Неточные совпадения
Солнце село, но в лесу еще светло; воздух чист и прозрачен;
птицы болтливо лепечут;
молодая трава блестит веселым блеском изумруда… вы ждете.
Молодой хозяин сначала стал следовать за мною со всевозможным вниманием и прилежностию; но как по счетам оказалось, что в последние два года число крестьян умножилось, число же дворовых
птиц и домашнего скота нарочито уменьшилось, то Иван Петрович довольствовался сим первым сведением и далее меня не слушал, и в ту самую минуту, как я своими разысканиями и строгими допросами плута старосту в крайнее замешательство привел и к совершенному безмолвию принудил, с великою моею досадою услышал я Ивана Петровича крепко храпящего на своем стуле.
Молодая служанка Алиса, как все английские служанки, бросалась из угла в угол, с легкостью
птицы летала по лестницам, там отдавала приказание слугам, тут отвечала на вопрос, мимоходом кому-нибудь улыбалась или отмахивалась от чересчур настойчивых любезностей какого-нибудь кругосветного путешественника.
Купец, седой китаец, в синем халате, с косой, в очках и туфлях, да два приказчика,
молодые, с длинными-предлинными, как черные змеи, косами, с длинными же, смугло-бледными, истощенными лицами и с ногтистыми, как у
птиц когти, пальцами.
Молодые черепахи, вылупившись, спешили к морю, но на пути их ждали бесчисленные враги: на берегу клевали
птицы, в море во множестве пожирали шарки (акулы).
Он сел опять на крылечко и, вдыхая в себя наполнивший теплый воздух крепкий запах
молодого березового листа, долго глядел на темневший сад и слушал мельницу, соловьев и еще какую-то
птицу, однообразно свистевшую в кусте у самого крыльца.
Убеждения графа Ивана Михайловича с
молодых лет состояли в том, что как
птице свойственно питаться червяками, быть одетой перьями и пухом и летать по воздуху, так и ему свойственно питаться дорогими кушаньями, приготовленными дорогими поварами, быть одетым в самую покойную и дорогую одежду, ездить на самых покойных и быстрых лошадях, и что поэтому это всё должно быть для него готово.
Молодой, красивый немец… Попал в притон в нетрезвом виде, заставили его пиво пить вместе с девками. Помнит только, что все пили из стаканов, а ему поднесли в граненой кружке с металлической крышкой, а на крышке
птица, — ее только он и запомнил…
В саду уже пробились светло-зеленые иглы
молодой травы, на яблонях набухли и лопались почки, приятно позеленел мох на крыше домика Петровны, всюду было много
птиц; веселый звон, свежий, пахучий воздух приятно кружил голову.
Дверь на блоке завизжала, и на пороге показался невысокий
молодой еврей, рыжий, с большим птичьим носом и с плешью среди жестких, кудрявых волос; одет он был в короткий, очень поношенный пиджак, с закругленными фалдами и с короткими рукавами, и в короткие триковые брючки, отчего сам казался коротким и кургузым, как ощипанная
птица. Это был Соломон, брат Мойсея Мойсеича. Он молча, не здороваясь, а только как-то странно улыбаясь, подошел к бричке.
По ней тихо проплывали какие-то белые
птицы — не то гуси, не то
молодые лебеди, — обмениваясь осторожным, невнятным клекотанием, и мои мысли шли, как эти темные струи с белыми
птицами…
Степь не была уже так хороша и свежа, как бывает весною и в самом начале лета, какою описывал ее мне отец и какою я после сам узнал ее: по долочкам трава была скошена и сметана в стога, а по другим местам она выгорела от летнего солнца, засохла и пожелтела, и уже сизый ковыль, еще не совсем распустившийся, еще не побелевший, расстилался, как волны, по необозримой равнине; степь была тиха, и ни один птичий голос не оживлял этой тишины; отец толковал мне, что теперь вся степная
птица уже не кричит, а прячется с
молодыми детьми по низким ложбинкам, где трава выше и гуще.
Невдалеке, точно распуганная стая
птиц, стояла кучка детей; было видно, что между
молодым послушником и этой стайкой резвых ребят происходило недавно какое-то столкновение.
Так
молодой воробей и начал жить и везде, где только мог, делал всем добро: выкармливал выпавших из гнезда птенцов, носил еду больным
птицам, пел песни обездоленным.
Зато в парке было весело; березы покрылись
молодыми бледно-зелеными листьями и семенными сережками; почки липы надувались и трескались; около клумб возился садовник с рабочими; взрыхляли землю, сажали цветы. Некоторые
птицы уж вывели птенчиков; гнезда самых мелких пернатых, по большей части, были свиты в дуплах дерев, и иногда так низко, что Ольга могла заглядывать в них. По вечерам весь воздух был напоен душистым паром распустившейся березовой листвы.
Они слышат пискотню
молодых и покрякиванье маток, слышат шелест камыша, даже видят, как колеблются его верхушки от множества пробирающихся в тростнике утят, а нельзя поживиться добычей: «глаз видит, да зуб неймет!» Хищные
птицы не бросаются за добычей в высокую траву или кусты: вероятно, по инстинкту, боясь наткнуться на что-нибудь жесткое и острое или опасаясь помять правильные перья.
Несмотря на то, добрая собака с долгим и верхним чутьем весьма полезна для отыскиванья стрепетов, которые иногда, особенно врассыпную, так плотно и крепко таятся в траве или
молодом хлебе, что охотник проедет мимо и не увидит их, но собака с тонким чутьем почует стрепетов издалека и поведет прямо к ним охотника; зато боже сохрани от собаки горячей и гоняющейся за
птицей: с ней не убьешь ни одного стрепета.
Впрочем, в таких местах они бывают редко и ненадолго, особенно в пару, где
молодая трава, несмотря на сильную растительность черноземной оренбургской почвы, довольно мала и прятаться в ней
птице неудобно.
Притом это первая
птица, с которою знакомишься, начиная стрелять, от которой некогда сильно билось
молодое сердце страстного охотника, а впечатления детства остаются навсегда.
Когда
молодые подрастут в полгуся и больше и даже почти оперятся, только не могут еще летать, [Водяная
птица в этом отношении совершенно противоположна некоторым породам степной дичи; перья в крыльях
Молодых тетеревов, куропаток и перепелок вырастают прежде всего, и они еще в пушку могут перелетывать, а у всей водяной Дичи, напротив, перья в крыльях вырастают последние, так что даже безобразно видеть на выросшем и оперившемся теле
молодого гуся или утки голые папоротки с синими пеньками] что бывает в исходе июня или начале июля, — охотники начинают охотиться за
молодыми и старыми, линяющими в то время, гусями и называющимися подлинь.
Смотря по возвышенной или низменной местности, окрестности такой реки бывают сухи или болотисты, В последнем случае необозримые, бесконечные камыши, проросшие кустами и лесом, с озерами более или менее глубокими, представляют самые благонадежные, просторные и крепкие места для вывода и укрывательства с
молодыми всякой
птице и преимущественно водяной дичи.
Высыпки бывают иногда так многочисленны, что даже опытный и хладнокровный охотник смутится и растеряется, а
молодой, горячий просто с ума сойдет, и если к этому присоединится собака, которая гоняется за
птицей, то в несколько минут распугается и разлетится бог знает куда сотенная высыпка Когда случится нечаянно наткнуться на высыпку, вальдшнепы вдруг начнут вскакивать, производя довольно сильный шум крыльями и мелькая во всех направлениях: впереди, с боков и даже сзади.
Тудаки водятся, то есть выводят детей, непременно в степи настоящей, еще не тронутой сохою, [Есть охотники, которые утверждают противное, но я, убежденный примером других
птиц, не верю, чтобы дрофа вила гнездо и выводила детей в
молодых хлебах, но, вероятно, она немедленно перемещается туда с своими цыплятами] но летают кормиться везде: на залежи озими к хлебные поля.
Потом, уже обыкновенным порядком пролетных
птиц, появлялись с выводками
молодых всегда немногочисленные стаи больших и малых курахтанов по берегам прудов и речным отмелям: обстоятельство очень странное, противоречащее возвращению к осени других пролетных куликов, всегда появляющихся гораздо в большем количестве, чем в пролет с весны.
Окошки чистые, не малые, в которых стоит жидкая тина или вода, бросаются в глаза всякому, и никто не попадет в них; но есть прососы или окошки скрытные, так сказать потаенные, небольшие, наполненные зеленоватою, какою-то кисельною массою, засоренные сверху старою, сухою травою и прикрытые новыми,
молодыми всходами и побегами мелких, некорнистых трав; такие окошки очень опасны; нередко охотники попадают в них по неосторожности и горячности, побежав к пересевшей или подстреленной
птице, что делается обыкновенно уже не глядя себе под ноги и не спуская глаз с того места, где села или упала
птица.
Летают лысухи плохо и поднимаются только в крайности: завидя какую-нибудь опасность, они, покрикивая особенным образом, как будто стоная или хныкая, торопливо прячутся в камыш, иногда даже пускаются в бег, не отделяясь от воды и хлопая по ней крыльями, как
молодые утята; то же делают, когда хотят подняться с воды, покуда не разлетятся и не примут обыкновенного положения летящей
птицы.
Для Потемкина были почти безразличны интриги «жар-птицы» с безвестными
молодыми офицерами и петербургскими блазнями, как тогда называли франтов, и он, повторяем, считал их даже естественными для
молодой женщины, но красавец майор Щегловский, известный государыне и пользующий ее благоволением, был уже, пожалуй, настоящим соперником.
Но капитан не пришел. Остаток вечера прошел в том, что жених и невеста были невеселы; но зато Петр Михайлыч плавал в блаженстве: оставив
молодых людей вдвоем, он с важностью начал расхаживать по зале и сначала как будто бы что-то рассчитывал, потом вдруг проговорил известный риторический пример: «Се тот, кто как и он, ввысь быстро, как
птиц царь, порх вверх на Геликон!» Эка чепуха, заключил он.
Такими намеками
молодые люди говорили вследствие присутствия капитана, который и не думал идти к своим
птицам, а преспокойно уселся тут же, в гостиной, развернул книгу и будто бы читал, закуривая по крайней мере шестую трубку. Настенька начала с досадою отмахивать от себя дым.
День стоял прекрасный. Теплое и весенне-яркое солнце высоко горело среди чистого весенне-синего неба.
Молодая нежная поросль быстро прорезывалась из почек и мягко-желтоватою зеленью запушила сочно налитые, упругие ветви, в которых свистали, заливались и перекликивались весенние
птицы.
Анцыфров, видимо, желал порисоваться, — показать, что и он тоже такого рода важная
птица, которую есть за что арестовать. Полояров, напротив, как-то злобно отмалчивался. По сведениям хозяйки, оказалось, однако, что забрано в ночь вовсе не множество, на чем так упорно продолжал настаивать Анцыфров, а всего только четыре человека: один
молодой, но семейный чиновник, один офицер Инфляндманландского полка, племянник соборного протопопа да гимназист седьмого класса — сын инспектора врачебной управы.
На дне, в репьях, кричат щеглята, я вижу в серых отрепьях бурьяна алые чепчики на бойких головках
птиц. Вокруг меня щелкают любопытные синицы; смешно надувая белые щеки, они шумят и суетятся, точно
молодые кунавинские мещанки в праздник; быстрые, умненькие, злые, они хотят все знать, все потрогать — и попадают в западню одна за другою. Жалко видеть, как они бьются, но мое дело торговое, суровое; я пересаживаю
птиц в запасные клетки и прячу в мешок, — во тьме они сидят смирно.
Воркует голубка; над крышей летая,
Кричат
молодые грачи,
Летит и другая какая-то
птица —
По тени узнал я ворону как раз:
Чу! шопот какой-то… а вот вереница
Вдоль щели внимательных глаз!
И ему вдруг делается стыдно своего малодушного страха, когда вслед за этой мелькнувшей мыслью, охватившей смертельной тоской его
молодую душу, нос «Коршуна», бывший на гребне переднего вала, уже стремительно опустился вниз, а корма вздернулась кверху, и водяная гора сзади, так напугавшая юношу, падает обессиленная, с бешенством разбиваясь о кормовой подзор, и «Коршун» продолжает нырять в этих водяных глыбах, то вскакивая на них, то опускаясь, обдаваемый брызгами волн, и отряхиваясь, словно гигантская
птица, от воды.
В праздничные вечера в домах и в палисадниках шипели самовары, и, тесно окружая столы, нарядно одетые семьи солидных людей пили чай со свежим вареньем, с
молодым мёдом. Весело побрякивали оловянные ложки, пели
птицы на косяках окон, шумел неторопливый говор, плавал запах горящих углей, жирных пирогов, помады, лампадного масла и дёгтя, а в сетях бузины и акации мелькали, любопытно поглядывая на улицу, бойкие глаза девиц.
— Милый! Заросла наша речка гниючей травой, и не выплыть тебе на берег — запутаешься! Знаю я этот род человеческий! Сообрази — о чём думают? Всё хотят найти такое, вишь, ружьё, чтобы не только било
птицу, а и жарило! Им бы не исподволь, а — сразу, не трудом, а ударом, хвать башкой оземь и чтобы золото брызнуло! Один Сухобаев, может, гривенника стоит, а все другие — пятачок пучок! Ты их — брось, ты на
молодых нажми, эти себя оправдают! Вон у меня Ванюшка, внук…
Да, я лежал на своей кушетке, считал лихорадочный пульс, обливался холодным потом и думал о смерти. Кажется, Некрасов сказал, что хорошо
молодым умереть. Я с этим не мог согласиться и как-то весь затаился, как прячется подстреленная
птица. Да и к кому было идти с своей болью, когда всякому только до себя! А как страшно сознавать, что каждый день все ближе и ближе подвигает тебя к роковой развязке, к тому огромному неизвестному, о котором здоровые люди думают меньше всего.
— В самом деле, Василий Иваныч, вот как махнем, — соблазнял меня старичок. — В лучшем виде… А как тятенька с маменькой обрадуются! Курса вы, положим, не кончили, а на службу можете поступить.
Молодой человек, все впереди… А там устроитесь — и о другом можно подумать. Разыщем этакую жар-птицу… Хе-хе!.. По человечеству будем думать…
По этой самой лестнице, думал он, может быть, лет шестьдесят назад, в эту самую спальню, в такой же час, в шитом кафтане, причесанный a l’oiseau royal, [«королевской
птицей» (фр.) — «журавлем», т. е. с шапочкой набекрень.] прижимая к сердцу треугольную свою шляпу, прокрадывался
молодой счастливец, давно уже истлевший в могиле, а сердце престарелой его любовницы сегодня перестало биться…
А на дворе между тем не на шутку разыгралась весна. Крыши домов уж сухи; на обнаженных от льдяного черепа улицах стоят лужи; солнце на пригреве печет совершенно по-летнему. Прилетели с юга
птицы и стали вить гнезда; жаворонок кружится и заливается в вышине колокольчиком. Поползли червяки; где-то в вскрывшемся пруде сладострастно квакнула лягушка. Огнем залило все тело
молодой купчихи Бесселендеевой.
Эй, Ласточкин, слушай меня, говорю тебе, я был отцом для нее, благородным отцом, я позволял ей перемигиваться с богатыми
молодыми людьми, но с бедными, с этими общипанными
птицами, нет, извините, тут уже я был строг…
Чайки нагнали пароход, одна из них, сильно взмахивая кривыми крыльями, повисла над бортом, и
молодая дама стала бросать ей бисквиты.
Птицы, ловя куски, падали за борт и снова, жадно вскрикивая, поднимались в голубую пустоту над морем. Итальянцам принесли кофе, они тоже начали кормить
птиц, бросая бисквиты вверх, — дама строго сдвинула брови и сказала...
Птицы сонливо дремлют на ветках, проникнутых свежим,
молодым соком; насекомые притаились под древесного корой или забились в тесные пласты моху, похожие в бесконечно уменьшенном виде на непроходимые сосновые леса; муха не прожужжит в воздухе; сам воздух боится, кажется, нарушить торжественную тишину и не трогает ни одним стебельком, не подымает даже легкого пуха, оставленного на лугах
молодыми, только что вылупившимися гусятами…
В оранжерее графов N. происходила распродажа цветов. Покупателей было немного: я, мой сосед-помещик и
молодой купец, торгующий лесом. Пока работники выносили наши великолепные покупки и укладывали их на телеги, мы сидели у входа в оранжерею и беседовали о том, о сём. В теплое апрельское утро сидеть в саду, слушать
птиц и видеть, как вынесенные на свободу цветы нежатся на солнце, чрезвычайно приятно.
Сторож уже давно не стучит. Под окном и в саду зашумели
птицы, туман ушел из сада, все кругом озарилось весенним светом, точно улыбкой. Скоро весь сад, согретый солнцем, обласканный, ожил, и капли росы, как алмазы, засверкали на листьях; и старый, давно запущенный сад в это утро казался таким
молодым, нарядным.
Над прудом кое-где стлался туман, и, когда мы вышли на большую дорожку, я удивился, как это еще за минуту мы могли увидеть поплавки… Теперь у рыболовных скамеек было совсем темно. Какая-то водяная
птица кричала на островке, где мы сидели за минуту, как будто спрашивая о чем-то из тьмы.
Молодой серп луны поднимался, не светя, над лугами за плотиной.
Там поднимался дубок
молодой.
Птицы царили в вершине лесной...
Мальчик этот был
моложе обеих девочек — ему всего было лет десять, но он понимал, что барашек не
птица и что ему на полице быть не пристало; однако мальчик поднял вверх голову, а девочка в ту же секунду нахлобучила ему шапку до подбородка, воткнула ему в горло ножик и толкнула его коленом в спину так сильно, что он упал ниц, и ножик еще глубже вонзился в его горло.
Я пробовал держать тушканчиков в клетках и ящиках с прорезными отверстиями, но они не ели. травы, им в изобилии предлагаемой, и скоро умирали] сусликов и даже
молодых сурков, кур, гусей, уток и всяких других дворовых и диких
птиц без исключения.
Я слыхал от охотников, что одни
молодые хорьки отгрызают головы у
птиц и выедают мозг, а старые пьют только кровь и что, будучи умнее
молодых, они умерщвляют только по одной или по две штуки, для того чтобы долее пользоваться добычей.