На самом краю сего оврага снова начинается едва приметная дорожка, будто выходящая из земли; она ведет между кустов вдоль по берегу рытвины и наконец, сделав еще несколько извилин, исчезает в глубокой яме, как уж в своей норе; но тут открывается маленькая поляна, уставленная несколькими высокими дубами; посередине в возвышаются три кургана, образующие правильный треугольник; покрытые дерном и сухими листьями они похожи с первого взгляда на могилы каких-нибудь древних татарских князей или наездников, но, взойдя в середину между них, мнение наблюдателя переменяется при виде отверстий, ведущих под каждый курган, который служит как бы сводом для темной подземной галлереи; отверстия так малы, что едва на коленах может вползти человек, ко когда сделаешь так несколько шагов, то пещера начинает расширяться всё более и более, и наконец три человека могут идти рядом без труда,
не задевая почти локтем до стены; все три хода ведут, по-видимому, в разные стороны, сначала довольно круто спускаясь вниз, потом по горизонтальной линии, но галлерея, обращенная к оврагу, имеет особенное устройство: несколько сажен она идет отлогим скатом, потом вдруг поворачивает направо, и горе любопытному, который неосторожно пустится по этому новому направлению; она оканчивается обрывом или, лучше сказать, поворачивает вертикально вниз: должно надеяться на твердость ног своих, чтоб спрыгнуть туда; как ни говори, две сажени не шутка; но тут оканчиваются все искусственные препятствия; она идет назад, параллельно верхней своей части, и в одной с нею вертикальной плоскости, потом склоняется налево и впадает в широкую круглую залу, куда также примыкают две другие; эта зала устлана камнями, имеет в стенах своих четыре впадины в виде нишей (niches); посередине один четвероугольный столб поддерживает глиняный свод ее, довольно искусно образованный; возле столба заметна яма, быть может, служившая некогда вместо печи несчастным изгнанникам, которых судьба заставляла скрываться в сих подземных переходах; среди глубокого безмолвия этой залы слышно иногда журчание воды: то светлый, холодный, но маленький ключ, который, выходя из отверстия, сделанного, вероятно, с намерением, в стене, пробирается вдоль по ней и наконец, скрываясь в другом отверстии, обложенном камнями, исчезает; немолчный ропот беспокойных струй оживляет это мрачное жилище ночи...
Неточные совпадения
— Укусила оса! Прямо в голову метит… Что это? Кровь! — Он вынул платок, чтоб обтереть кровь, тоненькою струйкой стекавшую по его правому виску; вероятно, пуля чуть-чуть
задела по коже черепа. Дуня опустила револьвер и смотрела на Свидригайлова
не то что в страхе, а в каком-то диком недоумении. Она как бы сама уж
не понимала, что такое она сделала и что это делается!
…Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих
задевает его по лицу; он
не чувствует, он ломает свои руки, кричит, бросается к седому старику с седою бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет его за руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.
Задевши его барина,
задели за живое и Захара. Расшевелили и честолюбие и самолюбие: преданность проснулась и высказалась со всей силой. Он готов был облить ядом желчи
не только противника своего, но и его барина, и родню барина, который даже
не знал, есть ли она, и знакомых. Тут он с удивительною точностью повторил все клеветы и злословия о господах, почерпнутые им из прежних бесед с кучером.
Захар притворился, что
не слышит, и стал было потихоньку выбираться на кухню. Он уж отворил без скрипу дверь, да
не попал боком в одну половинку и плечом так
задел за другую, что обе половинки распахнулись с грохотом.
Проходя по комнате, он
заденет то ногой, то боком за стол, за стул,
не всегда попадает прямо в отворенную половину двери, а ударится плечом о другую, и обругает при этом обе половинки, или хозяина дома, или плотника, который их делал.
Захар, услышав этот зов,
не прыгнул по обыкновению с лежанки, стуча ногами,
не заворчал; он медленно сполз с печки и пошел,
задевая за все и руками и боками, тихо, нехотя, как собака, которая по голосу господина чувствует, что проказа ее открыта и что зовут ее на расправу.
Зато поэты
задели его за живое: он стал юношей, как все. И для него настал счастливый, никому
не изменяющий, всем улыбающийся момент жизни, расцветания сил, надежд на бытие, желания блага, доблести, деятельности, эпоха сильного биения сердца, пульса, трепета, восторженных речей и сладких слез. Ум и сердце просветлели: он стряхнул дремоту, душа запросила деятельности.
— Верно, за дверь
задели? — вдруг догадалась Агафья Матвеевна. — Вчера мазали петли: всё скрипят. Скиньте да дайте скорее, я выведу и замою: завтра ничего
не будет.
Разговор между обедавшими, за исключением погруженных в мрачное молчание доктора, архитектора и управляющего,
не умолкал, где скользя, где цепляясь и
задевая кого-нибудь за живое. Один раз Дарья Александровна была задета за живое и так разгорячилась, что даже покраснела, и потом уже вспомнила,
не сказано ли ею чего-нибудь лишнего и неприятного. Свияжский заговорил о Левине, рассказывая его странные суждения о том, что машины только вредны в русском хозяйстве.
Маленькими ловкими руками, которые нынче особенно напряженно двигались своими белыми тонкими пальцами, она несколько раз
задевала за уголок карточки, но карточка срывалась, и она
не могла достать ее.
В одном большом доме разошлись врозь стены. Стали думать, как их свести так, чтобы
не ломать крыши. Один человек придумал. Он вделал с обеих сторон в стены железные ушки; потом сделал железную полосу, такую, чтобы она на вершок
не хватала от ушка до ушка. Потом загнул на ней крюки по концам так, чтобы крюки входили в ушки. Потом разогрел полосу на огне; она раздалась и достала от ушка до ушка. Тогда он
задел крюками за ушки и оставил ее так. Полоса стала остывать и сжиматься и стянула стены.
— Пестрая мы нация, Клим Иванович, чудаковатая нация, — продолжал Дронов, помолчав, потише, задумчивее, сняв шапку с колена, положил ее на стол и,
задев лампу, едва
не опрокинул ее. — Удивительные люди водятся у нас, и много их, и всем некуда себя сунуть. В революцию? Вот прошумела она, усмехнулась, да — и нет ее. Ты скажешь — будет!
Не спорю. По всем видимостям — будет. Но мужичок очень напугал. Организаторов революции частью истребили, частью — припрятали в каторгу, а многие — сами спрятались.
Искоса посматривая в подкрашенное лицо Елены, он соображал: как могло хвастовство Крэйтона
задеть ее, певичку, которая только потому
не стала кокоткой, что предпочла пойти на содержание к старику?
Подчиняясь желанию
задеть неприятного человека, Клим поискал в памяти острое, обидное словечко, но,
не найдя его, пробормотал...
И, наконец, Клима несколько
задевало то, что, относясь к нему вообще внимательно, Гогин, однако,
не обнаруживал попыток к сближению с ним. А к Любаше и Варваре он относился, как ребенок, у которого слишком много игрушек и он плохо отличает одну от другой. Варвара явно кокетничала с ним, и Самгин находил, что в этом она заходит слишком далеко.
— Значит, Зотова интересует вас? Понимаю. Это — кусок. Но, откровенно скажу,
не желая как-нибудь
задеть вас, я могу о ней говорить только после того, как буду знать: она для вас только выгодная клиентка или еще что-нибудь?
«Побывав на сцене, она как будто стала проще», — подумал Самгин и начал говорить с нею в привычном, небрежно шутливом тоне, но скоро заметил, что это
не нравится ей; вопросительно взглянув на него раз-два, она сжалась, примолкла. Несколько свиданий убедили его, что держаться с нею так, как он держался раньше, уже нельзя, она
не принимает его шуточек, протестует против его тона молчанием; подожмет губы, прикроет глаза ресницами и — молчит. Это и
задело самолюбие Самгина, и обеспокоило его, заставив подумать...
И тотчас началось нечто, очень тягостно изумившее Клима: Макаров и Лидия заговорили так, как будто они сильно поссорились друг с другом и рады случаю поссориться еще раз. Смотрели они друг на друга сердито, говорили,
не скрывая намерения
задеть, обидеть.
— Нет, я
не хочу
задеть кого-либо; я ведь
не пытаюсь убедить, а — рассказываю, — ответил Туробоев, посмотрев в окно. Клима очень удивил мягкий тон его ответа. Лютов извивался, подскакивал на стуле, стремясь возражать, осматривал всех в комнате, но, видя, что Туробоева слушают внимательно, усмехался и молчал.
Из всех знакомых людей только один историк Козлов
не выразил Климу сочувствия, а, напротив, поздоровался с ним молча, плотно сомкнув губы, как бы удерживаясь от желания сказать какое-то словечко; это обидно
задело Клима.
Обе шутки
не понравились Климу, заставив его насторожиться, а Макаров и Лидия, легко перебрасываясь шуточками, все чаще
задевали его.
Неясное какое-то подозрение укололо Самгина, он сердито взглянул на Попова, а инженер, подвигая стул, больно
задел Самгина по ноге и,
не извиняясь, сказал...
Доктор, схватив шляпу, бросился вниз, Самгин пошел за ним, но так как Любомудров
не повторил ему приглашения ехать с ним, Самгин прошел в сад, в беседку. Он вдруг подумал, что день Девятого января, несмотря на весь его ужас, может быть менее значителен по смыслу, чем сегодняшняя драка, что вот этот серый день более глубоко
задевает лично его.
Вступительный экзамен в гимназию Дронов сдал блестяще, Клим —
не выдержал. Это настолько сильно
задело его, что, придя домой, он ткнулся головой в колена матери и зарыдал. Мать ласково успокаивала его, сказала много милых слов и даже похвалила...
— Прошу
не шутить, — посоветовал жандарм, дергая ногою, — репеек его шпоры
задел за ковер под креслом, Климу захотелось сказать об этом офицеру, но он промолчал, опасаясь, что Иноков поймет вежливость как угодливость. Клим подумал, что, если б Инокова
не было, он вел бы себя как-то иначе. Иноков вообще стеснял, даже возникало опасение, что грубоватые его шуточки могут как-то осложнить происходящее.
— Он ехал на извозчике, и вдруг Воронов бросился, — рассказывал Злобин, взмахивая рукой,
задевая фуражкой о забор, из опухшего глаза его сочились слезы, длинные ноги топали, он качался, но Самгин видел, что он
не пьян, а — возмущен, испуган.
Ленивенькие ее слова
задели Самгина; говоря о таких вопросах, можно было бы
не жевать мармелад. Он
не сдержался и спросил...
Люди — в большинстве рослые, толстые; они ворчали и рычали, бесцеремонно
задевая друг друга багажом и, кажется,
не извиняясь.
— Девицы любят кисло-сладкое, — сказал Макаров и сам, должно быть, сконфузясь неудачной выходки, стал усиленно сдувать пепел с папиросы. Лидия
не ответила ему. В том, что она говорила, Клим слышал ее желание
задеть кого-то и неожиданно почувствовал задетым себя, когда она задорно сказала...
Клим почувствовал, что его радует спокойный тон ее, обрадовало и то, что она,
задев его локтем,
не извинилась.
— Вас, юристов, эти вопросы
не так
задевают, как нас, инженеров. Грубо говоря — вы охраняете права тех, кто грабит и кого грабят,
не изменяя установленных отношений. Наше дело — строить, обогащать страну рудой, топливом, технически вооружать ее. В деле призвания варягов мы лучше купца знаем, какой варяг полезней стране, а купец ищет дешевого варяга. А если б дали денег нам, мы могли бы обойтись и без варягов.
Он шел,
не разбирая дороги; сучья поминутно
задевали и царапали его, ноги его поминутно вязли в болоте, — он ничего
не замечал.
Вообще весь рейд усеян мелями и рифами. Беда входить на него без хороших карт! а тут одна только карта и есть порядочная — Бичи. Через час катер наш, чуть-чуть
задевая килем за каменья обмелевшей при отливе пристани, уперся в глинистый берег. Мы выскочили из шлюпки и очутились — в саду
не в саду и
не в лесу, а в каком-то парке, под непроницаемым сводом отчасти знакомых и отчасти незнакомых деревьев и кустов. Из наших северных знакомцев было тут немного сосен, а то все новое, у нас невиданное.
— Держи, держи его! — завопил он и ринулся вслед за Дмитрием Федоровичем. Григорий меж тем поднялся с полу, но был еще как бы вне себя. Иван Федорович и Алеша побежали вдогонку за отцом. В третьей комнате послышалось, как вдруг что-то упало об пол, разбилось и зазвенело: это была большая стеклянная ваза (
не из дорогих) на мраморном пьедестале, которую, пробегая мимо,
задел Дмитрий Федорович.
Даже
задел плечом отца Паисия и
не заметил того.
В это время дьячок, с медным кофейником пробираясь через народ, прошел мимо Катюши и,
не глядя на нее,
задел ее полой стихаря.
Во-первых, на тропе нигде
не было видно конских следов, во-вторых, по сторонам она
не была очищена от ветвей; наши лошади пробирались с трудом и все время
задевали вьюками за деревья.
Когда лодка проходила мимо, Марченко выстрелил в нее, но
не попал, хотя пуля прошла так близко, что
задела рядом с ней камышины.
Идет ему навстречу некто осанистый, моцион делает, да как осанистый, прямо на него,
не сторонится; а у Лопухова было в то время правило: кроме женщин, ни перед кем первый
не сторонюсь;
задели друг друга плечами; некто, сделав полуоборот, сказал: «что ты за свинья, скотина», готовясь продолжать назидание, а Лопухов сделал полный оборот к некоему, взял некоего в охапку и положил в канаву, очень осторожно, и стоит над ним, и говорит: ты
не шевелись, а то дальше протащу, где грязь глубже.
Все это заставило меня глубоко задуматься. Валек указал мне моего отца с такой стороны, с какой мне никогда
не приходило в голову взглянуть на него: слова Валека
задели в моем сердце струну сыновней гордости; мне было приятно слушать похвалы моему отцу, да еще от имени Тыбурция, который «все знает»; но вместе с тем дрогнула в моем сердце и нота щемящей любви, смешанной с горьким сознанием: никогда этот человек
не любил и
не полюбит меня так, как Тыбурций любит своих детей.
«Душа человеческая, — говаривал он, — потемки, и кто знает, что у кого на душе; у меня своих дел слишком много, чтоб заниматься другими да еще судить и пересуживать их намерения; но с человеком дурно воспитанным я в одной комнате
не могу быть, он меня оскорбляет, фруасирует, [
задевает, раздражает (от фр. froisser).] а там он может быть добрейший в мире человек, за то ему будет место в раю, но мне его
не надобно.
Полежаев студентом в университете был уже известен своими превосходными стихотворениями. Между прочим, написал он юмористическую поэму «Сашка», пародируя «Онегина». В ней,
не стесняя себя приличиями, шутливым тоном и очень милыми стихами
задел он многое.
Мне страшно; они возятся на полу около отца,
задевают его, стонут и кричат, а он неподвижен и точно смеется. Это длилось долго — возня на полу;
не однажды мать вставала на ноги и снова падала; бабушка выкатывалась из комнаты, как большой черный мягкий шар; потом вдруг во тьме закричал ребенок.
В это время Аринин стал поправлять огонь и
задел белку. Она упала. Стрелок поставил ее на прежнее место, но
не так, как раньше, а головой вниз. Солон засуетился и быстро повернул ее головой кверху. При этом он сказал, что жарить белку можно только таким образом, иначе она обидится и охотнику
не будет удачи, а рыбу, наоборот, надо ставить к огню всегда головой вниз, а хвостом кверху.
К вечеру погода
не изменилась: земля по-прежнему, словно саваном, была покрыта густым туманом. Этот туман с изморосью начинал надоедать. Идти по лесу в такую погоду все равно что во время дождя: каждый куст, каждое дерево, которые нечаянно
задеваешь плечом, обдают тысячами крупных капель.
Хионию Алексеевну начинало
задевать за живое все, что она теперь видела в бахаревском доме; она даже подозревала,
не думает ли обойтись Марья Степановна совсем без нее.
Ипат, кажется,
не разделял веселых чувств своего барина и все время тяжело вздыхал, пока помогал барину одеваться, то есть ронял вещи, поднимал их,
задевал ногами за мебель и т. д.
Уж
не за то ли, что я самолюбие
задел, намекнув, что она «объедкам» Настасьи Филипповны обрадовалась?
Передернуло Патапа Максимыча. Попрек Снежкова
задел его за живое. Сверкнули глаза, повернулось было на языке сказать: «
Не отдам на срам детище,
не потерплю, чтобы голили ее перед чужими людьми…» Но сдержался и молвил с досадой...
В кружке парижских позитивистов заходила речь о том, что Г.Спенсер ошибочно смотрит на скептицизм, как философский момент, и держится того вывода, что будто бы скептицизм
не пошел дальше XVIII века. Вот эту тему я —
не без умысла — и
задел, шагая с ним по Гайд-Парку до самого «Атенея», куда он меня тогда же и ввел.