Неточные совпадения
Одним словом, если припомните, проводится некоторый намек на то, что существуют на свете будто бы некоторые такие лица, которые могут… то есть
не то что могут, а полное право имеют
совершать всякие бесчинства и
преступления, и что для них будто бы и закон
не писан.
— А ведь если знал про эти знаки и Смердяков, а вы радикально отвергаете всякое на себя обвинение в смерти вашего родителя, то вот
не он ли, простучав условленные знаки, заставил вашего отца отпереть себе, а затем и…
совершил преступление?
Он много и умно говорил про «аффект» и «манию» и выводил, что по всем собранным данным подсудимый пред своим арестом за несколько еще дней находился в несомненном болезненном аффекте и если
совершил преступление, то хотя и сознавая его, но почти невольно, совсем
не имея сил бороться с болезненным нравственным влечением, им овладевшим.
Речь шла только о том, имел или
не имел по закону издатель право напечатать статью фельетониста, и какое он
совершил преступление, напечатав ее, — диффамацию или клевету, и как диффамация включает в себе клевету или клевета диффамацию, и еще что-то мало понятное для простых людей о разных статьях и решениях какого-то общего департамента.
В конце же недели поездка в государственное учреждение — участок, где находящиеся на государственной службе чиновники, доктора — мужчины, иногда серьезно и строго, а иногда с игривой веселостью, уничтожая данный от природы для ограждения от
преступления не только людям, но и животным стыд, осматривали этих женщин и выдавали им патент на продолжение тех же
преступлений, которые они
совершали с своими сообщниками в продолжение недели.
— Если можно признать, что что бы то ни было важнее чувства человеколюбия, хоть на один час и хоть в каком-нибудь одном, исключительном случае, то нет
преступления, которое нельзя бы было
совершать над людьми,
не считая себя виноватым».
Женщины реже попадают на каторгу
не потому, что они нравственнее мужчин, а потому, что по самому строю жизни и отчасти по свойствам своей организации в меньшей степени, чем мужчины, подвержены внешним влияниям и риску
совершать тяжкие уголовные
преступления.
Главная опасность, какую представляют для общества побеги, заключается в том, во-первых, что они развивают и поддерживают бродяжество и, во-вторых, ставят почти каждого беглого в нелегальное положение, когда он, в громадном большинстве случаев,
не может
не совершать новых
преступлений.
Видите, какой это человек-с: тут у него теперь одна слабость к этой капитанше, к которой без денег ему являться нельзя и у которой я сегодня намерен накрыть его, для его же счастия-с; но, положим, что
не одна капитанша, а
соверши он даже настоящее
преступление, ну, там, бесчестнейший проступок какой-нибудь (хотя он и вполне неспособен к тому), то и тогда, говорю я, одною благородною, так сказать, нежностью с ним до всего дойдешь, ибо чувствительнейший человек-с!
Совершив преступление богоотступничества, человек
не мог уже видеть Бога; он ослеплен...
Законы моей страны —
не гносеологические законы, в своей стране я
не совершаю гносеологических
преступлений, потому что такой буржуазной классификации
преступлений не существует на моей родине.
Они обессилили мой ум и даже чувства, и если б я под конец,
не устояв,
совершил преступление (а
преступление чуть-чуть
не совершилось), то присяжные, весьма может быть, оправдали бы меня.
«Устранить… — мелькнуло в его голове — Но как? Через кого? Он сам
не в состоянии
совершить преступление, он может лишь составить план и вдохновить других, близких; а где они? Единственная его верная исполнительница — в тюрьме, осуждена на каторгу, да и та отшатнулась от него…»
Ум человеческий
не мог допустить возможности чистосердечного раскаяния для такого «изверга человеческого рода», как называли княжну в Т.
Не могли только разрешить вопроса — с какою целью
совершила она эти
преступления, какие мотивы руководили ею?
— Что вы мне очки втираете? Дети? Жена? Плевать я хочу на ваших детей! Прежде чем наделать детей, вы бы подумали, чем их кормить. Что? Ага, теперь — виноват, господин полковник. Господин полковник в вашем деле ничем
не виноват. Вы, капитан, знаете, что если господин полковник теперь
не отдает вас под суд, то я этим
совершаю преступление по службе. Что-о-о? Извольте ма-алчать!
Не ошибка-с, а преступление-с. Вам место
не в полку, а вы сами знаете — где. Что?
Человек может
совершить преступление, но человек, как целостная личность,
не может быть преступником, с ним нельзя обращаться как с воплощением
преступления, он остается личностью, в нем есть образ Божий.
С одной стороны,
преступление есть осуществление или, лучше сказать, проявление злой человеческой воли. С другой стороны, злая воля есть тот всемогущий рычаг, который до тех пор двигает человеком, покуда
не заставит его
совершить что-либо в ущерб высшей идее правды и справедливости, положенной в основание пятнадцати томов Свода законов Российской империи.
Не потому должен быть наказан преступник, что этого требует безопасность общества или величие закона, но потому, что об этом вопиет сама злая воля, служащая источником содеянного
преступления. Она сама настаивает на необходимости наказания, ибо в противном случае она
не совершила бы всегоестественного круга, который обязывается
совершить!
«Поздно… — пронеслось в голове Хвостовой. — Впрочем, она умерла
не от известия о смерти сына, а от известия о его
преступлении… Она там будет молиться за него и Господь по молитве матери даст ему силу
совершить подвиг исправления до конца…»
К Василию Васильевичу Хрущеву графиня чувствовала почти материнскую нежность. Перспектива его участи холодила ее сердце. Она сама бы
не подала голоса за его безнаказанность — он
совершил преступление и должен понести соответствующую кару, но эта кара
не должна была, по ее мнению, лишить его возможности на деле доказать боготворимому им теперь царю свое чистосердечное раскаяние в участии в гнусном злодействе.
Картины эти, точно так же, как и фасад дома, имели свое особое происхождение: их нарисовал для Еспера Иваныча один художник, кротчайшее существо, который, тем
не менее,
совершил государственное
преступление, состоявшее в том, что к известной эпиграмме.
— Я
не поверила бы ему, если бы он сам мне сказал, что
совершил это
преступление.
Если бы человек, который
совершил преступление, получил бы хороший урок, который убедил бы его, что поступать таким образом
не только скверно, но и невыгодно, и при этом он сохранил бы все свои силы для жизни без унижений, то он, конечно, другой раз
не поддался бы соблазну.
Преступлений я
не совершал, проступки — да…
— Ты же болен, ты из-за меня
совершал преступления, — разве тебе
не было мучительно? А теперь Операция — и ты излечишься от меня. И это — прощай.
Про героя моего я по крайней мере могу сказать, что он искренно и глубоко страдал: как бы
совершив преступление, шел он от князя по Невскому проспекту, где тут же встречалось ему столько спокойных и веселых господ, из которых уж, конечно, многие имели на своей совести в тысячу раз грязнейшие пятна. Дома Калинович застал Белавина, который сидел с Настенькой. Она была в слезах и держала в руках письмо.
Не обратив на это внимания, он молча пожал у приятеля руку и сел.
— Все это, конечно, вздор, исключая, так сказать, официальную часть… пожар-то ведь, действительно, в Серединском был, и кто знает,
не польстился ли он на премию. Дела его, видимо, страшно запутаны, он окончательно разорен, ну и кончил… Ему было два исхода: смерть или
преступление. Быть может, последнее он и
совершил, а когда надо было расплачиваться,
не выдержал, да с поезда и шарахнулся… Прекрасная смерть, вероятно, моментальная.
Он влюбился и
совершил первое
преступление… но
не будем предупреждать событий.
Он
не знал за собой никакой вины и мог поручиться, что и в будущем никогда
не убьет,
не подожжет и
не украдет; но разве трудно
совершить преступление нечаянно, невольно, и разве
не возможна клевета, наконец судебная ошибка?
Если же под людьми, от нападения которых спасает нас государство, разуметь тех людей, которые
совершают преступления, то мы знаем, что это
не суть особенные существа, вроде хищных зверей между овец, а суть такие же люди, как и все мы и точно так же
не любящие
совершать преступления, как и те, против которых они их
совершают.
Если можно и должно истязать и убивать и
совершать всякого рода
преступления по воле тех, в руках кого находится власть, то нет и
не может быть никакого нравственного учения, а есть только право сильного.
Через государственное устройство, в котором, как в сплетенной из прутьев корзине, все концы так спрятаны, что нельзя найти их, ответственность в совершаемых
преступлениях так скрывается от людей, что люди,
совершая самые ужасные дела,
не видят своей ответственности в них.
Нет тех ужасающих
преступлений, которые
не совершили бы люди, составляющие часть правительства, и войска по воле того, кто случайно (Буланже, Пугачев, Наполеон) может стать во главе их.
Как же учить детей, юношей, вообще просвещать людей,
не говоря уже о просвещении в духе христианском, но как учить детей, юношей, вообще людей какой бы то ни было нравственности рядом с учением о том, что убийство необходимо для поддержания общего, следовательно, нашего благосостояния и потому законно, и что есть люди, которыми может быть и каждый из нас, обязанные истязать и убивать своих ближних и
совершать всякого рода
преступления по воле тех, в руках кого находится власть.
Слишком долго рассказывать
преступление этого парня; оно же и
не идет к делу. [Лицейский врач Пешель обозначен в рукописи Пущина только буквою «П.». Лицейский служитель Сазонов за два года службы в Лицее
совершил в Царском Селе 6 или 7 убийств.]
Она вышла за него замуж
не любя, так как любила Ивана Осиповича Лысенко, и с первого дня брака почувствовала, какое
преступление совершила против человека, с которым связала свою судьбу.
Никита скрылся, но, несомненно, он
не из таких людей, которые
совершают преступление единственно из мести, предоставив незаконной дочери своей жены, приписанной ему, пользоваться результатами этого
преступления. Он, несомненно, появится около мнимой княжны и заставит ее поделиться с ним, устроителем ее судьбы, своим богатством. Быть может, он даже и появился.
Провидение
не дало ему возможности
совершить над отуманенной адским снадобьем девушкой еще более гнусное
преступление. Она предстала пред Всевышним Судьей
не оскверненная насилием. Она в этом смысле осталась чиста и непорочна. Грязь и позор остались только на нем, графе Свянторжецком, — тоже самозванце-графе.
— Часто мы видим, что люди
не только впадают в грех мысленный, но и
преступления совершают — и всё через недостаток ума. Плоть искушает, а ума нет — вот и летит человек в пропасть. И сладенького-то хочется, и веселенького, и приятненького, а в особенности ежели женский пол… как тут без ума уберечись! А коли ежели у меня есть ум, я взял канфарки или маслица; там потер, в другом месте подсыпал — смотришь, искушение-то с меня как рукой сняло!
И никаких у него убеждений нет о похвальности грабежа и убийства, и
преступления свои
совершил он без тяжкой и продолжительной борьбы с самим собой, а просто так, случайно, сам хорошенько
не сознавал, что он делал.
Севастиан, и, как он же, ждать себе помощи от одного неба, или
совершать преступление над преступником и презирать тех, кто тебя презирает, как сделала юная графиня Ченчи, или нестись отсюда по долам, горам, скованным морозом рекам и перелогам на бешеной тройке, вовсе
не мечтая ни о Светланином сне, ни о «бедной Тане», какая всякому когда-либо мерещилась, нестись и нестись, даже
не испытуя по-гоголевски «Русь, куда стремишься ты?» а просто… «колокольчик динь, динь, динь средь неведомых равнин»…
Для читателя с живою душою совершенно очевидно, что никакого
преступления Анна
не совершила. Вина
не в ней, а в людском лицемерии, в жестокости закона, налагающего грубую свою руку на внезаконную жизнь чувства. Если бы в обществе было больше уважения к свободной человеческой душе, если бы развод
не был у нас обставлен такими трудностями, то Анна
не погибла бы… Такой читатель просто пропускает эпиграф романа мимо сознания: слишком ясно, — никакого тут
не может быть места для «отмщения».
— Я далеко
не шучу… Пока я был в состоянии прощать ваши глупости, я оставался вашим другом, хотя
не щадил вас откровенным осуждением вашего поведения. А теперь вы
совершили уже
не глупость, а
преступление… Я
не подам вам больше руки… Вы перешли границы прощения… Проклятие Божие и презрение людей будет отныне тяготеть над вами… Если у вас есть силы раскаяться, раскайтесь и исправьтесь… Вспомните, что вы когда-то были честным человеком…
С одной стороны — это начало всепроникающее и до такой степени подчиняющее себе всего человека, что субъект, находящийся под игом привычки, готов
не только платить налоги, но и
совершать преступления.
— И с ней я должен жить под одной кровлей!.. Я
не могу крикнуть ей: «убийца!»
Не смею обвинить ее в этом
преступлении явно, хотя
не сомневаюсь в том, что она
совершила его… Я должен даже жить с ней как с женой, так как порабощен ею и
не в силах сбросить с себя оковы этого рабства, одна смерть только освободит меня от них. Господи, умери мою жизнь!..
— Вы забрались несколько дней тому назад в высокий дом вместе со своим достойным сыном, отперли украденным ключом несгораемый сундук, и когда покойный отец проснулся и застал вас на месте
преступления, стали душить его и
не задушили, так как услыхали бегство вашего сына,
не успевшего в комнате приемной дочери моего отца
совершить еще более гнусное
преступление…
— Ирена вас любит. Она умрет от этой любви… Я хочу, чтобы она жила, я хочу, чтобы она была счастлива… Я хочу, чтобы она была честной женщиной. Князь, перед вами мать, умоляющая за свою дочь, говорит вам:
не убивайте моего ребенка,
не доводите его до отчаяния… Вы
совершили преступление, да,
преступление самое ужасное из всех, над этим беззащитным существом, которое вы опозорили в награду за ее любовь к вам, красоту и невинность… Князь, сжальтесь над ней!
Муки совести сжигают человеческую душу и тогда, когда человек никаких видимых
преступлений не совершил.
Петрушин. Нет, сказать надо. Да вы
не тревожьтесь. Теперь уж все дело в шляпе. Вы только скажите то, что вы мне говорили, что, если вас судят, так только за то, что вы
не совершили самоубийства, то есть того, что считается
преступлением по закону и гражданскому и церковному.
В пьесе, переведенной с французского, говорится о том, как один человек
совершил случайно,
не по своей воле,
преступление и был сослан за это на галеры.