Неточные совпадения
Я знаю-с, вас тут один человек настраивает; так объявляю вам по
секрету, что такое еще дело одно открывается, что уж никакие силы
не спасут этого.
Но ничуть
не бывало! Следовательно, это
не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть
не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство;
секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Итак, черт с вами со всеми, потому что тут какая-то тайна, какой-то
секрет; а я над вашими
секретами ломать головы
не намерен.
— А я именно хотел тебе прибавить, да ты перебил, что ты это очень хорошо давеча рассудил, чтобы тайны и
секреты эти
не узнавать. Оставь до времени,
не беспокойся. Все в свое время узнаешь, именно тогда, когда надо будет. Вчера мне один человек сказал, что надо воздуху человеку, воздуху, воздуху! Я хочу к нему сходить сейчас и узнать, что он под этим разумеет.
Уж
не за
секрет ли какой боишься?
Я же удалюсь, чтобы
не мешать дальнейшей приятности родственного свидания и сообщению
секретов (он встал со стула и взял шляпу).
— Сейчас, Софья Семеновна, у нас нет
секретов, вы
не помешаете… Я бы хотел вам еще два слова сказать… Вот что, — обратился он вдруг,
не докончив, точно сорвал, к Разумихину. — Ты ведь знаешь этого… Как его!.. Порфирия Петровича?
Сам теперь все открывай, все ваши
секреты, так я еще и слушать-то, может быть,
не стану, плюну и уйду.
Он сам это все передавал слово в слово Софье Семеновне, которая одна и знает
секрет, но в убийстве
не участвовала ни словом, ни делом, а, напротив, ужаснулась так же, как и вы теперь.
Ну, милый друг, с тобой
не надобно газет,
Пойду-ка я, расправлю крылья,
У всех повыспрошу; однако — чур! —
секрет.
— В самом деле
не видать книг у вас! — сказал Пенкин. — Но, умоляю вас, прочтите одну вещь; готовится великолепная, можно сказать, поэма: «Любовь взяточника к падшей женщине». Я
не могу вам сказать, кто автор: это еще
секрет.
— Нет,
не нужно, — сказал учитель, укладывая карандаши и рейсфедер в задвижной ящичек, — теперь прекрасно, и вы больше
не прикасайтесь. Ну, а вы, Николенька, — прибавил он, вставая и продолжая искоса смотреть на турка, — откройте наконец нам ваш
секрет, что вы поднесете бабушке? Право, лучше было бы тоже головку. Прощайте, господа, — сказал он, взял шляпу, билетик и вышел.
— А мне без свечки виднее то, что я вижу и о чем я молился. Вот чуть было
не сказал
секрет! — весело засмеявшись, сказал Сережа.
Не говоря о том, что на него весело действовал вид этих счастливых, довольных собою и всеми голубков, их благоустроенного гнезда, ему хотелось теперь, чувствуя себя столь недовольным своею жизнью, добраться в Свияжском до того
секрета, который давал ему такую ясность, определенность и веселость в жизни.
Эффект, производимый речами княгини Мягкой, всегда был одинаков, и
секрет производимого ею эффекта состоял в том, что она говорила хотя и
не совсем кстати, как теперь, но простые вещи, имеющие смысл. В обществе, где она жила, такие слова производили действие самой остроумной шутки. Княгиня Мягкая
не могла понять, отчего это так действовало, но знала, что это так действовало, и пользовалась этим.
— Нет.
Не угадаете. Отличное, но
секрет! Когда сбудется, я вам скажу.
Не угадали?
— Это — медовуха действует. Ешь — сколько хочешь, она как метлой чистит. Немцы больше четырех рюмок
не поднимают ее, балдеют. Вообще медовуха — укрощает.
Секрет жены, он у нее в роду лет сотню держится, а то и больше. Даже и я
не знаю, в чем тут дело, кроме крепости, а крепость —
не так уж велика, 65–70 градусов.
Но Клим почему-то
не поверил ей и оказался прав: через двенадцать дней жена доктора умерла, а Дронов по
секрету сказал ему, что она выпрыгнула из окна и убилась. В день похорон, утром, приехал отец, он говорил речь над могилой докторши и плакал. Плакали все знакомые, кроме Варавки, он, стоя в стороне, курил сигару и ругался с нищими.
— Вы
не можете представить себе, что такое письма солдат в деревню, письма деревни на фронт, — говорил он вполголоса, как бы сообщая
секрет. Слушал его профессор-зоолог, угрюмый человек, смотревший на Елену хмурясь и с явным недоумением, точно он затруднялся определить ее место среди животных. Были еще двое знакомых Самгину — лысый, чистенький старичок, с орденом и длинной поповской фамилией, и пышная томная дама, актриса театра Суворина.
Пока «
Секрет» шел руслом реки, Грэй стоял у штурвала,
не доверяя руля матросу — он боялся мели. Пантен сидел рядом, в новой суконной паре, в новой блестящей фуражке, бритый и смиренно надутый. Он по-прежнему
не чувствовал никакой связи между алым убранством и прямой целью Грэя.
Она вздрогнула, откинулась, замерла; потом резко вскочила с головокружительно падающим сердцем, вспыхнув неудержимыми слезами вдохновенного потрясения. «
Секрет» в это время огибал небольшой мыс, держась к берегу углом левого борта; негромкая музыка лилась в голубом дне с белой палубы под огнем алого шелка; музыка ритмических переливов, переданных
не совсем удачно известными всем словами...
Десять дней «
Секрет» выгружал чесучу, кофе и чай, одиннадцатый день команда провела на берегу, в отдыхе и винных парах; на двенадцатый день Грэй глухо затосковал, без всякой причины,
не понимая тоски.
Повторить эти слова ему
не пришлось. В то время как полным ходом, под всеми парусами уходил от ужаснувшейся навсегда Каперны «
Секрет», давка вокруг бочонка превзошла все, что в этом роде происходит на великих праздниках.
На третий день сделали привал в слободе Навозной; но тут, наученные опытом, уже потребовали заложников. Затем, переловив обывательских кур, устроили поминки по убиенным. Странно показалось слобожанам это последнее обстоятельство, что вот человек игру играет, а в то же время и кур ловит; но так как Бородавкин
секрета своего
не разглашал, то подумали, что так следует"по игре", и успокоились.
Начались подвохи и подсылы с целью выведать тайну, но Байбаков оставался нем как рыба и на все увещания ограничивался тем, что трясся всем телом. Пробовали споить его, но он,
не отказываясь от водки, только потел, а
секрета не выдавал. Находившиеся у него в ученье мальчики могли сообщить одно: что действительно приходил однажды ночью полицейский солдат, взял хозяина, который через час возвратился с узелком, заперся в мастерской и с тех пор затосковал.
Мой
секрет у вас в руках; завтра, как придете,
не знаю, как и взгляну на вас.
— Чего шепчу? Ах, черт возьми, — крикнул вдруг Дмитрий Федорович самым полным голосом, — да чего же я шепчу? Ну, вот сам видишь, как может выйти вдруг сумбур природы. Я здесь на
секрете и стерегу
секрет. Объяснение впредь, но, понимая, что
секрет, я вдруг и говорить стал секретно, и шепчу как дурак, тогда как
не надо. Идем! Вон куда! До тех пор молчи. Поцеловать тебя хочу!
— Да что это у тебя за минута, и какая такая там «весть», можно спросить, аль
секрет? — с любопытством ввернул опять Ракитин, изо всей силы делая вид, что и внимания
не обращает на щелчки, которые в него летели беспрерывно.
— Он. Величайший
секрет. Даже Иван
не знает ни о деньгах, ни о чем. А старик Ивана в Чермашню посылает на два, на три дня прокатиться: объявился покупщик на рощу срубить ее за восемь тысяч, вот и упрашивает старик Ивана: «помоги, дескать, съезди сам» денька на два, на три, значит. Это он хочет, чтобы Грушенька без него пришла.
Как раз пред тем, как я Грушеньку пошел бить, призывает меня в то самое утро Катерина Ивановна и в ужасном
секрете, чтобы покамест никто
не знал (для чего,
не знаю, видно, так ей было нужно), просит меня съездить в губернский город и там по почте послать три тысячи Агафье Ивановне, в Москву; потому в город, чтобы здесь и
не знали.
— Так
секрет, говорит,
секрет? У меня, дескать, втроем против нее заговор, и «Катька», дескать, замешана. Нет, брат Грушенька, это
не то. Ты тут маху дала, своего глупенького женского маху! Алеша, голубчик, эх, куда ни шло! Открою я тебе наш
секрет!
Второе то скажу тебе, что я
секрета выпытывать от него
не хочу, а если сам мне скажет сегодня, то прямо скажу ему, что тебе обещался сказать.
Нет, пока
не открыт
секрет, для меня существуют две правды: одна тамошняя, ихняя, мне пока совсем неизвестная, а другая моя.
Николай же Парфенович Нелюдов даже еще за три дня рассчитывал прибыть в этот вечер к Михаилу Макаровичу, так сказать, нечаянно, чтобы вдруг и коварно поразить его старшую девицу Ольгу Михайловну тем, что ему известен ее
секрет, что он знает, что сегодня день ее рождения и что она нарочно пожелала скрыть его от нашего общества, с тем чтобы
не созывать город на танцы.
— К кому примкнул, к каким умным людям? — почти в азарте воскликнул Алеша. — Никакого у них нет такого ума и никаких таких тайн и
секретов… Одно только разве безбожие, вот и весь их
секрет. Инквизитор твой
не верует в Бога, вот и весь его
секрет!
— Ее. У этих шлюх, здешних хозяек, нанимает каморку Фома. Фома из наших мест, наш бывший солдат. Он у них прислуживает, ночью сторожит, а днем тетеревей ходит стрелять, да тем и живет. Я у него тут и засел; ни ему, ни хозяйкам
секрет не известен, то есть что я здесь сторожу.
Испугалась ужасно: «
Не пугайте, пожалуйста, от кого вы слышали?» — «
Не беспокойтесь, говорю, никому
не скажу, а вы знаете, что я на сей счет могила, а вот что хотел я вам только на сей счет тоже в виде, так сказать, „всякого случая“ присовокупить: когда потребуют у папаши четыре-то тысячки пятьсот, а у него
не окажется, так чем под суд-то, а потом в солдаты на старости лет угодить, пришлите мне тогда лучше вашу институтку секретно, мне как раз деньги выслали, я ей четыре-то тысячки, пожалуй, и отвалю и в святости
секрет сохраню».
Кончилось тем, что всех даже мальчиков стало наконец интересовать: кто ж именно основал Трою, но Красоткин своего
секрета не открывал, и слава знания оставалась за ним незыблемо.
—
Не знаю. Может, мне-то он и хочет сказать, да
не смеет. Предупреждает.
Секрет, дескать, есть, а какой
секрет —
не сказал.
Опять-таки и то взямши, что никто в наше время,
не только вы-с, но и решительно никто, начиная с самых даже высоких лиц до самого последнего мужика-с,
не сможет спихнуть горы в море, кроме разве какого-нибудь одного человека на всей земле, много двух, да и то, может, где-нибудь там в пустыне египетской в
секрете спасаются, так что их и
не найдешь вовсе, — то коли так-с, коли все остальные выходят неверующие, то неужели же всех сих остальных, то есть население всей земли-с, кроме каких-нибудь тех двух пустынников, проклянет Господь и при милосердии своем, столь известном, никому из них
не простит?
И действительно так, действительно только в этом и весь
секрет, но разве это
не страдание, хотя бы для такого, как он, человека, который всю жизнь свою убил на подвиг в пустыне и
не излечился от любви к человечеству?
— Так и сказал:
не говори. Тебя-то он, главное, и боится, Митя-то. Потому тут
секрет, сам сказал, что
секрет… Алеша, голубчик, сходи, выведай: какой это такой у них
секрет, да и приди мне сказать, — вскинулась и взмолилась вдруг Грушенька, — пореши ты меня, бедную, чтоб уж знала я мою участь проклятую! С тем и звала тебя.
Я ведь знаю, тут есть
секрет, но
секрет мне ни за что
не хотят открыть, потому что я, пожалуй, тогда, догадавшись, в чем дело, рявкну «осанну», и тотчас исчезнет необходимый минус и начнется во всем мире благоразумие, а с ним, разумеется, и конец всему, даже газетам и журналам, потому что кто ж на них тогда станет подписываться.
— Перемена, перемена! — быстро подхватила Грушенька. — У них
секрет, у них был
секрет! Митя мне сам сказал, что
секрет, и, знаешь, такой
секрет, что Митя и успокоиться
не может. А ведь прежде был веселый, да он и теперь веселый, только, знаешь, когда начнет этак головой мотать, да по комнате шагать, а вот этим правым пальцем себе тут на виске волосы теребить, то уж я и знаю, что у него что-то беспокойное на душе… я уж знаю!.. А то был веселый; да и сегодня веселый!
— Ты думаешь, что это про тебя что-нибудь? Так ведь тогда бы он
не сказал при тебе про
секрет.
Коля же в эти мгновения или смотрел нахмуренно в окно, или разглядывал,
не просят ли у него сапоги каши, или свирепо звал Перезвона, лохматую, довольно большую и паршивую собаку, которую с месяц вдруг откуда-то приобрел, втащил в дом и держал почему-то в
секрете в комнатах, никому ее
не показывая из товарищей.
Может, и то ему нравилось, что я наружно
не любопытствовал о
секрете его, ни прямо, ни намеком
не расспрашивал.
— Вы думаете, что я
не понимаю вас и всего, что в вас происходит. Ведь то, что вы сделали, всем известно. C’est le secret de polichinelle. [Это
секрет полишинеля.] И я восхищаюсь этим и одобряю вас.
Ни с кем она так охотно
не пила кофе, ни с кем
не говорила так охотно
секретов, находя, может быть, в Анне Ивановне сходство с собой в склонности к хозяйству, а больше всего глубокое уважение к своей особе, к своему роду, фамильным преданиям.
Папашу оставляли в покое, занимались музыкой, играли, пели — даже
не брали гулять, потому что (я говорю тебе это по
секрету, и весь Петербург
не иначе, как на ухо, повторяет этот
секрет), когда карета твоей кузины являлась на островах, являлся тогда и Милари, верхом или в коляске, и ехал подле кареты.