Неточные совпадения
Зато и пламенная младость
Не может ничего скрывать.
Вражду, любовь, печаль и радость
Она готова разболтать.
В любви
считаясь инвалидом,
Онегин слушал
с важным видом,
Как, сердца исповедь любя,
Поэт высказывал себя;
Свою доверчивую совесть
Он простодушно обнажал.
Евгений без труда узнал
Его любви младую повесть,
Обильный чувствами рассказ,
Давно
не новыми для нас.
Подъехав к Калиновому лесу, мы нашли линейку уже там и, сверх всякого ожидания, еще телегу в одну лошадь, на середине которой сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка
с мороженой формой и еще кой-какие привлекательные узелки и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай на чистом воздухе, мороженое и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость, потому что пить чай в лесу на траве и вообще на таком месте, на котором никто и никогда
не пивал чаю,
считалось большим наслаждением.
— Немцы
считаются самым ученым народом в мире. Изобретательные — ватерклозет выдумали. Христиане. И вот они объявили нам войну. За что? Никто этого
не знает. Мы, русские, воюем только для защиты людей. У нас только Петр Первый воевал
с христианами для расширения земли, но этот царь был врагом бога, и народ понимал его как антихриста. Наши цари всегда воевали
с язычниками,
с магометанами — татарами, турками…
— Да, — ответил Клим, вдруг ощутив голод и слабость. В темноватой столовой,
с одним окном, смотревшим в кирпичную стену, на большом столе буйно кипел самовар, стояли тарелки
с хлебом, колбасой, сыром, у стены мрачно возвышался тяжелый буфет, напоминавший чем-то гранитный памятник над могилою богатого купца. Самгин ел и думал, что, хотя квартира эта в пятом этаже, а вызывает впечатление подвала. Угрюмые люди в ней, конечно, из числа тех,
с которыми история
не считается, отбросила их в сторону.
— Господи, боже мой, ну конечно! Как раз имеете полное право. Вот они, шуточки-то. Я ведь намекал на объемное, физическое различие между нами. Но вы же знаете: шутка
с правдой
не считается…
— Как живем? Да — все так же. Редактор — плачет, потому что ни люди, ни события
не хотят
считаться с ним. Робинзон — уходит от нас, бунтует, говорит, что газета глупая и пошлая и что ежедневно, под заголовком, надобно печатать крупным шрифтом: «Долой самодержавие». Он тоже, должно быть, скоро умрет…
— Да-а, шутка
с правдой
не считается, это как раз так!
Он чувствовал себя в унизительном положении человека,
с которым
не считаются.
Не забудем, что летописец преимущественно ведет речь о так называемой черни, которая и доселе
считается стоящею как бы вне пределов истории.
С одной стороны, его умственному взору представляется сила, подкравшаяся издалека и успевшая организоваться и окрепнуть,
с другой — рассыпавшиеся по углам и всегда застигаемые врасплох людишки и сироты. Возможно ли какое-нибудь сомнение насчет характера отношений, которые имеют возникнуть из сопоставления стихий столь противоположных?
С этими свободными усилиями социальные утопии
не считаются, совершенство и гармония осуществляются
не через свободу.
Марксизм верил, что можно до конца рационализировать общественную жизнь и привести ее к внешнему совершенству,
не считаясь ни
с теми энергиями, которые есть в бесконечном мире над человеком и вокруг него.
Речь идет все время
не только о душе человека, личности, но также и о душе общества и душе нации,
с которыми демократическая механика так мало
считается.
Но славянофильская философия истории
не хочет знать антиномичности России, она
считается только
с одним тезисом русской жизни.
— Что же тут дурного? Я вам в нашей литературе укажу на проект одного немецкого писателя, который прямо предлагает, чтобы это
не считалось преступлением, и возможен был брак между мужчинами, — сказал Сковородников, жадно
с всхлюпыванием затягиваясь смятой папиросой, которую он держал между корнями пальцев у ладони, и громко захохотал.
Так, в конторе губернской тюрьмы
считалось священным и важным
не то, что всем животным и людям даны умиление и радость весны, а
считалось священым и важным то, что накануне получена была за номером
с печатью и заголовком бумага о том, чтобы к 9-ти часам утра были доставлены в нынешний день, 28-го апреля, три содержащиеся в тюрьме подследственные арестанта — две женщины и один мужчина.
У Григорьева была большая прекрасная библиотека, составленная им исключительно на Сухаревке. Сын его, будучи студентом, участвовал в революции. В 1905 году он был расстрелян царскими войсками. Тело его нашли на дворе Пресненской части, в груде трупов. Отец
не пережил этого и умер. Надо сказать, что и ранее Григорьев
считался неблагонадежным и иногда открыто воевал
с полицией и ненавидел сыщиков…
Ходить в караул
считалось вообще трудной и рискованной обязанностью, но перед большими праздниками солдаты просились, чтобы их назначали в караул. Для них, никогда
не видевших куска белого хлеба, эти дни были праздниками. Когда подаяние большое, они приносили хлеба даже в казармы и делились
с товарищами.
Лучше же всех
считался Агапов в Газетном переулке, рядом
с церковью Успения. Ни раньше, ни после такого
не было. Около дома его в дни больших балов
не проехать по переулку: кареты в два ряда, два конных жандарма порядок блюдут и кучеров вызывают.
Вновь прибывший элемент из России
не пожелал
с этим
считаться и начал хищничать.
Читатель ошибется, если вообразит себе женьшеневую плантацию в виде поляны, на которой посеяны растения. Место, где найдено было в разное время несколько корней женьшеня,
считается удобным. Сюда переносятся и все другие корни. Первое, что я увидел, — это навесы из кедрового корья для защиты женьшеня от палящих лучей солнца. Для того чтобы
не прогревалась земля,
с боков были посажены папоротники и из соседнего ручья проведена узенькая канавка, по которой сочилась вода.
И так пойдет до тех пор, пока люди скажут: «ну, теперь нам хорошо», тогда уж
не будет этого отдельного типа, потому что все люди будут этого типа, и
с трудом будут понимать, как же это было время, когда он
считался особенным типом, а
не общею натурою всех людей?
После нескольких колебаний определили считать за брата или сестру до 8 лет четвертую часть расходов взрослой девицы, потом содержание девочки до 12 лет
считалось за третью долю,
с 12 — за половину содержания сестры ее,
с 13 лет девочки поступали в ученицы в мастерскую, если
не пристраивались иначе, и положено было, что
с 16 лет они становятся полными участницами компании, если будут признаны выучившимися хорошо шить.
Итак, истинная вселенскость, кафоличность,
не считается ни
с какими внешними формами и установлениями, которые создаются людьми и для людей и в себе
не имеют ничего непререкаемого или неизменного.
Эта немецкая пародия на платонизм
не считается достаточно
с тем фактом, что греческое умозрение
не было тем отвлеченным философствованием «чистого», т. е. оторванного от корней интуиции, обедненного разума, какое выработалось на германской почве.
Но сын и друг
не есть игрушка или вещь: однажды вызвав его к жизни, его свободу уважает и
с ней
считается и сам Бог.
В этой отчужденности от веры заключается одна из поразительных особенностей нашей эпохи, благодаря которой одни, умы более грубые, видят в вере род душевного заболевания, а другие — «психологизм», субъективизм, настроение, но одинаково те и другие
не хотят
считаться с гносеологическим значением веры как особого источника ведения и в религиозном опыте видят только материал для «религиозной психологии» или психиатрии.
В раю и самый половой акт
не мог соединяться
с обычным в настоящее время чувством стыдливости, тогда и самые половые органы
не считались срамными, и самое чувство стыда при виде наготы человеческого духа появилось как результат расстройства гармонии между духом и плотью.
Анархизм в своих построениях обычно
не считается именно
с этим инстинктом власти, порождающим все новые ее формы, он хочет побороть феноменологию власти,
не затрагивая ее онтологии.
Насколько они исходят из равнодушия и душевной лени,
с ними можно
не считаться: разумеется, покойнее и проще жить,
не интересуясь предметами веры, даже истолковывая это свое равнодушие как превосходство.
Однако это значило бы
не только экзегетически насиловать данный новозаветный текст, но и
не считаться со всем духом Ветхого Завета,
с его явным телолюбием и телоутверждением; пришлось бы, в частности, сплошь аллегоризировать и священную эротику «Песни Песней», которая отнюдь
не представляет собой одну лишь лирику или дидактику, но проникнута серьезнейшим символическим реализмом.
У меня всю жизнь было абсолютное презрение к так называемому «общественному мнению», каково бы оно ни было, и я никогда
с ним
не считался.
Но уровень его знаний по истории религии
не был особенно высок, как и вообще у людей того времени, которые мало
считались с достижениями науки в этой области.
Но таскать тес и жерди
с Песков
не считалось грехом, никто из нас
не боялся этого, и мы выработали ряд приемов, очень успешно облегчавших нам это дело.
Если они
не открыли входа в Амур, то потому, что имели в своем распоряжении самые скудные средства для исследования, а главное, — как гениальные люди, подозревали и почти угадывали другую правду и должны были
считаться с ней.
В прежнее время медведь
не обижал людей и домашних животных и
считался смирным, но
с тех пор, как ссыльные стали селиться по верховьям рек и вырубать тут леса и преградили ему путь к рыбе, которая составляла его главную пищу, в сахалинских метрических книгах и в «ведомости происшествий» стала появляться новая причина смерти — «задран медведем», и в настоящее время медведь уже третируется, как грозное явление природы,
с которым приходится бороться
не на шутку.
С недавнего времени, впрочем, рыковская тюрьма, благодаря некоторым своим особенностям, которых трудно
не заметить, стала
считаться лучшею тюрьмой во всем Сев<ерном> Сахалине.
Это новое звание
не считается низким уже потому, что слово «поселенец» мало чем отличается от поселянина,
не говоря уже о правах, какие сопряжены
с этим званием.
[Унтеры, особенно надзиратели,
считаются на Сахалине завидными женихами; в этом отношении они хорошо знают себе цену и держат себя
с невестами и
с их родителями
с тою разнузданною надменностью, за которую И.
С. Лесков так
не любит «несытых архиерейских скотин».
Рыцарское обращение
с женщиной возводится почти в культ и в то же время
не считается предосудительным уступить за деньги приятелю свою жену; или вот еще лучше:
с одной стороны, отсутствие сословных предрассудков — здесь и
с ссыльным держат себя, как
с ровней, а
с другой —
не грех подстрелить в лесу китайца-бродягу, как собаку, или даже поохотиться тайком на горбачиков.
Это, собственно, некоторое последствие нигилизма, но
не прямым путем, а понаслышке и косвенно, и
не в статейке какой-нибудь журнальной заявляют себя, а уж прямо на деле-с;
не о бессмысленности, например, какого-нибудь там Пушкина дело идет, и
не насчет, например, необходимости распадения на части России; нет-с, а теперь уже
считается прямо за право, что если очень чего-нибудь захочется, то уж ни пред какими преградами
не останавливаться, хотя бы пришлось укокошить при этом восемь персон-с.
Эти поездки могли бы, в хозяйственном смысле,
считаться полезными, потому что хоть в это время можно было бы управиться
с работами, но своеобычные старухи и заочно
не угомонялись, беспрерывно требуя присылки подвод
с провизией, так что,
не будучи в собственном смысле слова жестокими, они до такой степени в короткое время изнурили крестьян, что последние
считались самыми бедными в целом уезде.
Мы выехали из Малиновца около часа пополудни. До Москвы
считалось сто тридцать пять верст (зимний путь сокращался верст на пятнадцать), и так как путешествие, по обыкновению, совершалось «на своих», то предстояло провести в дороге
не меньше двух дней
с половиной. До первой станции (Гришково), тридцать верст, надо было доехать засветло.
Нянек я помню очень смутно. Они менялись почти беспрерывно, потому что матушка была вообще гневлива и, сверх того, держалась своеобразной системы, в силу которой крепостные,
не изнывавшие
с утра до ночи на работе,
считались дармоедами.
Первым явился щеголек масляник на низеньком корешке в широкой бурой шляпке
с желтоватым подбоем [Масляник — Boletus lateus, самый ранний гриб, кроме сморчков (Morchella), который крестьянами за гриб
не считается и в пищу
не употребляется.], а за ним из летошной полусгнившей листвы полезли долгоногие березовики и сине-алые сыроежки, одним крайком стали высовываться и белые грибы.
— Сорвалось! — сквозь зубы молвил Алексей и бросил испорченную чашку в сторону. Никогда
с ним такого греха
не бывало, даже и тогда
не бывало, как, подростком будучи, токарному делу учился. Стыдно стало ему перед токарями. По всему околотку первым мастером
считается, а тут, гляди-ка, дело какое.
Тогда в Петербурге процветали маскарады. На них ездил весь город,
не исключая и двора. Всего бойчее
считались те, которые бывали в Большом театре и в Купеческом клубе, где теперь Учетно-ссудный банк. Тогда можно было целую зиму вести"интригу"
с какой-нибудь маской, без всяких чувственных замыслов, без ужинов в ресторанных кабинетах.
Тогда же стала развиваться и газетная критика,
с которой мы при наших дебютах совсем
не считались. У Корша (до приглашения Буренина) писал очень дельные, хотя и скучноватые, статьи Анненков и писатели старших поколений. Тон был еще спокойный и порядочный. Забавники и остроумы вроде Суворина еще
не успели приучить публику к новому жанру
с личными выходками, пародиями и памфлетами всякого рода.
Он мог подаваться, особенно после событий 1861–1862 годов, в сторону охранительных идей, судить неверно, пристрастно обо многом в тогдашнем общественном и чисто литературном движении; наконец, у него
не было широкого всестороннего образования, начитанность, кажется, только по-русски (
с прибавкой, быть может, кое-каких французских книг), но в пределах тогдашнего русского «просвещения» он был совсем
не игнорант, в нем всегда чувствовался московский студент 40-х годов: он был искренно предан всем лучшим заветам нашей литературы, сердечно чтил Пушкина, напечатал когда-то критический этюд о Гоголе, увлекался
с юных лет театром,
считался хорошим актером и был прекраснейший чтец «в лицах».
А уже из Парижа я списался
с редакцией газеты"Русский инвалид". Редактора я совсем
не знал. Это был полковник генерального штаба Зыков, впоследствии заслуженный генерал. Тогда газета
считалась весьма либеральной. Ее постоянными сотрудниками состояли уже оба «сиамских близнеца» тогдашнего радикализма (!) Суворин и Буренин как фельетонисты.
Садовский и тогда уже
считался «первой силой» труппы, после Щепкина, а для его почитателей
не только рядом
с Щепкиным, но даже над ним.