Неточные совпадения
Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным
огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отвсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо
начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки.
Слободка, которая за крепостью, населилась; в ресторации, построенной на холме, в нескольких шагах от моей квартиры,
начинают мелькать вечером
огни сквозь двойной ряд тополей; шум и звон стаканов раздаются до поздней ночи.
Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал в горы развеять мысли, толпившиеся в голове моей. Росистый вечер дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый шаг моей некованой лошади глухо раздавался в молчании ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул в себя раза два свежий воздух южной ночи и пустился в обратный путь. Я ехал через слободку.
Огни начинали угасать в окнах; часовые на валу крепости и казаки на окрестных пикетах протяжно перекликались…
— Эк ведь комиссия! Ну, уж комиссия же с вами, — вскричал Порфирий с совершенно веселым, лукавым и нисколько не встревоженным видом. — Да и к чему вам знать, к чему вам так много знать, коли вас еще и не
начинали беспокоить нисколько! Ведь вы как ребенок: дай да подай
огонь в руки! И зачем вы так беспокоитесь? Зачем сами-то вы так к нам напрашиваетесь, из каких причин? А? хе-хе-хе!
Глаза его горели лихорадочным
огнем. Он почти
начинал бредить; беспокойная улыбка бродила на его губах. Сквозь возбужденное состояние духа уже проглядывало страшное бессилие. Соня поняла, как он мучается. У ней тоже голова
начинала кружиться. И странно он так говорил: как будто и понятно что-то, но… «но как же! Как же! О господи!» И она ломала руки в отчаянии.
Но вот
начинает смеркаться. На кухне опять трещит
огонь, опять раздается дробный стук ножей: готовится ужин.
— Меня вы забудете, —
начал он опять, — мертвый живому не товарищ. Отец вам будет говорить, что вот, мол, какого человека Россия теряет… Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось… вы знаете. И мать приласкайте. Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днем с
огнем не сыскать… Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник… постойте, я путаюсь… Тут есть лес…
Самгин видел, как отскакивали куски льда, обнажая остов баррикады, как двое пожарных, отломив спинку дивана,
начали вырывать из нее мочальную набивку, бросая комки ее третьему, а он, стоя на коленях, зажигал спички о рукав куртки; спички гасли, но вот одна из них расцвела, пожарный сунул ее в мочало, и быстро, кудряво побежали во все стороны хитренькие огоньки, исчезли и вдруг собрались в красный султан; тогда один пожарный поднял над
огнем бочку, вытряхнул из нее солому, щепки; густо заклубился серый дым, — пожарный поставил в него бочку, дым стал более густ, и затем из бочки взметнулось густо-красное пламя.
— А не боитесь, что по
огню стрелять
начнут?
Говорить ли о теории ветров, о направлении и курсах корабля, о широтах и долготах или докладывать, что такая-то страна была когда-то под водою, а вот это дно было наруже; этот остров произошел от
огня, а тот от сырости;
начало этой страны относится к такому времени, народ произошел оттуда, и при этом старательно выписать из ученых авторитетов, откуда, что и как?
«Осмелюсь доложить, — вдруг заговорил он, привстав с постели, что делал всякий раз, как
начинал разговор, — я боюсь пожара: здесь сена много, а
огня тушить на очаге нельзя, ночью студено будет, так не угодно ли, я велю двух якутов поставить у камина смотреть за
огнем!..» — «Как хотите, — сказал я, — зачем же двух?» — «Будут и друг за другом смотреть».
Начиная с Зондского пролива, мы все наслаждались такими ночами. Небо как книга здесь, которую не устанешь читать: она здесь открытее и яснее, как будто само небо ближе к земле. Мы с бароном Крюднером подолгу стояли на вахтенной скамье, любуясь по ночам звездами, ярко игравшей зарницей и особенно метеорами, которые, блестя бенгальскими
огнями, нередко бороздили небо во всех направлениях.
Достали откуда-то крючьев, привезли из города трубу и
начали не торопясь растаскивать уцелевший материал и тушить остатки
огня.
Только на третий день, когда
огонь уже
начал подбираться к собору и к рядам, глуповцы несколько очувствовались.
В ней слабо развито личное религиозное
начало; она боится выхода из коллективного тепла в холод и
огонь личной религиозности.
— Да, художник! — со вздохом сказал Райский, — художество мое здесь, — он указал на голову и грудь, — здесь образы, звуки, формы,
огонь, жажда творчества, и вот еще я почти не
начал…
Наполз нэп. Опять засверкал «Эрмитаж» ночными
огнями. Затолпились вокруг оборванные извозчики вперемежку с оборванными лихачами, но все еще на дутых шинах.
Начали подъезжать и отъезжать пьяные автомобили. Бывший распорядитель «Эрмитажа» ухитрился мишурно повторить прошлое модного ресторана. Опять появились на карточках названия: котлеты Помпадур, Мари Луиз, Валларуа, салат Оливье… Но неугрызимые котлеты — на касторовом масле, и салат Оливье был из огрызков… Впрочем, вполне к лицу посетителям-нэпманам.
В старину пожарных, кроме борьбы с
огнем, совали всюду,
начиная от вытаскивания задохшихся рабочих из глубоких колодцев или отравленных газом подвалов до исправления обязанностей санитаров. И все это без всяких предохранительных средств!
Во вторую половину дня нам удалось пройти только до перевала. Заметив, что вода в речке
начинает иссякать, мы отошли немного в сторону и стали биваком недалеко от водораздела. Весело затрещали сухие дрова в костре. Мы грелись около
огня и делились впечатлениями предыдущей ночи.
Через час мы подошли к биваку. Лошади, испуганные нашим приближением, шарахнулись в сторону и
начали храпеть. Около
огня засуетились люди. 2 казака вышли нам навстречу.
Вечером я долго сидел с Б.Н. Буниным у
огня. Он рассказывал мне о своих путешествиях, о хунхузах, об охоте и т.д. Наконец я почувствовал, что сон
начинает овладевать мною.
Глаза его загорелись недобрым
огнем, и он
начал, задыхаясь, богохульствовать.
Беме на тот же, в сущности, вопрос отвечал учением о различении в Боге трех принципов, причем первому из них,
началу гнева,
огня и тьмы, соответствует своя особая категория творений, и паразиты кн.
В вечной природе существуют две области и заключена возможность двух жизней: «
огонь или дух», обнаруживающийся как «молния
огня» на четвертой ступени, силою свободы (опять и свобода у Беме мыслится вне отношения к личности, имперсонали-стически, как одна из сил природы) определяет себя к божественному единству или кротости, и благодаря этому первые 4 стихии становятся или основой для царства радости, или же, устремляясь к множественности и самости, делаются жертвой адского
начала, причем каждое
начало по-своему индивидуализирует бытие.
Сексуальность еще не есть пол и даже может стать отрицанием его высшего
начала, но она в то же время и неотделима от пола, который не существует без нее, как
огонь без горючего материала.
В десятом часу утра камердинер, сидевший в комнате возле спальной, уведомлял Веру Артамоновну, мою экс-нянюшку, что барин встает. Она отправлялась приготовлять кофей, который он пил один в своем кабинете. Все в доме принимало иной вид, люди
начинали чистить комнаты, по крайней мере показывали вид, что делают что-нибудь. Передняя, до тех пор пустая, наполнялась, даже большая ньюфаундлендская собака Макбет садилась перед печью и, не мигая, смотрела в
огонь.
А. И. Герцена.)] говорит: «Пойдемте ко мне, мой дом каменный, стоит глубоко на дворе, стены капитальные», — пошли мы, и господа и люди, все вместе, тут не было разбора; выходим на Тверской бульвар, а уж и деревья
начинают гореть — добрались мы наконец до голохвастовского дома, а он так и пышет,
огонь из всех окон.
«Я
начинаю любить человечество по-маратовски: чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я, кажется,
огнем и мечом истребил бы остальную».
У
огня оставались только Дерсу и Чжан Бао, но и они, видимо,
начали уставать.
Дерсу подбросил дров в костер и, когда
огонь разгорелся, встал со своего места и
начал говорить торжественным тоном...
— Ничего, ничего, капитан! Сейчас мы кладем
огонь поближе, — сказал он и
начал искать топор.
Вечером солон убил белку. Он снял с нее шкурку, затем насадил ее на вертел и стал жарить, для чего палочку воткнул в землю около
огня. Потом он взял беличий желудок и положил его на угли. Когда он зарумянился, солон с аппетитом стал есть его содержимое. Стрелки
начали плеваться, но это мало смущало солона. Он сказал, что белка — животное чистое, что она ест только орехи да грибки, и предлагал отведать этого лакомого блюда. Все отказались…
Но вот на востоке появилась розовая полоска — занималась заря. Звезды быстро
начали меркнуть; волшебная картина ночи пропала, и в потемневшем серо-синем воздухе разлился неясный свет утра. Красные угли костра потускнели и покрылись золой; головешки дымились, казалось,
огонь уходил внутрь их.
Погревшись у
огня, мы напились горячего чая и тронулись в путь. Все время
начиная от самого моря по сторонам, в горах, тянулись сплошные гари.
Переправившись через Кулумбе вброд, мы взобрались на террасу, развели
огонь и
начали сушиться. Отсюда, сверху, хорошо было видно все, что делается в воде.
Незаметно мы досидели с ним до полуночи. Наконец Дерсу
начал дремать. Я закрыл свою тетрадь, завернулся в одеяло, лег поближе к
огню и скоро заснул. Ночью сквозь сон я слышал, как он поправлял
огонь и прикрывал меня своей палаткой.
Выйдя от Луковникова, Галактион решительно не знал, куда ему идти. Раньше он предполагал завернуть к тестю, чтобы повидать детей, но сейчас он не мог этого сделать. В нем все точно повернулось. Наконец, ему просто было совестно. Идти на квартиру ему тоже не хотелось. Он без цели шел из улицы в улицу, пока не остановился перед ссудною кассой Замараева.
Начинало уже темнеть, и кое-где в окнах мелькали
огни. Галактион позвонил, но ему отворили не сразу. За дверью слышалось какое-то предупреждающее шушуканье.
Огонь — очищающее
начало.
Именно под этим впечатлением Галактион подъезжал к своему Городищу.
Начинало уже темниться, а в его комнате светился
огонь. У крыльца стоял чей-то дорожный экипаж. Галактион быстро взбежал по лестнице на крылечко, прошел темные сени, отворил дверь и остановился на пороге, — в его комнате сидели Михей Зотыч и Харитина за самоваром.
Вдали, далеко впереди паровоза, уже
начали поблескивать золотыми
огнями купола колоколен. Мимо купе прошел кондуктор и сделал Горизонту какой-то неуловимый знак. Тот сейчас же вышел вслед за кондуктором на площадку.
Двести лет прошло от
начала скитов; спросить про Ярилу у окольных людей, спросить про царь-огонь, спросить про купальские костры — никто и не слыхивал.
И лишь только за небесным закроем спрячется солнышко, лишь только зачнет гаснуть заря вечерняя,
начинают во славу Яра живой
огонь «взгнетать»…
Оттого наши предки и чествовали великими праздниками дарование Ярилой
огня человеку. Праздники те совершались в долгие летние дни, когда солнце, укорачивая ход,
начинает расставаться с землею. В память дара, что даровал бог света, жгут купальские
огни. Что Купало, что Ярило — все едино, одного бога звания.
Под моим редакторством
начинал и Антропов, впоследствии известный автор пьесы"Блуждающие
огни". Его ввел Воскобойников, который был с ним очень близок и заботился о нем с отеческим чувством. Теперь он забыт, и только любители театра помнят его"Блуждающие
огни". Эту пьесу до сих пор еще играют в провинции.
Прогнать служанку было невозможно, и все время, пока Фекла накладывала дров и раздувала
огонь, я все ходил большими шагами по моей маленькой комнате, не
начиная разговора и даже стараясь не глядеть на Лизу.
Люди принялись разводить
огонь: один принес сухую жердь от околицы, изрубил ее на поленья, настрогал стружек и наколол лучины для подтопки, другой притащил целый ворох хворосту с речки, а третий, именно повар Макей, достал кремень и огниво, вырубил
огня на большой кусок труту, завернул его в сухую куделю (ее возили нарочно с собой для таких случаев), взял в руку и
начал проворно махать взад и вперед, вниз и вверх и махал до тех пор, пока куделя вспыхнула; тогда подложили
огонь под готовый костер дров со стружками и лучиной — и пламя запылало.
Более всего любил я смотреть, как мать варила варенье в медных блестящих тазах на тагане, под которым разводился
огонь, — может быть, потому, что снимаемые с кипящего таза сахарные пенки большею частью отдавались нам с сестрицей; мы с ней обыкновенно сидели на земле, поджав под себя ноги, нетерпеливо ожидая, когда масса ягод и сахара
начнет вздуваться, пузыриться и покрываться беловатою пеленою.
— А что, —
начал тихо Арапов, крепко сжимая руку Розанова, — что, если бы все это осветить другим светом? Если бы все это в темную ночь залить
огнем? Набат, кровь, зарево!..
Княжна Маргарита вышла в гостиную. Иван Павлович, просидев еще около часа,
начал прощаться, сославшись на вечерние занятия. Княжна Лида, нервно крепко пожала ему руку. Он почувствовал, что ее рука горит, как в
огне. У него потемнело в глазах, и он опомнился лишь прокатившись по морозному воздуху, подъезжая к дому.
— А эти столбы и мозаический пол взяты в подражание храму Соломона; большая звезда означает тот священный
огонь, который постоянно горел в храме… —
начала было дотолковывать gnadige Frau, но, заметив, что Сусанна была очень взволнована, остановилась и, сев с нею рядом, взяла ее за руку.