Неточные совпадения
Здесь Костанжогло
плюнул и чуть-чуть
не выговорил несколько неприличных и бранных слов в присутствии супруги. Суровая тень темной ипохондрии омрачила его живое лицо. Вздоль лба и впоперек его собрались морщины, обличители гневного движенья взволнованной желчи.
Никогда
не говорили они: «я высморкалась», «я вспотела», «я
плюнула», а говорили: «я облегчила себе нос», «я обошлась посредством платка».
«Экой скверный барин! — думал про себя Селифан. — Я еще
не видал такого барина. То есть
плюнуть бы ему за это! Ты лучше человеку
не дай есть, а коня ты должен накормить, потому что конь любит овес. Это его продовольство: что, примером, нам кошт, то для него овес, он его продовольство».
Я лег на диван, завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б, уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату,
не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но долго кашлял,
плевал, ворочался…
Даже недавнюю пробусвою (то есть визит с намерением окончательно осмотреть место) он только пробовал было сделать, но далеко
не взаправду, а так: «дай-ка, дескать, пойду и опробую, что мечтать-то!» — и тотчас
не выдержал,
плюнул и убежал, в остервенении на самого себя.
— То есть
не в сумасшедшие. Я, брат, кажется, слишком тебе разболтался… Поразило, видишь ли, его давеча то, что тебя один только этот пункт интересует; теперь ясно, почему интересует; зная все обстоятельства… и как это тебя раздражило тогда и вместе с болезнью сплелось… Я, брат, пьян немного, только черт его знает, у него какая-то есть своя идея… Я тебе говорю: на душевных болезнях помешался. А только ты
плюнь…
«Черт возьми! — продолжал он почти вслух, — говорит со смыслом, а как будто… Ведь и я дурак! Да разве помешанные
не говорят со смыслом? А Зосимов-то, показалось мне, этого-то и побаивается! — Он стукнул пальцем по лбу. — Ну что, если… ну как его одного теперь пускать? Пожалуй, утопится… Эх, маху я дал! Нельзя!» И он побежал назад, вдогонку за Раскольниковым, но уж след простыл. Он
плюнул и скорыми шагами воротился в «Хрустальный дворец» допросить поскорее Заметова.
Разумихин, сконфуженный окончательно падением столика и разбившимся стаканом, мрачно поглядел на осколки,
плюнул и круто повернул к окну, где и стал спиной к публике, с страшно нахмуренным лицом, смотря в окно и ничего
не видя.
—
Не хочу я вашей дружбы и
плюю на нее! Слышите ли? И вот же: беру фуражку и иду. Ну-тка, что теперь скажешь, коли намерен арестовать?
Сам теперь все открывай, все ваши секреты, так я еще и слушать-то, может быть,
не стану,
плюну и уйду.
Коли уж на то пошло, что всякий ни во что ставит козацкую честь, позволив себе
плюнуть в седые усы свои и попрекнуть себя обидным словом, так
не укорит же никто меня.
Он, можно сказать,
плевал на свое прошедшее и беззаботно предавался воле и товариществу таких же, как сам, гуляк,
не имевших ни родных, ни угла, ни семейства, кроме вольного неба и вечного пира души своей.
Анисью, которую он однажды застал там, он обдал таким презрением, погрозил так серьезно локтем в грудь, что она боялась заглядывать к нему. Когда дело было перенесено в высшую инстанцию, на благоусмотрение Ильи Ильича, барин пошел было осмотреть и распорядиться как следует, построже, но, всунув в дверь к Захару одну голову и поглядев с минуту на все, что там было, он только
плюнул и
не сказал ни слова.
Изредка кто-нибудь вдруг поднимет со сна голову, посмотрит бессмысленно, с удивлением, на обе стороны и перевернется на другой бок или,
не открывая глаз,
плюнет спросонья и, почавкав губами или поворчав что-то под нос себе, опять заснет.
— Окончать
не мог моея речи,
плюнул почти ему в рожу и вышел вон.
— дворянин учится наукам: его хоть и секут в школе, да за дело, чтоб он знал полезное. А ты что? — начинаешь плутнями, тебя хозяин бьет за то, что
не умеешь обманывать. Еще мальчишка, «Отче наша»
не знаешь, а уж обмериваешь; а как разопрет тебе брюхо да набьешь себе карман, так и заважничал! Фу-ты, какая невидаль! Оттого, что ты шестнадцать самоваров выдуешь в день, так оттого и важничаешь? Да я
плевать на твою голову и на твою важность!
Смотреть никогда
не мог на них равнодушно; и если случится увидеть этак какого-нибудь бубнового короля или что-нибудь другое, то такое омерзение нападет, что просто
плюнешь.
Осип. Да так. Бог с ними со всеми! Погуляли здесь два денька — ну и довольно. Что с ними долго связываться?
Плюньте на них!
не ровен час, какой-нибудь другой наедет… ей-богу, Иван Александрович! А лошади тут славные — так бы закатили!..
— Как он смеет говорить, что я велел украсть у него брюки! Он их пропил, я думаю. Мне
плевать на него с его княжеством. Он
не смей говорить, это свинство!
Обалдуй бросился ему на шею и начал душить его своими длинными, костлявыми руками; на жирном лице Николая Иваныча выступила краска, и он словно помолодел; Яков, как сумасшедший, закричал: «Молодец, молодец!» — даже мой сосед, мужик в изорванной свите,
не вытерпел и, ударив кулаком по столу, воскликнул: «А-га! хорошо, черт побери, хорошо!» — и с решительностью
плюнул в сторону.
Но товарищ его взглянул
не на Клима, а вдаль, в небо и
плюнул, целясь в сапог конвойного. Это были единственные слова, которые уловил Клим сквозь глухой топот сотни ног и звучный лязг железа, колебавший розоватую, тепленькую тишину сонного города.
— Если б
не тетка —
плюнул бы я в ладонь этой чертовой кукле с ее политикой, союзами, архангелами…
— Вы говорите — нет? А ваши нигилисты, ваши писаревцы
не устраивали погрома Пушкину? Это же все равно, что
плевать на солнце!
У ног Самгина полулежал человек, выпачканный нефтью, куря махорку, кашлял и оглядывался,
не видя, куда
плюнуть;
плюнул в руку, вытер ладонь о промасленные штаны и сказал соседу в пиджаке, лопнувшем на спине по шву...
О порядке и необходимости защищать его было написано еще много, но Самгин
не успел дочитать письма, — в прихожей кто-то закашлял,
плюнул, и на пороге явился маленький человечек...
— Хочу, чтоб ты меня устроил в Москве. Я тебе писал об этом
не раз, ты —
не ответил. Почему? Ну — ладно! Вот что, —
плюнув под ноги себе, продолжал он. — Я
не могу жить тут.
Не могу, потому что чувствую за собой право жить подло. Понимаешь? А жить подло —
не сезон. Человек, — он ударил себя кулаком в грудь, — человек дожил до того, что начинает чувствовать себя вправе быть подлецом. А я —
не хочу! Может быть, я уже подлец, но — больше
не хочу… Ясно?
Дронов пренебрежительно заглянул в глаза его,
плюнул через левое плечо свое, но спорить
не стал.
— Я —
не думаю, а — шучу, — сказал поручик и
плюнул. Его догнал начальник разъезда...
Он понимал, что в этой пословице пропущено слово «самому» и что она
не запрещает
плевать в колодезь, из которого будут пить другие.
— Почему —
не способна? Простить — значит наплевать, а я очень способна
плюнуть в любую рожу.
Подошел рабочий в рыжем жилете поверх черной суконной рубахи, угловатый, с провалившимися глазами на закопченном лице, закашлялся, посмотрел, куда
плюнуть,
не найдя места, проглотил мокроту и сказал хрипло, негромко...
—
Не упрямься! что тебе стоит?
плюнь да поцелуй у злод… (тьфу!) поцелуй у него ручку».
Дико́й (посмотрев на Бориса). Провались ты! Я с тобой и говорить-то
не хочу, с езуитом. (Уходя.) Вот навязался! (
Плюет и уходит.)
Кудряш. Как
не ругать! Он без этого дышать
не может. Да
не спускаю и я: он — слово, а я — десять;
плюнет, да и пойдет. Нет, уж я перед ним рабствовать
не стану.
Кажется, я смело могу поручиться за всех моих товарищей плавания, что ни у кого из них
не было с этою прекрасною личностью ни одной неприятной, даже досадной, минуты… А если бывали, то вот какого комического свойства. Например, помню, однажды, гуляя со мной на шканцах, он вдруг…
плюнул на палубу. Ужас!
А отец Аввакум — расчихался, рассморкался и —
плюнул. Я помню взгляд изумления вахтенного офицера, брошенный на него, потом на меня. Он сделал такое же усилие над собой, чтоб воздержаться от какого-нибудь замечания, как я — от смеха. «Как жаль, что он —
не матрос!» — шепнул он мне потом, когда отец Аввакум отвернулся. Долго помнил эту минуту офицер, а я долго веселился ею.
— И так это меня обидело, — продолжала она, всхлипывая, — уж и
не знаю как!"За что же, мол, ты бога-то обидел?" — говорю я ему. А он
не то чтобы что,
плюнул мне прямо в глаза:"Утрись, говорит, может, будешь видеть", — и был таков.
Да и нельзя было
не давать ей, потому что она всякому,
не подающему милостыни, без церемонии
плевала в глаза и вместо извинения говорила только:"
Не взыщи!"
Разговор этот происходил утром в праздничный день, а в полдень вывели Ионку на базар и, дабы сделать вид его более омерзительным, надели на него сарафан (так как в числе последователей Козырева учения было много женщин), а на груди привесили дощечку с надписью: бабник и прелюбодей. В довершение всего квартальные приглашали торговых людей
плевать на преступника, что и исполнялось. К вечеру Ионки
не стало.
Что ж бы, вы думали, такое там было? ну, по малой мере, подумавши, хорошенько, а? золото? Вот то-то, что
не золото: сор, дрязг… стыдно сказать, что такое.
Плюнул дед, кинул котел и руки после того вымыл.
— Вишь, проклятая ведьма, чтоб ты
не дождала детей своих видеть, негодная! Тьфу!.. — Тут дьячиха
плюнула прямо в глаза ткачихе.
Это, однако ж,
не все: на стене сбоку, как войдешь в церковь, намалевал Вакула черта в аду, такого гадкого, что все
плевали, когда проходили мимо; а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя, подносили его к картине и говорили: «Он бачь, яка кака намалевана!» — и дитя, удерживая слезенки, косилось на картину и жалось к груди своей матери.
— Что-то как старость придет!.. — ворчал Каленик, ложась на лавку. — Добро бы, еще сказать, пьян; так нет же,
не пьян. Ей-богу,
не пьян! Что мне лгать! Я готов объявить это хоть самому голове. Что мне голова? Чтоб он издохнул, собачий сын! Я
плюю на него! Чтоб его, одноглазого черта, возом переехало! Что он обливает людей на морозе…
Он
не преминул рассказать, как летом, перед самою петровкою, когда он лег спать в хлеву, подмостивши под голову солому, видел собственными глазами, что ведьма, с распущенною косою, в одной рубашке, начала доить коров, а он
не мог пошевельнуться, так был околдован; подоивши коров, она пришла к нему и помазала его губы чем-то таким гадким, что он
плевал после того целый день.
— Так есть, пани (точно так, пани), я
не малодушны, я великодушны. Но я былем здзивёны (был удивлен), когда видел твоих любовников. Пан Митя в том покое давал мне тржи тысёнцы, чтоб я отбыл. Я
плюнул пану в физию.
— А потому.
Плюньте и уйдите, вот почему.
Не дам больше играть!
Он сорвался с места и, отворив дверь, быстро прошел в комнату. Перезвон бросился за ним. Доктор постоял было еще секунд пять как бы в столбняке, смотря на Алешу, потом вдруг
плюнул и быстро пошел к карете, громко повторяя: «Этта, этта, этта, я
не знаю, что этта!» Штабс-капитан бросился его подсаживать. Алеша прошел в комнату вслед за Колей. Тот стоял уже у постельки Илюши. Илюша держал его за руку и звал папу. Чрез минуту воротился и штабс-капитан.
—
Не давала,
не давала! Я ему отказала, потому что он
не умел оценить. Он вышел в бешенстве и затопал ногами. Он на меня бросился, а я отскочила… И я вам скажу еще, как человеку, от которого теперь уж ничего скрывать
не намерена, что он даже в меня
плюнул, можете это себе представить? Но что же мы стоим? Ах, сядьте… Извините, я… Или лучше бегите, бегите, вам надо бежать и спасти несчастного старика от ужасной смерти!
— Чи
не потшебуешь еще чего? — спросил он иронически. — Пфе! А пфе! (стыд, срам!) — И он
плюнул.
Плюнул и пан Врублевский.
Конечно, только
плюнул, а
не убил, и… и вон куда поскакал!