Неточные совпадения
Его
нападение было всегда стремительно и жестоко, защита мудра и осторожна, преимущественно в облическом [Обходном (от лат. obiquus)] направлении, уступки
противнику исполнены тонкого дальновидного расчета и убийственного коварства.
Судебный следователь же видел, что имеет в лице Гиршфельда опасного
противника, опытного дельца и юриста, а потому и готовился сделать на него
нападение во всеоружии обвинительных данных, обеспечивая тем себе заранее победу.
Кутузов не одобрял его: он думал, что следует решиться на
нападение только тогда, когда будут верные сведения о силах
противника и их расположении, а пока собрать свои силы, дать им диспозиции и тогда уже действовать сообразно обстоятельствам.
По приезде в Петербург она составила план
нападения и тотчас же открыла огонь против
противника.
Не думая о получаемых ударах, я стал гвоздить своего
противника кулаками без разбора сверху вниз; тогда и он, забыв о
нападении, только широко раздвинув пальцы обеих рук, держал их как щиты перед своею головой, а я продолжал изо всех сил бить, попадая кулаками между пальцами
противника, при общих одобрительных криках товарищей: «Валяй, Шеншин, валяй!» Отступающий
противник мой уперся наконец спиною в классный умывальник и, схватив на нем медный подсвечник, стал острием его бить меня по голове.
Коса получил известие, без сомнения преувеличенное, о движении команды солдат в Свиное и счел себя в критическом положении;
противник был у него в тылу, ни из Свиного, ни из Кричева не возвращались посланные: тут было уже не до
нападения. Оставалось замаскированным обходом, пользуясь местными холмами, у деревни Горбатки предупредить
противника и выйти на дорогу в Красное. Но и тут неудача: со всеми своими стратегическими соображениями пришлось Косе набрести если не на камень, то на фейерверкера Шитенина.
Только что приятель господина Голядкина-старшего приметил, что
противник его, трясясь всеми членами, немой от исступления, красный как рак и, наконец, доведенный до последних границ, может даже решиться на формальное
нападение, то немедленно, и самым бесстыдным образом, предупредил его в свою очередь.
Хотя публика не слушала этих
нападений, хотя во время представления этой комедии театр всегда был полон и беспрестанно раздавались громкие рукоплескания, но Загоскину были так досадны выходки
противников князя Шаховского, что он решился высказать на сцене в защиту «Липецких вод» все то, что можно было изложить в длинной полемической статье — и он написал «Комедию против комедии».