелькавших до сих пор перед ним предметах.
Но ничего подобного не было: он видел только одни канцелярские, мелко-озабоченные лица, потом еще каких-то людей, и никому-то не было до него
никакой надобности: хоть иди он сейчас же на все четыре стороны.
Но он строго судил себя, и ожесточенная совесть его не нашла
никакой особенно ужасной вины в его прошедшем, кроме разве простого промаху, который со всяким мог случиться.
Он изредка бараньим и мутным взглядом глядел на оратора,
но, очевидно, не имел
никакого понятия, о чем идет речь, и вряд ли что-нибудь даже и слышал.
Но останавливаться на лестнице, слушать всякий вздор про всю эту обыденную дребедень, до которой ему нет
никакого дела, все эти приставания о платеже, угрозы, жалобы, и при этом самому изворачиваться, извиняться, лгать, — нет уж, лучше проскользнуть как-нибудь кошкой по лестнице и улизнуть, чтобы никто не видал.
Пульхерия Александровна была чувствительна, впрочем не до приторности, робка и уступчива,
но до известной черты: она многое могла уступить, на многое могла согласиться, даже из того, что противоречило ее убеждению,
но всегда была такая черта честности, правил и крайних убеждений, за которую
никакие обстоятельства не могли заставить ее переступить.
Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал;
но в случае войны и общего движенья в восемь дней, не больше, всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, — и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать
никакие рекрутские наборы.
Был человек, который
никакогоНе знал ни промысла, ни ремесла,
Но сундуки его полнели очевидно.
— Ах, какая гадость! — говорила тетка, отодвигая,
но не пряча книгу и не принимая
никаких мер, чтоб Ольга не прочла ее.
—
Но если б он… изменился, ожил, послушался меня и… разве я не любила бы его тогда? Разве и тогда была бы ложь, ошибка? — говорила она, чтоб осмотреть дело со всех сторон, чтоб не осталось ни малейшего пятна,
никакой загадки.
Основания
никакого к такому заключению со стороны Натальи Фаддеевны не было, никто ни на кого не восставал, даже кометы в тот год не было,
но у старух бывают иногда темные предчувствия.
Агафья Матвеевна мало прежде видала таких людей, как Обломов, а если видала, так издали, и, может быть, они нравились ей,
но жили они в другой, не в ее сфере, и не было
никакого случая к сближению с ними.
Захар неопрятен. Он бреется редко; и хотя моет руки и лицо,
но, кажется, больше делает вид, что моет; да и
никаким мылом не отмоешь. Когда он бывает в бане, то руки у него из черных сделаются только часа на два красными, а потом опять черными.
Она даже видела и то, что, несмотря на ее молодость, ей принадлежит первая и главная роль в этой симпатии, что от него можно было ожидать только глубокого впечатления, страстно-ленивой покорности, вечной гармонии с каждым биением ее пульса,
но никакого движения воли,
никакой активной мысли.
Появление Обломова в доме не возбудило
никаких вопросов,
никакого особенного внимания ни в тетке, ни в бароне, ни даже в Штольце. Последний хотел познакомить своего приятеля в таком доме, где все было немного чопорно, где не только не предложат соснуть после обеда,
но где даже неудобно класть ногу на ногу, где надо быть свежеодетым, помнить, о чем говоришь, — словом, нельзя ни задремать, ни опуститься, и где постоянно шел живой, современный разговор.
Она порылась в своей опытности: там о второй любви
никакого сведения не отыскалось. Вспомнила про авторитеты теток, старых дев, разных умниц, наконец писателей, «мыслителей о любви», — со всех сторон слышит неумолимый приговор: «Женщина истинно любит только однажды». И Обломов так изрек свой приговор. Вспомнила о Сонечке, как бы она отозвалась о второй любви,
но от приезжих из России слышала, что приятельница ее перешла на третью…
Он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь. Он худощав, щек у него почти вовсе нет, то есть есть кость да мускул,
но ни признака жирной округлости; цвет лица ровный, смугловатый и
никакого румянца; глаза хотя немного зеленоватые,
но выразительные.
Вот причина, по которой Штольц не мог уловить у ней на лице и в словах
никакого знака, ни положительного равнодушия, ни мимолетной молнии, даже искры чувства, которое хоть бы на волос выходило за границы теплой, сердечной,
но обыкновенной дружбы.
— Какое счастье иметь вечные права на такого человека, не только на ум,
но и на сердце, наслаждаться его присутствием законно, открыто, не платя за то
никакими тяжелыми жертвами, огорчениями, доверенностью жалкого прошедшего.
В то время как я сделался в откупу порукою, имения за мною
никакого не было,
но по обыкновению послано было запрещение на имение мое в гражданскую палату.
Мы узрели ясно, что шлюпка наша не на мели находилась,
но погрязла между двух больших камней, и что не было
никаких сил для ее избавления оттуда невредимо.