Неточные совпадения
— Что! — говорил он, глядя на Ивана Матвеевича. — Подсматривать за Обломовым да за сестрой, какие они там пироги пекут, да и того… свидетелей! Так тут и немец ничего не сделает. А ты теперь вольный казак: затеешь следствие — законное
дело! Небойсь, и немец струсит, на
мировую пойдет.
«Законное
дело» братца удалось сверх ожидания. При первом намеке Тарантьева на скандалезное
дело Илья Ильич вспыхнул и сконфузился; потом пошли на
мировую, потом выпили все трое, и Обломов подписал заемное письмо, сроком на четыре года; а через месяц Агафья Матвеевна подписала такое же письмо на имя братца, не подозревая, что такое и зачем она подписывает. Братец сказали, что это нужная бумага по дому, и велели написать: «К сему заемному письму такая-то (чин, имя и фамилия) руку приложила».
— Это игрушка, — перебил его Левин. —
Мировые судьи нам не нужны. Я в восемь лет не имел ни одного
дела. А какое имел, то было решено навыворот.
Мировой судья от меня в сорока верстах. Я должен о
деле, которое стоит два рубля, посылать поверенного, который стоит пятнадцать.
В
день свадьбы Левин, по обычаю (на исполнении всех обычаев строго настаивали княгиня и Дарья Александровна), не видал своей невесты и обедал у себя в гостинице со случайно собравшимися к нему тремя холостяками: Сергей Иванович, Катавасов, товарищ по университету, теперь профессор естественных наук, которого, встретив на улице, Левин затащил к себе, и Чириков, шафер, московский
мировой судья, товарищ Левина по медвежьей охоте.
Но, хотя судья выразился «присвоил», однако ясно, что
дело идет о краже, да еще и не подсудной
мировому, потому что — кража свыше трехсот рублей.
— Мира! — решительно и несколько визгливо заявил Ногайцев и густо покраснел. — Неудобно, знаете, несвоевременно депутату Думы воевать с мужиками в эти
дни, когда… вы понимаете? И я вас убедительно прошу: поехать к мужичишкам, предложить им
мировую. А то, знаете, узнают газеты, подхватят. А так — тихо, мирно…
— А я — Ловцов, Максим, — звучно сказал лохматый. — Эти двое уполномочены были
дело вести, а меня общество уполномочило на
мировую.
И нужна была совершенно исключительная
мировая катастрофа, нужно было сумасшествие германизма от гордости и самомнения, чтобы Россия осознала себя, стряхнула с себя пассивность, разбудила в себе мужественные силы и почувствовала себя призванной к великим
делам в мире.
Оргия химических инстинктов, безобразной наживы и спекуляции в
дни великой
мировой войны и великих испытаний для России есть наш величайший позор, темное пятно на национальной жизни, язва на теле России.
Империализм
разделяет и порождает
мировую войну.
Дело идет о
мировом духовном преобладании славянской расы.
Попытка во что бы то ни стало осилить рационально недомыслимую тайну Божества в мире, сделать ее понятной неизбежно ведет либо к противоречиям, либо же к явному упрощению и снятию проблемы (как в монизме); вот почему непротиворечивой рациональной метафизики, имеющей
дело с предельными проблемами
мирового бытия, никогда не бывало да и быть не может.
Мировому бытию может быть, далее, приписана некоторая, хотя и ущербленная, реальность, производная от Абсолютного; так стоит
дело в системе статического пантеизма Спинозы, а также и динамического пантеизма Гартмана и Древса: мир возникает, согласно учению последних, вследствие некоторого «скандала» в абсолютном, — появления слепой и бессмысленной воли к бытию, вызвавшей против себя логическую реакцию в недрах абсолютного, причем для ликвидации этого недоразумения потребовался целый
мировой процесс.
В религиозном процессе, который и составляет существо
мировой истории,
дело идет о спасении от мира, о взыскании Бога человеком («из глубины воззвах к Тебе, Господи») [Пс. 129:1.], а вместе и о спасении мира.
Другой раз стрелок всадил несколько дробин в ногу дедушке; дед рассердился, подал прошение
мировому [
Мировой —
мировой судья, разбиравший мелкие гражданские и уголовные
дела.], стал собирать в улице потерпевших и свидетелей, но барин вдруг исчез куда-то.
Отыскали покладистых старичков, те под пьяную руку подмахнули за все общество уставную грамоту, и
дело пошло гулять по всем мытарствам. Мастеровые и крестьяне всеми способами старались доказать неправильность составленной уставной грамоты и то, что общество совсем не уполномачивало подписывать ее каких-то сомнительных старичков. Так
дело и тянулось из года в год. Мужики нанимали адвокатов, посылали ходоков, спорили и шумели с
мировым посредником, но из этого решительно ничего не выходило.
— Да перестань, пьяный ты человек! Верите ли, князь, теперь он вздумал адвокатством заниматься, по судебным искам ходить; в красноречие пустился и всё высоким слогом с детьми дома говорит. Пред
мировыми судьями пять
дней тому назад говорил. И кого же взялся защищать: не старуху, которая его умоляла, просила, и которую подлец ростовщик ограбил, пятьсот рублей у ней, всё ее достояние, себе присвоил, а этого же самого ростовщика, Зайдлера какого-то, жида, за то, что пятьдесят рублей обещал ему дать…
— Вот так фунт! — ахнул Мышников. — Карла, если бы ты меня возвел в такие герои, я на тебя подал бы жалобу
мировому… Галактион, хочешь, я вчиню иск об оскорблении? Свидетели налицо… Все
дело поведу на свой риск. Ха-ха!.. Герой оптом… Раньше герои имели значение в розницу, а теперь оптовый герой, беспаспортный.
Шел я вот на какую
мировую — бери себе половину, а другую
дели пополам, одну часть мне, другую его детям.
И не напрасно полагались на его твердую совесть: он все исполнял быстро, точно, со смелой верой в
мировую важность
дела, с беззаботной улыбкой и с широким презрением к возможной погибели.
Религиозно должен человек охранять себя и свою жизнь от злых сил, собирать жизненные силы для участия в
деле спасения, осуществляемого
мировой историей.
В
деле мирового освобождения от греха и спасения религиозное сознание должно признать за человечеством не только земное, но и космическое, вселенское значение.
Опыты он проделывал с таким увлечением, как будто каждый из них был откровением, подымающим завесу
мировой тайны, а в учительской он вел страстную полемику с священником, противопоставляя геологические периоды шести
дням творения…
Еще вчера я вырезал из газеты адрес — объявление «судебного пристава при С.-Петербургском
мировом съезде» и проч., и проч. о том, что «девятнадцатого сего сентября, в двенадцать часов утра, Казанской части, такого-то участка и т. д., и т. д., в доме № такой-то, будет продаваться движимое имущество г-жи Лебрехт» и что «опись, оценку и продаваемое имущество можно рассмотреть в
день продажи» и т. д., и т. д.
Кончилось тем, что Татьяну Павловну позвали к
мировому судье, а Версилову пришлось почему-то показывать при разбирательстве
дела в качестве свидетеля.
Потом Версилов вступил в
мировые посредники первого призыва и, говорят, прекрасно исполнял свое
дело; но вскоре кинул его и в Петербурге стал заниматься ведением разных частных гражданских исков.
Дело в том, что у Татьяны Павловны был в то утро в
мировом суде процесс с ее кухаркою.
Потихоньку я выучил лучшие его стихотворения наизусть.
Дело доходило иногда до ссоры, но ненадолго: на
мировой мы обыкновенно читали наизусть стихи того же князя Долгорукова, под названием «Спор». Речь шла о достоинстве солнца и луны. Я восторженно декламировал похвалы солнцу, а Миницкая повторяла один и тот же стих, которым заканчивался почти каждый куплет: «Все так, да мне луна милей». Вот как мы это делали...
Она придумала, как встретить каждое слово мужа, который, по ее соображениям, непременно не нынче, так завтра сдастся и пойдет на
мировую; но
дни шли за
днями, а такого поползновения со стороны Розанова не обнаруживалось.
Здесь вдова-камергерша Мерева, ее внучка, которой Помада когда-то читал чистописание и которая нынче уже выходит замуж за генерала; внук камергерши, в гусарском мундире, с золотушным шрамом, выходящим на щеку из-под левой челюсти; Алексей Павлович Зарницын в вицмундире и с крестом за введение
мирового положения о крестьянах, и, наконец, брат Евгении Петровны, Ипполит Петрович Гловацкий, которого некогда с такими усилиями старались отратовать от тяжелой ответственности, грозившей ему по университетскому
делу.
То Арапов ругает на чем свет стоит все существующее, но ругает не так, как ругал иногда Зарницын, по-фатски, и не так, как ругал сам Розанов, с сознанием какой-то неотразимой необходимости оставаться весь век в пассивной роли, — Арапов ругался яростно, с пеною у рта, с сжатыми кулаками и с искрами неумолимой мести в глазах, наливавшихся кровью; то он ходит по целым
дням, понурив голову, и только по временам у него вырываются бессвязные, но грозные слова, за которыми слышатся таинственные планы
мировых переворотов; то он начнет расспрашивать Розанова о провинции, о духе народа, о настроении высшего общества, и расспрашивает придирчиво, до мельчайших подробностей, внимательно вслушиваясь в каждое слово и стараясь всему придать смысл и значение.
Не явились также: бывший нотариус Базисов, за несколько месяцев до суда над Гиршфельдом, по суду же, исключенный из службы, бывший
мировой судья, по назначению от правительства, Царевский, за полгода перед тем уволенный в отставку без прошения, частный поверенный Манов, присяжный поверенный Винтер, которому совет за неблаговидные действия по
делу Луганского воспретил практику на десять месяцев.
Иван Флегонтович Сироткин, с которым Стеша явилась через несколько
дней к Гиршфельду для возобновления знакомства, получил свидетельство на право ходатайства по чужим
делам в московской судебной палате, окружном суде и
мировых съездах.
Николай Леопольдович пробыл с ними три
дня, взяв с Василия Васильевича удостоверение, что он признает правильным все предшествующие его распоряжения и подтверждает его полномочие, выраженное в доверенности, на залог имения в той сумме, в какой ему заблагорассудится. Подпись Луганского на этом удостоверении засвидетельствовал, как
мировой судья, Петр Петрович Царевский.
И все эти хитрости военного устава: ловкость поворотов, лихость ружейных приемов, крепкая постановка ноги в маршировке, а вместе с ними все эти тактики и фортификации, на которые он убил девять лучших лет своей жизни, которые должны были наполнить и всю его остальную жизнь и которые еще так недавно казались ему таким важным и мудрым
делом, — все это вдруг представилось ему чем-то скучным, неестественным, выдуманным, чем-то бесцельным и праздным, порожденным всеобщим
мировым самообманом, чем-то похожим на нелепый бред.
Может показаться очень гордым и возвеличивающим достоинство человека учение о том, что Божество в человеке приходит к самосознанию, что
мировой дух достигает своей вершины через философию, которая есть
дело человека.
И если это не может быть достигнуто в нашем
мировом эоне, то будут новые
мировые эоны, в которых
дело спасения и преображения будет продолжено.
Науки о природе также не имеют
дела с
мировым целым, с космическим единством, они познают именно частичность природы и не благоприятны оптимистическому взгляду на космос.
Мы тут имеем
дело с
мировым принципом, с явлением
мирового значения.
«
Дело прежде всего!» — восклицали мы, — то обновительное
дело, которое, в звании
мировых посредников, может одинаково приютить и западников, и славянофилов, и централизаторов, и федералистов… и фельдфебелей.
— Да так вот. Исправник нынче никаких
дел не принимает, а
мировые — один в отставку вышел, другой, по болезни, не правит, а третий по уезду ездит, поймать нигде нельзя. Нет начальства — хоть волком вой!
— К
мировому… да… конечно… Это верно, к
мировому… — с бессмысленной, горькой улыбкой повторял Лодыжкин. Но глаза его неловко и конфузливо забегали. — К
мировому… да… Только вот что, Сереженька… не выходит это
дело… чтобы к
мировому…
— Как вам сказать… он у нас
мировым судьей служит. Да он здесь, с нами же едет, только во втором классе. Почуяла кошка, чье мясо съела, — предупредить грозу хочет! Да н'ишто ему: спеши! поспешай! мы свое
дело сделаем!
В этот
день артисты больше не работали. Несмотря на свой юный возраст, Сергей хорошо понимал все роковое значение этого страшного слова «пачпорт». Поэтому он не настаивал больше на дальнейших розысках Арто, ни на
мировом, ни на других решительных мерах. Но пока он шел рядом с дедушкой до ночлега, с лица его не сходило новое, упрямое и сосредоточенное выражение, точно он задумал про себя что-то чрезвычайно серьезное и большое.
— Во-первых, это везде есть, — начал ему возражать серьезным и даже несколько строгим голосом Иларион Захаревский, — во-вторых, тебя судит не какой-то господин, а лицо, которое общество само себе выбрало в судьи; а в-третьих, если лицо это будет к тебе почему-либо несправедливо, ты можешь
дело твое перенести на
мировой съезд…
Познание ценностей, т. е. того, что находится за пределами
мировой данности, навязанной действительности, есть
дело философии как творческого искусства, а не как науки, и потому не требует логики познания ценностей.
Творческой
мировой эпохе присущ будет не культ вечной женственности, а культ андрогина, девы-юноши, Человека — образа и подобия Божьего.
Человеческая природа, подобная Творцу, не могла быть сотворена Творцом лишь для того, чтобы, согрешив, искупить свой грех и в
дело искупления вложить все свои силы на протяжении всего
мирового процесса.
Но концепция Булгакова очень показательна и интересна: в ней оригинально изобличается сходство православного и марксистского чувства
мировой жизни как тяготы и бремени и сознания всякого
дела в мире как послушания.].
Мировой процесс — восьмой
день творения, продолжающееся творение.