Неточные совпадения
— «Да,
найдете управителя: все мошенники!» — «Мошенники потому, что
господа не занимаются делом».
— Я
нашел у Грушницкого драгунского капитана и еще одного
господина, которого фамилии не помню.
— Нет, Родион Романыч, не ошибаюсь. Черточку такую имею. Черточку-то эту я и тогда ведь нашел-с; послал
господь!
— А может, я где-нибудь клад
нашел, а ты не знаешь? Вот я вчера и расщедрился… Вон
господин Заметов знает, что я клад
нашел!.. Вы извините, пожалуйста, — обратился он со вздрагивающими губами к Порфирию, — что мы вас пустяшным таким перебором полчаса беспокоим. Надоели ведь, а?
Захар не обнаружил никакого особенного неудовольствия или удивления при этом приказании и упреке
барина,
находя, вероятно, с своей стороны и то и другое весьма естественным.
Она так полно и много любила: любила Обломова — как любовника, как мужа и как
барина; только рассказать никогда она этого, как прежде, не могла никому. Да никто и не понял бы ее вокруг. Где бы она
нашла язык? В лексиконе братца, Тарантьева, невестки не было таких слов, потому что не было понятий; только Илья Ильич понял бы ее, но она ему никогда не высказывала, потому что не понимала тогда сама и не умела.
— А вот как я скажу барину-то, — начал он с яростью хрипеть на кучера, — так он
найдет, за что и тебя ухватить: он тебе бороду-то выгладит: вишь, она у тебя в сосульках вся!
Пришел Захар и,
найдя Обломова не на постели, мутно поглядел на
барина, удивляясь, что он на ногах. В этом тупом взгляде удивления написано было: «Обломовщина!»
— Где, батюшка, Андрей Иваныч, нынче место
найдешь? Был на двух местах, да не потрафил. Все не то теперь, не по-прежнему; хуже стало. В лакеи грамотных требуют: да и у знатных
господ нет уж этого, чтоб в передней битком набито было народу. Всё по одному, редко где два лакея. Сапоги сами снимают с себя: какую-то машинку выдумали! — с сокрушением продолжал Захар. — Срам, стыд, пропадает барство!
Да и Василиса не поверила, — скороговоркой продолжала она, — она еще в успеньев день говорила ей, а Василисе рассказывала сама няня, что барышня и не думает выходить замуж, что статочное ли дело, чтоб ваш
барин давно не
нашел себе невесты, кабы захотел жениться, и что еще недавно она видела Самойлу, так тот даже смеялся этому: какая, дескать, свадьба?
Подумавши, оставили
Меня бурмистром: правлю я
Делами и теперь.
А перед старым
бариномБурмистром Климку на́звали,
Пускай его! По
баринуБурмистр! перед Последышем
Последний человек!
У Клима совесть глиняна,
А бородища Минина,
Посмотришь, так подумаешь,
Что не
найти крестьянина
Степенней и трезвей.
Наследники построили
Кафтан ему: одел его —
И сделался Клим Яковлич
Из Климки бесшабашного
Бурмистр первейший сорт.
Доволен Клим. Нашел-таки
По нраву должность! Бегает,
Чудит, во все мешается,
Пить даже меньше стал!
Бабенка есть тут бойкая,
Орефьевна, кума ему,
Так с ней Климаха
баринаДурачит заодно.
Лафа бабенкам! бегают
На барский двор с полотнами,
С грибами, с земляникою:
Все покупают барыни,
И кормят, и поят!
Чу! конь стучит копытами,
Чу, сбруя золоченая
Звенит… еще беда!
Ребята испугалися,
По избам разбежалися,
У окон заметалися
Старухи, старики.
Бежит деревней староста,
Стучит в окошки палочкой.
Бежит в поля, луга.
Собрал народ: идут — кряхтят!
Беда!
Господь прогневался,
Наслал гостей непрошеных,
Неправедных судей!
Знать, деньги издержалися,
Сапожки притопталися,
Знать, голод разобрал!..
Со смешанным чувством досады, что никуда не уйдешь от знакомых, и желания
найти хоть какое-нибудь развлечение от однообразия своей жизни Вронский еще раз оглянулся на отошедшего и остановившегося
господина; и в одно и то же время у обоих просветлели глаза.
Это был загулявший, холостой дворовый человек, от которого собственные
господа давным-давно отступились и который, не имея никакой должности, не получая ни гроша жалованья,
находил, однако, средство каждый день покутить на чужой счет.
— Скажи твоему бездельнику
барину, — обратился он к камердинеру, — что, за неименьем его собственной гнусной рожи, дворянин Чертопханов изуродовал его писанную; и коли он желает от меня удовлетворенья, он знает, где
найти дворянина Чертопханова! А то я сам его
найду! На дне моря сыщу подлую обезьяну!
— Это герои Великой Французской революции, а этот
господин — граф Мирабо, — объяснил учитель и, усмехаясь, осведомился: — В ненужных вещах
нашел, говоришь?
—
Господа! — взывал маленький, круглолицый человечек с редкими, но длинными усами кота, в пенсне, дрожавшем на горбатом носу. —
Господа, — еще более убедительно возгласил он трепетным тенорком. — Мы ищем причину болезни и
находим ее в одном из симптомов — Распутин! Но ведь это смешно,
господа, это смешно! Распутин — маленький прыщ, ничтожное воспаление клетчатки.
— Да велите завтра площадь выместь, может,
найдете, — усмехнулся Митя. — Довольно,
господа, довольно, — измученным голосом порешил он. — Вижу ясно: вы мне не поверили! Ни в чем и ни на грош! Вина моя, а не ваша, не надо было соваться. Зачем, зачем я омерзил себя признанием в тайне моей! А вам это смех, я по глазам вашим вижу. Это вы меня, прокурор, довели! Пойте себе гимн, если можете… Будьте вы прокляты, истязатели!
И сообразите,
господа присяжные, ведь если бы только мы
нашли в самом деле эту рубашку (а как бы ее не
найти в его чемодане или комоде, если бы такая рубашка в самом деле существовала), — то ведь это уж факт, факт осязательный в пользу справедливости его показаний!
Но о честности Смердякова подтвердил почти с жаром и тут же передал, как Смердяков, во время оно,
найдя оброненные барские деньги, не утаил их, а принес
барину, и тот ему за это «золотой подарил» и впредь во всем доверять начал.
И даже, может быть, Смердяков-то один и знал, где их
найти, где именно они лежат у
барина.
Опять-таки и то взямши, что никто в наше время, не только вы-с, но и решительно никто, начиная с самых даже высоких лиц до самого последнего мужика-с, не сможет спихнуть горы в море, кроме разве какого-нибудь одного человека на всей земле, много двух, да и то, может, где-нибудь там в пустыне египетской в секрете спасаются, так что их и не
найдешь вовсе, — то коли так-с, коли все остальные выходят неверующие, то неужели же всех сих остальных, то есть население всей земли-с, кроме каких-нибудь тех двух пустынников, проклянет
Господь и при милосердии своем, столь известном, никому из них не простит?
Интересно, что это определение Ньютона почти дословно
находим и у св. Григория Богослова: «имя θεός (Бог (греч.).) есть имя относительное, подобно как и имя
Господь» (Творения св. Григория Богослова, изд. 3‑е, ч. 3, стр.78-,79.
Ибо
Господь Иисус есть и совершенный Человек, и потому все подлинно, онтологически человеческое чрез Него, как универсального Всечеловека,
находит свое утверждение.
Камердинер обыкновенно при таких проделках что-нибудь отвечал; но когда не
находил ответа в глаза, то, выходя, бормотал сквозь зубы. Тогда
барин, тем же спокойным голосом, звал его и спрашивал, что он ему сказал?
Взяли мы прочь, прошли еще с версту и
нашли опять на старый след. Так что мы кругом обошли медведя, и он в средине нашего обхода остался, Остановились мы. Я и шапку снял и расстегнулся весь: жарко мне, как в бане, весь, как мышь, мокрый. И Демьян раскраснелся, рукавом утирается. «Ну, — говорит, —
барин, дело сделали, теперь отдохнуть надо».
Если и происходил, как предполагал с совершенною вероятностью Ганя, какой-нибудь особенный разговор между Ипполитом и Ниной Александровной, то странно, что этот злой
господин, которого Ганя так прямо назвал сплетником, не
нашел удовольствия вразумить таким же образом и Колю.
Одним словом, был страшный беспорядок. Мне показалось с первого взгляда, что оба они, и
господин, и дама — люди порядочные, но доведенные бедностью до того унизительного состояния, в котором беспорядок одолевает наконец всякую попытку бороться с ним и даже доводит людей до горькой потребности
находить в самом беспорядке этом, каждый день увеличивающемся, какое-то горькое и как будто мстительное ощущение удовольствия.
Я видел, как
господин бросался во все стороны, чтобы
найти мне порожний стул, как он схватил, наконец, с одного стула лохмотья, бросил их на пол и, торопясь, подал мне стул, осторожно меня усаживая.
Бесу служите, маммону свою тешите, а господь-то и
найдет,
найдет и смирит.
— Ручки любит земелька-то матушка! — вздыхал Михей Зотыч. — Черная земелька родит беленький-то хлебец и черных ручек требует… А пшеничники позазнались малым делом. И черному бы хлебцу рады, да и его не родил
господь… Ох, миленькие, от себя страждете!.. Лакомство-то свое, видно, подороже всего, а вот
господь и
нашел.
Все из книг узнал и все воочию видел Герасим, обо всем горячий искатель истины сто раз передумал, а правой спасительной веры так-таки и не
нашел. Везде заблужденье, всюду антихрист… И запала ему на душу тяжелая дума: «Нет, видно, больше истинной веры, все, видно, растлено прелестью врага Божия. Покинул свой мир
Господь вседержитель, предал его во власть сатаны…» И в душевном отчаянье, в злобе и ненависти покинул он странство…
— А
Господь их знает. Шел на службу, были и сродники, а теперь кто их знает. Целый год гнали нас до полков, двадцать пять лет верой и правдой Богу и великому государю служил, без малого три года отставка не выходила, теперь вот четвертый месяц по матушке России шагаю, а как дойду до родимой сторонушки, будет ровно тридцать годов, как я ушел из нее… Где, чать,
найти сродников? Старые, поди, подобрались, примерли, которые новые народились — те не знают меня.
И потихоньку, не услыхала бы Дарья Сергевна, стала она на молитву. Умною молитвою молилась, не уставной. В одной сорочке, озаренная дрожавшим светом догоравшей лампады, держа в руках заветное колечко, долго лежала она ниц перед святыней. С горячими, из глубины непорочной души идущими слезами долго молилась она, сотворил бы
Господь над нею волю свою, указал бы ей, след ли ей полюбить всем сердцем и всею душою раба Божия Петра и
найдет ли она счастье в том человеке.
К счастью, бабушкин выбор был хорош, и староста, действительно, оказался честным человеком. Так что при молодом
барине хозяйство пошло тем же порядком, как и при старухе бабушке. Доходов получалось с имения немного, но для одинокого человека, который особенных требований не предъявлял, вполне достаточно. Валентин Осипыч
нашел даже возможным отделять частичку из этих доходов, чтобы зимой погостить месяц или два в Москве и отдохнуть от назойливой сутолоки родного захолустья.
Улиту, в одной рубашке, снесли обратно в чулан и заперли на ключ, который
барин взял к себе. Вечером он не утерпел и пошел в холодную, чтобы произвести новый допрос Улите, но
нашел ее уже мертвою. В ту же ночь призвали попа, обвертели замученную женщину в рогожу и свезли на погост.
С тех пор в Щучьей-Заводи началась настоящая каторга. Все время дворовых, весь день, с утра до ночи, безраздельно принадлежал
барину. Даже в праздники старик
находил занятия около усадьбы, но зато кормил и одевал их — как? это вопрос особый — и заставлял по воскресеньям ходить к обедне. На последнем он в особенности настаивал, желая себя выказать в глазах начальства христианином и благопопечительным помещиком.
То ли дело
господа! Живут как вздумается, ни на что им запрета нет. И таиться им не в чем, потому что они в свою пользу закон отмежевали. А рабам нет закона; в беззаконии они родились, в беззаконии и умереть должны, и если по временам пытаются окольным путем войти в заповедную область, осеняемую законом, то
господа не
находят достаточной казни, которая могла бы искупить дерзновенное посягательство.
—
Господь да небесные ангелы знают, где она выпала. И люди, которым Бог благословит,
находят такие места. По тем местам и роют золото, — отвечал Артемий. — В Сибири, сказывают, много таких местов…
И неведомо отчего прогневался
Господь на Улангерские обители: в пору необычную, на самое Богоявленье
нашла грозовая туча, и молния ударила в главную скитскую часовню.
Нашел я в Белой Кринице радость духовную, ликованье неумолкаемое о
господине владыке митрополите и епископах и о всем чину священном.
Сидел Стуколов, склонив голову, и, глядя в землю, глубоко вздыхал при таких ответах. Сознавал, что, воротясь после долгих странствий на родину, стал он в ней чужанином. Не то что людей, домов-то прежних не было; город, откуда родом был, два раза дотла выгорал и два раза вновь обстраивался. Ни родных, ни друзей не
нашел на старом пепелище — всех прибрал
Господь. И тут-то спознал Яким Прохорыч всю правду старого русского присловья: «Не временем годы долги — долги годы отлучкой с родной стороны».
Беря в общем, тогдашний губернский город был далеко не лишен культурных элементов. Кроме театра, был интерес и к музыке, и местный
барин Улыбышев, автор известной французской книги о Моцарте, много сделал для поднятия уровня музыкальности, и в его доме
нашел оценку и всякого рода поддержку и талант моего товарища по гимназии, Балакирева.
И
нашел я действительно маленькую фигурку очень моложавого
господина, совершенно неопределенных лет, с живым тоном, немного задорным, и с жидким голоском.
И в Казани и в Дерпте состоял при мне все тот же крепостной служитель, Михаил Мемнонов, который в Дерпте
находил свою материальную жизнь лучше, чем мы, его
господа, ходил кормиться к русскому портному по фамилии Петух и ел куда вкуснее и свежее, чем мы.
Эти сильные и довольно разнообразные ощущения стали между мной и арифметикой неодолимой преградой. Даже когда Пашковскому через некоторое время отказали (или он
нашел невесту), я все-таки остался при убеждении, что поверку деления можно понять лишь по особой милости
господа, в которой мне отказано с рождения…
Господа! Если к правде святой
Мир дорогу
найти не умеет, —
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!
Паратов. Что такое «жаль», этого я не знаю. У меня, Мокий Парменыч, ничего заветного нет;
найду выгоду, так все продам, что угодно. А теперь,
господа, у меня другие дела и другие расчеты. Я женюсь на девушке очень богатой, беру в приданое золотые прииски.
— Всем бы вот, всем благодарю моего
господа, да вот эта страсть мучит все. Просто, не поверите, покоя себе даже во сне не могу
найти. Все мне кажется, как эта гулька к сердцу будто идет. Я вот теперь уж бальзам такой достала, — дорогой бальзам, сейчас покажу вам.