Неточные совпадения
Чувствуя потребность разгрузить себя от
множества впечатлений, он снова начал записывать свои думы, но, исписав несколько страниц, увидел с искренним удивлением, что его рукою и пером пишет человек очень консервативных воззрений. Это открытие так смутило его, что он порвал
записки.
Поражения, претерпенные от половцев, оправдываются большею частью тем, что мы не могли противиться превосходному
множеству. Рассказывая о вероломном убийстве Китана и Итларя половецких (1095), автор говорит о том, что Владимир Мономах сначала противился этому, но не упоминает ничего о том, что он наконец на это согласился. О походе 1095 года, когда Святополк купил мир у половцев, сказано в «
Записках», что Святополк пошел на них с войском, а они, «уведав о приходе великого князя, не мешкав, ушли».
«Впрочем, — замечает Грибовский, — государыня говорила по-русски довольно чисто и любила употреблять простые и коренные русские слова, которых она
множество знала» («
Записки» Грибовского, стр. 41).
В «Русской беседе» напечатаны «
Записки» Державина, в «Отечественных
записках», в «Библиографических
записках» и в «Московских ведомостях» недавно помещены были извлечения из сочинений князя Щербатова, в «Чтениях Московского общества истории» и в «Пермском сборнике» — допросы Пугачеву и многие документы, относящиеся к историй пугачевского бунта; в «Чтениях» есть, кроме того, много
записок и актов, весьма резко характеризующих тогдашнее состояние народа и государства; месяц тому назад г. Иловайский, в статье своей о княгине Дашковой, весьма обстоятельно изложил даже все подробности переворота, возведшего Екатерину на престол; наконец, сама книга г. Афанасьева содержит в себе
множество любопытных выписок из сатирических журналов — о ханжестве, дворянской спеси, жестокостях и невежестве помещиков и т. п.
По сторонам стояло
множество старух, купеческих сидельцев и дворников с
записками.
Что подобные «безрассудства» не вымышлены «Живописцем», а действительно существовали, очевидно из фактов, уже представленных нами, и
множества других, которые мы могли бы представить из
записок современников.
И такой талант, как Шатобриан в своих «Memoires d'outre tombe» грешил, и как! той же постоянной возней с своим «я», придавая особенное значение
множеству эпизодов своей жизни, в которых нет для читателей объективного интереса, после того как они уже достаточно ознакомились с личностью, складом ума, всей психикой автора этих «Замогильных
записок».