Неточные совпадения
Кажется, я смело могу поручиться за всех моих товарищей плавания, что ни у кого из них
не было с этою прекрасною личностью ни одной неприятной, даже досадной, минуты… А если бывали, то вот какого комического свойства. Например, помню, однажды, гуляя со мной на шканцах, он вдруг…
плюнул на палубу. Ужас!
А отец Аввакум — расчихался, рассморкался и —
плюнул. Я помню взгляд изумления вахтенного офицера, брошенный на него, потом на меня. Он сделал такое же усилие над собой, чтоб воздержаться от какого-нибудь замечания, как я — от смеха. «Как жаль, что он —
не матрос!» — шепнул он мне потом, когда отец Аввакум отвернулся. Долго помнил эту минуту офицер, а я долго веселился ею.
Читатель, — истину любя, // Примолвлю к басне я, и то не от себя — // Не по́пусту в народе говорится: //
Не плюй в колодезь, пригодится // Воды напиться.
Вспомнив об этом, он не ощутил желания поставить свое имя в ряд с этими, но почувствовал, что в суждениях о рабочем классе потребна осторожность, которая предусмотрена старинной моралью: «
Не плюй в колодезь — пригодится воды напиться».
— Как она в рожу-то Ганьке плюнула. Смелая Варька! А вы так
не плюнули, и я уверен, что не от недостатка смелости. Да вот она и сама, легка на помине. Я знал, что она придет; она благородная, хоть и есть недостатки.
Неточные совпадения
Здесь Костанжогло
плюнул и чуть-чуть
не выговорил несколько неприличных и бранных слов в присутствии супруги. Суровая тень темной ипохондрии омрачила его живое лицо. Вздоль лба и впоперек его собрались морщины, обличители гневного движенья взволнованной желчи.
Никогда
не говорили они: «я высморкалась», «я вспотела», «я
плюнула», а говорили: «я облегчила себе нос», «я обошлась посредством платка».
«Экой скверный барин! — думал про себя Селифан. — Я еще
не видал такого барина. То есть
плюнуть бы ему за это! Ты лучше человеку
не дай есть, а коня ты должен накормить, потому что конь любит овес. Это его продовольство: что, примером, нам кошт, то для него овес, он его продовольство».
Я лег на диван, завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б, уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату,
не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но долго кашлял,
плевал, ворочался…
Даже недавнюю пробусвою (то есть визит с намерением окончательно осмотреть место) он только пробовал было сделать, но далеко
не взаправду, а так: «дай-ка, дескать, пойду и опробую, что мечтать-то!» — и тотчас
не выдержал,
плюнул и убежал, в остервенении на самого себя.