Неточные совпадения
Хлестаков, городничий и Добчинский. Городничий, вошед, останавливается. Оба в
испуге смотрят несколько минут один
на другого, выпучив глаза.
Усоловцы крестилися,
Начальник бил глашатая:
«Попомнишь ты, анафема,
Судью ерусалимского!»
У парня, у подводчика,
С
испуга вожжи выпали
И волос дыбом стал!
И, как
на грех, воинская
Команда утром грянула:
В Устой, село недальное,
Солдатики пришли.
Допросы! усмирение! —
Тревога! по спопутности
Досталось и усоловцам:
Пророчество строптивого
Чуть в точку не сбылось.
На этот призыв выходит из толпы парень и с разбега бросается в пламя. Проходит одна томительная минута, другая. Обрушиваются балки одна за другой, трещит потолок. Наконец парень показывается среди облаков дыма; шапка и полушубок
на нем затлелись, в руках ничего нет. Слышится вопль:"Матренка! Матренка! где ты?" — потом следуют утешения, сопровождаемые предположениями, что, вероятно, Матренка с
испуга убежала
на огород…
12.
На гуляньях и сборищах народных — людей не давить; напротив того, сохранять
на лице благосклонную усмешку, дабы веселящиеся не пришли в
испуг.
Видно было, как вздрогнула
на лице его какая-то административная жилка, дрожала-дрожала и вдруг замерла… Глуповцы в смятении и
испуге повскакали с своих мест.
— Да, если бы ты любил меня, как я, если бы ты мучался, как я… — сказала она, с выражением
испуга взглядывая
на него.
Он был в самом ласковом и веселом духе, каким в детстве его часто помнил Левин. Он упомянул даже и о Сергее Ивановиче без злобы. Увидав Агафью Михайловну, он пошутил с ней и расспрашивал про старых слуг. Известие о смерти Парфена Денисыча неприятно подействовало
на него.
На лице его выразился
испуг; но он тотчас же оправился.
— И я не один, — продолжал Левин, — я сошлюсь
на всех хозяев, ведущих рационально дело; все, зa редкими исключениями, ведут дело в убыток. Ну, вы скажите, что̀ ваше хозяйство — выгодно? — сказал Левин, и тотчас же во взгляде Свияжского Левин заметил то мимолетное выражение
испуга, которое он замечал, когда хотел проникнуть далее приемных комнат ума Свияжского.
Волны моря бессознательной жизни стали уже сходиться над его головой, как вдруг, — точно сильнейший заряд электричества был разряжен в него, — он вздрогнул так, что всем телом подпрыгнул
на пружинах дивана и, упершись руками, с
испугом вскочил
на колени.
— Но отношения наши не могут быть такими, как всегда, — робким голосом заговорила Анна, с
испугом глядя
на него.
Это он понимал, но одного он не мог понять: почему
на ее лице показались
испуг и стыд?..
Они были дружны с Левиным, и поэтому Левин позволял себе допытывать Свияжского, добираться до самой основы его взгляда
на жизнь; но всегда это было тщетно. Каждый раз, как Левин пытался проникнуть дальше открытых для всех дверей приемных комнат ума Свияжского, он замечал, что Свияжский слегка смущался; чуть-заметный
испуг выражался в его взгляде, как будто он боялся, что Левин поймет его, и он давал добродушный и веселый отпор.
— Мама! Она часто ходит ко мне, и когда придет… — начал было он, но остановился, заметив, что няня шопотом что — то сказала матери и что
на лице матери выразились
испуг и что-то похожее
на стыд, что так не шло к матери.
При этом
испуг в открытых, остановившихся устах,
на глазах слезы — все это в ней было так мило, что герой наш глядел
на нее несколько минут, не обращая никакого внимания
на происшедшую кутерьму между лошадьми и кучерами.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело
на него порядочный
испуг. «Ну, уж коли пошло
на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит черт знает
на чем; а привстал, да замахнулся, да затянул песню — кони вихрем, спицы в колесах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в
испуге остановившийся пешеход — и вон она понеслась, понеслась, понеслась!..
Андрий схватил мешок одной рукой и дернул его вдруг так, что голова Остапа упала
на землю, а он сам вскочил впросонках и, сидя с закрытыми глазами, закричал что было мочи: «Держите, держите чертова ляха! да ловите коня, коня ловите!» — «Замолчи, я тебя убью!» — закричал в
испуге Андрий, замахнувшись
на него мешком.
Наконец вздрогнул, весь исполнился
испуга: ему вдруг пришло
на мысль, что она умирает от голода.
— Ах, нет, что вы, что вы это, нет! — с каким-то даже
испугом посмотрела
на него Соня.
Несмотря
на свое торжество и
на свое оправдание, — когда прошел первый
испуг и первый столбняк, когда она поняла и сообразила все ясно, — чувство беспомощности и обиды мучительно стеснило ей сердце.
— Как? Что такое? Право
на преступление? Но ведь не потому, что «заела среда»? — с каким-то даже
испугом осведомился Разумихин.
— Милостивый государь, милостивый государь, вы ничего не знаете! — кричала Катерина Ивановна, — мы
на Невский пойдем, — Соня, Соня! да где ж она? Тоже плачет! Да что с вами со всеми!.. Коля, Леня, куда вы? — вскрикнула она вдруг в
испуге, — о, глупые дети! Коля, Леня, да куда ж они!..
— Родя, что ты! Ты, верно… ты не хочешь сказать, — начала было в
испуге Пульхерия Александровна, но остановилась, смотря
на Дуню.
Ужас ее вдруг сообщился и ему: точно такой же
испуг показался и в его лице, точно так же и он стал смотреть
на нее, и почти даже с тою же детскою улыбкой.
Та отскочила в
испуге, хотела было что-то сказать, но как будто не смогла и смотрела
на него во все глаза.
Дамы потихоньку пошли за отправившимся по лестнице вперед Разумихиным, и когда уже поравнялись в четвертом этаже с хозяйкиною дверью, то заметили, что хозяйкина дверь отворена
на маленькую щелочку и что два быстрые черные глаза рассматривают их обеих из темноты. Когда же взгляды встретились, то дверь вдруг захлопнулась, и с таким стуком, что Пульхерия Александровна чуть не вскрикнула от
испуга.
Но, несмотря
на ту же тревогу, Авдотья Романовна хоть и не пугливого была характера, но с изумлением и почти даже с
испугом встречала сверкающие диким огнем взгляды друга своего брата, и только беспредельная доверенность, внушенная рассказами Настасьи об этом странном человеке, удержала ее от покушения убежать от него и утащить за собою свою мать.
— И это мне в наслаждение! И это мне не в боль, а в наслаж-дение, ми-ло-сти-вый го-су-дарь, — выкрикивал он, потрясаемый за волосы и даже раз стукнувшись лбом об пол. Спавший
на полу ребенок проснулся и заплакал. Мальчик в углу не выдержал, задрожал, закричал и бросился к сестре в страшном
испуге, почти в припадке. Старшая девочка дрожала со сна, как лист.
— Какой сюрпризик? что такое? — спросил он, вдруг останавливаясь и с
испугом смотря
на Порфирия.
Ах, как я любила… Я до обожания любила этот романс, Полечка!.. знаешь, твой отец… еще женихом певал… О, дни!.. Вот бы, вот бы нам спеть! Ну как же, как же… вот я и забыла… да напомните же, как же? — Она была в чрезвычайном волнении и усиливалась приподняться. Наконец, страшным, хриплым, надрывающимся голосом она начала, вскрикивая и задыхаясь
на каждом слове, с видом какого-то возраставшего
испуга...
Почти то же самое случилось теперь и с Соней; так же бессильно, с тем же
испугом, смотрела она
на него несколько времени и вдруг, выставив вперед левую руку, слегка, чуть-чуть, уперлась ему пальцами в грудь и медленно стала подниматься с кровати, все более и более от него отстраняясь, и все неподвижнее становился ее взгляд
на него.
Соня бросилась к дверям в
испуге. Белокурая физиономия г-на Лебезятникова заглянула в комнату.
Он ярко запомнил выражение лица Лизаветы, когда он приближался к ней тогда с топором, а она отходила от него к стене, выставив вперед руку, с совершенно детским
испугом в лице, точь-в-точь как маленькие дети, когда они вдруг начинают чего-нибудь пугаться, смотрят неподвижно и беспокойно
на пугающий их предмет, отстраняются назад и, протягивая вперед ручонку, готовятся заплакать.
Он повстречался с нею при входе
на мост, но прошел мимо, не рассмотрев ее. Дунечка еще никогда не встречала его таким
на улице и была поражена до
испуга. Она остановилась и не знала: окликнуть его или нет? Вдруг она заметила поспешно подходящего со стороны Сенной Свидригайлова.
Катерина (с
испугом, отталкивая ключ).
На что!
На что! Не надо, не надо!
Он немножко посеменил ногами, пометался, как гонный заяц
на опушке леса, — и внезапно, почти с
испугом, почти с криком объявил, что и он намерен уехать.
Она взглянула
на Базарова… и остановилась у двери, до того поразило ее это воспаленное и в то же время мертвенное лицо с устремленными
на нее мутными глазами. Она просто испугалась каким-то холодным и томительным
испугом; мысль, что она не то бы почувствовала, если бы точно его любила, — мгновенно сверкнула у ней в голове.
Это прозвучало так обиженно, как будто было сказано не ею. Она ушла, оставив его в пустой, неприбранной комнате, в тишине, почти не нарушаемой робким шорохом дождя. Внезапное решение Лидии уехать, а особенно ее
испуг в ответ
на вопрос о женитьбе так обескуражили Клима, что он даже не сразу обиделся. И лишь посидев минуту-две в состоянии подавленности, сорвал очки с носа и, до боли крепко пощипывая усы, начал шагать по комнате, возмущенно соображая...
Когда Клим, с ножом в руке, подошел вплоть к ней, он увидал в сумраке, что широко открытые глаза ее налиты страхом и блестят фосфорически, точно глаза кошки. Он, тоже до
испуга удивленный ею, бросил нож, обнял ее, увел в столовую, и там все объяснилось очень просто: Варвара плохо спала, поздно встала, выкупавшись, прилегла
на кушетке в ванной, задремала, и ей приснилось что-то страшное.
— Ну, одним словом: Локтев был там два раза и первый раз только сконфузился, а во второй — протестовал, что вполне естественно с его стороны. Эти… обнаженны обозлились
на него и, когда он шел ночью от меня с девицей Китаевой, — тоже гимназистка, — его избили. Китаева убежала, думая, что он убит, и — тоже глупо! — рассказала мне обо всем этом только вчера вечером. Н-да. Тут, конечно,
испуг и опасение, что ее исключат из гимназии, но… все-таки не похвально, нет!
Когда вдалеке, из пасти какой-то улицы,
на Театральную площадь выползла красная голова небывало и неестественно плотного тела процессии, он почувствовал, что по всей коже его спины пробежала холодноватая дрожь; он не понимал, что вызвало ее:
испуг или восхищение?
Самгин шагнул еще, наступил
на горящую свечу и увидал в зеркале рядом с белым стройным телом женщины человека в сереньком костюме, в очках, с острой бородкой, с выражением
испуга на вытянутом, желтом лице — с открытым ртом.
Он говорил еще что-то, но, хотя в комнате и
на улице было тихо, Клим не понимал его слов, провожая телегу и глядя, как ее медленное движение заставляет встречных людей врастать в панели, обнажать головы. Серые тени
испуга являлись
на лицах, делая их почти однообразными.
А толстенькая девица в шапочке
на курчавых волосах радостно и даже как будто с
испугом объявила...
— Извините, — сказал старичок, кивнув желтым черепом в клочьях волос, похожих
на вату. — Болтаю, конечно, от
испуга души.
Оттолкнувшись плечом от косяка двери, он пошатнулся, навалился
на Самгина, схватил его за плечо. Он был так пьян, что едва стоял
на ногах, но его косые глаза неприятно ярко смотрели в лицо Самгина с какой-то особенной зоркостью, даже как будто с
испугом.
Дети быстро пошли
на окраину города, Клим подавленно молчал, шагая сзади сестер, и сквозь тяжелый
испуг свой слышал, как старшая Сомова упрекала сестру...
Глаза его, в которых застыл тупой
испуг, его низкий лоб, густые волосы, обмазавшие череп его, как смола, тяжелая челюсть, крепко сжатые губы — все это крепко въелось в память Самгина, и
на следующих процессах он уже в каждом подсудимом замечал нечто сходное с отцеубийцей.
Похолодев от
испуга, Клим стоял
на лестнице, у него щекотало в горле, слезы выкатывались из глаз, ему захотелось убежать в сад,
на двор, спрятаться; он подошел к двери крыльца, — ветер кропил дверь осенним дождем. Он постучал в дверь кулаком, поцарапал ее ногтем, ощущая, что в груди что-то сломилось, исчезло, опустошив его. Когда, пересилив себя, он вошел в столовую, там уже танцевали кадриль, он отказался танцевать, подставил к роялю стул и стал играть кадриль в четыре руки с Таней.
— Милая, — прошептал Клим в зеркало, не находя в себе ни радости, ни гордости, не чувствуя, что Лидия стала ближе ему, и не понимая, как надобно вести себя, что следует говорить. Он видел, что ошибся, — Лидия смотрит
на себя не с
испугом, а вопросительно, с изумлением. Он подошел к ней, обнял.