Неточные совпадения
Началась обедня, домашние певчие пели на крылосе, Кирила Петрович сам подтягивал,
молился, не смотря ни направо, ни налево, и с гордым смирением поклонился
в землю, когда дьякон громогласно упомянул и о зиждителе
храма сего.
От Бога китайцы еще дальше, нежели от царя. Последователи древней китайской религии не смеют
молиться небесным духам: это запрещено.
Молится за всех богдыхан. А буддисты нанимают
молиться бонз и затем уже сами
в храмы не заглядывают.
И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило
в голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно всё то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил молитвы
в храмах, а велел
молиться каждому
в уединении, запретил самые
храмы, сказав, что пришел разрушить их, и что
молиться надо не
в храмах, а
в духе и истине; главное же, запретил не только судить людей и держать их
в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу.
Дед водил меня
в церковь: по субботам — ко всенощной, по праздникам — к поздней обедне. Я и во
храме разделял, когда какому богу
молятся: всё, что читают священник и дьячок, — это дедову богу, а певчие поют всегда бабушкину.
Недаром у подножия
храма,
в котором он
молится, находится сельское кладбище, где сложили кости его отцы.
— Да как же не ясно? Надо из ума выжить, чтоб не видать, что все это безумие. Из раскольников, смирнейших людей
в мире, которым дай только право
молиться свободно да верить по-своему, революционеров посочинили. Тут… вон… общину
в коммуну перетолковали: сумасшествие, да и только! Недостает, чтоб еще
в храме Божием манифестацию сделали: разные этакие афиши, что ли, бросили… так народ-то еще один раз кулаки почешет.
— Это — желание самой Сусанны Николаевны: она высоко ценит наши
храмы,
в которых с детства
молилась, и потому только
в церкви хочет сделать первый шаг ко вступлению
в новую область верования и как бы с благословения нашей церкви!.. Это черта глубокая, не так ли?.. Мы принимаем всех, примем и Сусанну Николаевну, не стесняя нисколько ее верования!..
— Пусть она
молится, одна ли
в храмах, или при служении церковном, — это все равно, и пусть выберет себе духовника хорошего.
Охваченная всем этим, Сусанна Николаевна просто начала
молиться по-русски, шепча молитвы и даже крестясь; то же самое делал и Антип Ильич, только креститься
в нерусском
храме он считал грехом.
Слухи о болезни императора распространились
в городе и произвели всеобщую горесть. Народ толпами стремился
в храмы молиться, но когда узнали, что
в Зимнем дворце было совершено благодарственное молебствие, и что утром было получено из Таганрога от императрицы Елизаветы Алексеевны письмо, то из этого заключили, что император находится вне опасности.
Новость и неизвестность его положения, огромный
храм с иконостасом, украшенный щедро золотом и драгоценными каменьями, на которых играл свет восковых свечей и лампад, поражающее пение, стройный ряд монахов
в черной одежде, торжественное спокойствие, с каким они
молились Богу — словом, вся святость места ясно говорила за себя и невольно заставляла пасть во прах и
молиться усердно. Несмотря на то, что вечерня продолжалась часа три, Михаил Андреевич не почувствовал ни утомления, ни усталости.
Казалось, народ мою грусть разделял,
Молясь молчаливо и строго,
И голос священника скорбью звучал,
Прося об изгнанниках бога…
Убогий,
в пустыне затерянный
храм!
В нем плакать мне было не стыдно,
Участье страдальцев, молящихся там,
Убитой душе необидно…
— Да; вот как поляки, например, те тоже так рассуждают, — сказал Свитка. — Их тоже
в Польше уж как ведь мучают! И казнят, и огнем жгут, и
в Сибирь ссылают тысячами, а они все терпели и терпят… Только собираются всем народом
в церковь Богу
молиться за свое горе, чтобы Бог избавил их, а
в них тут,
в самом же
храме Божьем, из ружья стреляют, штыками колют… и женщин, и малых детей, всех без разбору!
Пройдясь несколько раз по задней комнате отделения, занимаемого им
в Европейской гостинице, комнате, служившей ему кабинетом-спальней и, как он говорил,
храмом, где он
молился своему божеству, то есть Маргарите Гранпа, и куда он допускал только одного Маслова да несколько своих друзей-балетоманов, Николай Герасимович позвонил.
Андрей Ефимыч сконфузился и приложился к образу, а Михаил Аверьяныч вытянул губы и, покачивая головой,
помолился шепотом, и опять у него на глазах навернулись слезы. Затем пошли
в Кремль и посмотрели там на царь-пушку и царь-колокол и даже пальцами их потрогали, полюбовались видом на Замоскворечье, побывали
в храме Спасителя и
в Румянцевском музее.
Ведь стоит только человеку нашего времени купить за 3 копейки Евангелие и прочесть ясные, не подлежащие перетолкованию слова Христа к самарянке о том, что отцу нужны поклонники не
в Иерусалиме, не на той горе и не на этой, а поклонники
в духе и истине, или слова о том, что
молиться христианин должен не как язычник
в храмах и на виду, а тайно, т. e.
в своей клети, или что ученик Христа никого не должен называть отцом или учителем, стоит только прочесть эти слова, чтобы убедиться, что никакие духовные пастыри, называющиеся учителями
в противоположность учению Христа и спорящие между собою, не составляют никакого авторитета и что то, чему нас учат церковники, не есть христианство.
Полагайтесь так, что хотя не можете вы
молиться сами за себя из уездного
храма, но есть у вас такой человек
в столице, что через него идет за вас молитва и из Казанского собора, где спаситель отечества, светлейший князь Кутузов погребен, и из Исакиевского, который весь снаружи мраморный, от самого низа даже до верха, и столичный этот за вас богомолец я, ибо я, четши ектению велегласно за кого положено возглашаю, а про самого себя шепотом твое имя, друже мой, отец Савелий, потаенно произношу, и молитву за тебя самую усердную отсюда посылаю Превечному, и жалуюсь, как ты напрасно пред всеми от начальства обижен.
— Ты гляди, — говорит, — когда деревенская попадья
в церковь придет, она не стоит, как все люди, а все туда-сюда егозит, ерзает да наперед лезет, а скажет ей добрый человек: «чего ты, шальная, егозишь
в Божьем
храме?
молись потихонечку», так она еще обижается и обругает: «ишь, дурак, мол, какой выдумал: какой это Божий
храм — это наша с батюшкой церковь».
Но странное и чудесное дело: утратив всякую веру
в бывшее счастье, назвав его сказкой, они до того захотели быть невинными и счастливыми вновь, опять, что пали перед желаниями сердца своего, как дети, обоготворили это желание, настроили
храмов и стали
молиться своей же идее, своему же «желанию»,
в то же время вполне веруя
в неисполнимость и неосуществимость его, но со слезами обожая и поклоняясь ему.
— Что ты, Юрий Дмитрич? — сказал позади Милославского знакомый голос. Он обернулся и увидел подходящего Авраамия. — Что с тобою? — продолжал Палицын. — Ах, сын мой! ты не для молитвы взошел
в сей
храм: эти блуждающие взоры, это отчаяние на обезображенном челе твоем… Нет, Юрий Дмитрич, не так
молятся христиане!
Но везде мысль о тебе меня не покидала; на пути,
в храмах божьих, у святых гробниц ты был со мною; везде
молилась о тебе, о твоем здоровье, о твоей любви ко мне.
— Дети! — восклицает он своим. — Видите знамена на этой содомской горе? Они наши родные; на них лики святых заступников наших у престола Божия; им
молились наши старики, дети, жены, отпущая нас
в поход. Попустим ли псам ругаться над ними? Умрем под святыми хоругвями или вырвем их из поганых рук, вынесем на святую Русь и поставим вместо свечи во
храме Божием.
— Еще много, ваше степенство, кое-чего осталось… Прикажете повести?..
В летнее время у нас
в тринадцати
храмах служат. Слава Богу! Есть где
помолиться.
Ни современники, ни потомство не думали отнимать у Ермака полной чести его завоевания, величая доблесть его не только
в летописях, но и
в святых
храмах, где мы еще ныне торжественно за него
молимся.
— Да,
в тебе гнездится живая тварь. С божиею помощию я выгоню из тебя поганое животное, и ты будешь здоров.
Молись пречистой и, когда фряз Аристотель будет строить ей
храм,
в очищение души своей от греха, который тебя тяготит, потрудись над основанием алтаря.
Так, пришедши
в храм любоваться искусством художника, истощившего гений свой
в дивных изображениях, забываешь, для чего пришел, и,
в благоговении повергнувшись перед святынею, остаешься
в храме только
молиться.
Сам Иоанн, следуя обычаю предков, раздавал перед войной милостыню бедным, делал большие вклады
в храмы монастыри и
молился над прахом своих предместников
в соборах, которые были день и ночь открыты для богомольцев.
Грянул гром и хватились за ум — начали все креститься: кто вносил богатые вклады
в храмы Божии, кто строил их, кто, не
в осуждение будет сказано, протоптал колени и отмахал всю голову,
молившись, а с ближних своих сдирали вчетверо за хлеб насущный, несмотря, на то, что у самих были полные закрома всякой всячины, а другим и куснуть было нечего; иные же, зазорно и вымолвить, нанимали за себя молельщиков…
Растроганный народ начал
молиться почивающим
в храме мощам святителя Никиты, печерского затворника; благоверного князя Владимира Ярославича и святой благоверной княгини Анны, матери его; приложился к Евангелию, писанному святым Пименом, и иконам Всемилостивого Спаса и премудрости Божьей — Петра и Павла, затем вышел на паперть, поклонился праху архиерея Иоакима и, освобожденный и успокоенный пастырским словом, мирно разошелся по домам.
Мелькает перед царем картина изгнания архипастыря из
храма Успения во время богослужения, переданная ему исполнившим, по его повелению, это позорное дело Алексеем Басмановым: толпы народа, со слезами бегущие за своим духовным отцом, сидящим
в бедной рясе на дровнях, с светлым лицом благословляющим его и находящим сказать
в утешение лишь одно слово: «
молитесь»… И все это несется
в разгоряченном воображении царя.
Сам Иоанн, следуя обычаю предков, раздавал перед войной милостыню бедным, делал большие вклады
в храмы и монастыри и
молился над прахом своих предместников
в соборах, которые были день и ночь открыты для богомольцев.
Грянул гром и хватились за ум, — начали все креститься: кто вносил богатые вклады
в храмы Божии, кто строил их, кто, не
в суд будь сказано, протоптал колени и отмахал всю голову,
молившись, а с ближних своих сдирали вчетверо за хлеб насущный, несмотря на то, что у самих были полные закрома всякой всячины, а другим и куснуть было нечего; иные же, зазорно и вымолвить, нанимали за себя молельщиков…
Растроганный народ начал
молиться почивающим
в храме мощам: святителя Никиты, печерского затворника, благоверной княгини Анны, матери его, приложился к Евангелию, писанному святым Пименом, и иконам Всемилостивого Спаса и Премудрости Божией — Петра и Павла, затем вышел на паперть, поклонился праху архиерея Иоакима и, освеженный и успокоенный пастырским словом, мирно разошелся по домам.
Но странное дело… Там,
в убогой деревенской церкви, забившись
в темный уголок, я
молилась горячо, забывая весь окружающий мир… Здесь,
в красивом институтском
храме, молитва стыла, как говорится, на губах, и вся я замирала от этих дивных, как казалось мне тогда, голосов, этой величавой торжественной службы…
Вместе наслаждались красотами природы, веселились одними удовольствиями, вместе
в храме молились и, может быть, об одном и том же.
В Курской губернии,
в Щигровском уезде, крестьяне Стакановской волости, видя неурядицу, происходящую всегда при попойках во время храмовых праздников и при хождении по селу с иконами, составили между собою полюбовный договор: не брать икон и не пить вино; а желающие
помолиться могут собраться на первый день праздника, отслужить молебен
в храме и принести посильное пожертвование, — что они и сделали, причем собрано приношений до 40 руб.
в пользу церкви и 3 руб. сер. на уплату за служение молебна.
— Я, Петруша, благоговею перед твоею сестрой, — сказал он. — Когда я ездил к тебе, то всякий раз у меня бывало такое чувство, как будто я шел на богомолье, и я
в самом деле
молился на Зину. Теперь мое благоговение растет с каждым днем. Она для меня выше, чем жена! Выше! (Власич взмахнул руками.) Она моя святыня. С тех пор, как она живет у меня, я вхожу
в свой дом как
в храм. Это редкая, необыкновенная, благороднейшая женщина!
«То-то вот и есть „очень изрядны“! А ты вот и
молись за них
в храме-то. Это твое дело. А я тебе велю за это дров дать».
Они не могли даже представить его себе
в формах и образах, но странное и чудесное дело: утратив всякую веру
в бывшее счастье, назвав его сказкой, они до того захотели быть невинными и счастливыми вновь, опять, что пали перед желаниями сердца своего, как дети, обоготворили это желание, настроили
храмов и стали
молиться своей же идее, своему же «желанию»,
в то же время вполне веруя
в неисполнимость и неосуществимость его, но со слезами обожая его и поклоняясь ему.
Он
в той же деревянной маленькой церкви
молился и божие слово читал, и его маленькая церковка ему с людьми хоть порою тесна была, да зато перегудинскому попу
в его каменном
храме так было просторно, что он чуть ли не сам-друг с пономарем по всей церкви расхаживал и смотрел, как смело на амвон церковная мышь выбегала и опять под амвон пряталась.
В счастливые дни твои я
молился в пустыне, но братья мои гибнут, и мне должно умереть с ними, да совершится клятвенный обет моей юности и рода Молинских!..» Иосиф Делийский, провождаемый тысячскими и боярами, несет златую цепь из Софийского
храма, возлагает ее на старца и говорит ему: «Будь еще посадником великого града!
— Граждане, гонимые тоскою из домов своих, нередко видали по ночам, при свете луны, старца Феодосия, стоящего на коленях пред
храмом Софийским; юная Ксения вместе с ним
молилась, но мать ее, во время тишины и мрака, любила уединяться на кладбище Борецких, окруженном древними соснами: там, облокотясь на могилу супруга, она сидела
в глубокой задумчивости, беседовала с его тению и давала ему отчет
в делах своих.
По субботам он ходил
в баню, а по воскресениям
молился усердно и вежливо, то есть прямо от своего лица ни о чем просить не дерзал, а искал посредства просиявших угодников; но и тем не докучал с пустыми руками, а приносил во
храм дары и жертвы: пелены, ризы, свечи и курения.
Увидав эту картину — сбегающих с гор иноков, артисты, остававшиеся до сих пор беспристанными, поняли, что им тут и ждать нечего, и, как не
в пору пришедшие гости, они ушли
в дальние части лесистого острова и, пробродивши ночь, уехали на другое утро рано, когда братия еще
молилась за заутренею
в храме.