Неточные совпадения
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали
меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию
одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
Наконец бричка, сделавши порядочный скачок, опустилась, как будто в яму, в ворота гостиницы, и Чичиков был встречен Петрушкою, который
одною рукою придерживал полу своего сюртука, ибо не любил, чтобы расходились полы, а другою стал помогать ему вылезать из брички. Половой тоже выбежал, со свечою в руке и салфеткою на плече. Обрадовался ли Петрушка приезду барина, неизвестно, по крайней
мере, они перемигнулись с Селифаном, и обыкновенно суровая его наружность на этот раз как будто несколько прояснилась.
Это законней, по крайней
мере, и легче, потому что у подчиненных
один начальник, а у начальника сотни подчиненных.
Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь;
один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не будет ли, по крайней
мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает что такое!» И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться.
— Сударыня! здесь, — сказал Чичиков, — здесь, вот где, — тут он положил руку на сердце, — да, здесь пребудет приятность времени, проведенного с вами! и поверьте, не было бы для меня большего блаженства, как жить с вами если не в
одном доме, то, по крайней
мере, в самом ближайшем соседстве.
Из-за хлебных кладей и ветхих крыш возносились и мелькали на чистом воздухе, то справа, то слева, по
мере того как бричка делала повороты, две сельские церкви,
одна возле другой: опустевшая деревянная и каменная, с желтенькими стенами, испятнанная, истрескавшаяся.
— Преглупый народ! — отвечал он. — Поверите ли? ничего не умеют, не способны ни к какому образованию! Уж по крайней
мере наши кабардинцы или чеченцы хотя разбойники, голыши, зато отчаянные башки, а у этих и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на
одном не увидишь. Уж подлинно осетины!
Вопреки предсказанию моего спутника, погода прояснилась и обещала нам тихое утро; хороводы звезд чудными узорами сплетались на далеком небосклоне и
одна за другою гасли по
мере того, как бледноватый отблеск востока разливался по темно-лиловому своду, озаряя постепенно крутые отлогости гор, покрытые девственными снегами.
— А, вот вы куда? Я согласен, что это болезнь, как и все переходящее через
меру, — а тут непременно придется перейти через
меру, — но ведь это, во-первых, у
одного так, у другого иначе, а во-вторых, разумеется, во всем держи
меру, расчет, хоть и подлый, но что же делать? Не будь этого, ведь этак застрелиться, пожалуй, пришлось бы. Я согласен, что порядочный человек обязан скучать, но ведь, однако ж…
Да оставь я иного-то господина совсем
одного: не бери я его и не беспокой, но чтоб знал он каждый час и каждую минуту, или по крайней
мере подозревал, что я все знаю, всю подноготную, и денно и нощно слежу за ним, неусыпно его сторожу, и будь он у меня сознательно под вечным подозрением и страхом, так ведь, ей-богу, закружится, право-с, сам придет, да, пожалуй, еще и наделает чего-нибудь, что уже на дважды два походить будет, так сказать, математический вид будет иметь, — оно и приятно-с.
Он не раскрыл ее и теперь, но
одна мысль промелькнула в нем: «Разве могут ее убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления по крайней
мере…»
— А чего ты опять краснеешь? Ты лжешь, сестра, ты нарочно лжешь, по
одному только женскому упрямству, чтобы только на своем поставить передо мной… Ты не можешь уважать Лужина: я видел его и говорил с ним. Стало быть, продаешь себя за деньги и, стало быть, во всяком случае поступаешь низко, и я рад, что ты, по крайней
мере, краснеть можешь!
Дуня из этого свидания по крайней
мере вынесла
одно утешение, что брат будет не
один: к ней, Соне, к первой пришел он со своею исповедью; в ней искал он человека, когда ему понадобился человек; она же и пойдет за ним, куда пошлет судьба.
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в
одном этом деле, целый новый путь открыть можно. По
одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас есть, дескать, факты!» Да ведь факты не всё; по крайней
мере половина дела в том, как с фактами обращаться умеешь!
Это ночное мытье производилось самою Катериной Ивановной, собственноручно, по крайней
мере два раза в неделю, а иногда и чаще, ибо дошли до того, что переменного белья уже совсем почти не было, и было у каждого члена семейства по
одному только экземпляру, а Катерина Ивановна не могла выносить нечистоты и лучше соглашалась мучить себя по ночам и не по силам, когда все спят, чтоб успеть к утру просушить мокрое белье на протянутой веревке и подать чистое, чем видеть грязь в доме.
— О, на самой простейшей-с! — и вдруг Порфирий Петрович как-то явно насмешливо посмотрел на него, прищурившись и как бы ему подмигнув. Впрочем, это, может быть, только так показалось Раскольникову, потому что продолжалось
одно мгновение. По крайней
мере, что-то такое было. Раскольников побожился бы, что он ему подмигнул, черт знает для чего.
И через час воз с кирпичом выехал из Умани, запряженный в две клячи. На
одной из них сидел высокий Янкель, и длинные курчавые пейсики его развевались из-под жидовского яломка по
мере того, как он подпрыгивал на лошади, длинный, как верста, поставленная на дороге.
У ворот
одного дома сидела старуха, и нельзя сказать, заснула ли она, умерла или просто позабылась: по крайней
мере, она уже не слышала и не видела ничего и, опустив голову на грудь, сидела недвижимо на
одном и том же месте.
Грозы не страшны, а только благотворны там бывают постоянно в
одно и то же установленное время, не забывая почти никогда Ильина дня, как будто для того, чтоб поддержать известное предание в народе. И число и сила ударов, кажется, всякий год
одни и те же, точно как будто из казны отпускалась на год на весь край известная
мера электричества.
Как, дескать, можно запускать или оставлять то и другое? Надо сейчас принять
меры. И говорят только о том, как бы починить мостик, что ли, через канаву или огородить в
одном месте сад, чтоб скотина не портила деревьев, потому что часть плетня в
одном месте совсем лежала на земле.
— Нет, не воскресят к деятельности, по крайней
мере, заставят его оглянуться вокруг себя и переменить свою жизнь на что-нибудь лучшее. Он будет не в грязи, а близ равных себе, с нами. Я только появилась тогда — и он в
одну минуту очнулся и застыдился…
— Мучились! Это страшное слово, — почти шепотом произнес он, — это Дантово: «Оставь надежду навсегда». Мне больше и говорить нечего: тут все! Но благодарю и за то, — прибавил он с глубоким вздохом, — я вышел из хаоса, из тьмы и знаю, по крайней
мере, что мне делать.
Одно спасенье — бежать скорей!
— Четыре стены, до половины покрытые, так, как и весь потолок, сажею; пол в щелях, на вершок, по крайней
мере, поросший грязью; печь без трубы, но лучшая защита от холода, и дым, всякое утро зимою и летом наполняющий избу; окончины, в коих натянутый пузырь смеркающийся в полдень пропускал свет; горшка два или три (счастливая изба, коли в
одном из них всякий день есть пустые шти!).
Учение всем бы было внятнее; просвещение доходило бы до всех поспешнее, и
одним поколением позже за
одного латинщика нашлось бы двести человек просвещенных; по крайней
мере в каждом суде был бы хотя
один член, понимающий, что есть юриспруденция или законоучение.
Хлестаков. Оробели? А в моих глазах точно есть что-то такое, что внушает робость. По крайней
мере, я знаю, что ни
одна женщина не может их выдержать, не так ли?
Меры эти, доведенные до крайности, вдруг оказались так глупы, что в
одно и то же время и государственные люди, и общественное мнение, и умные дамы, и газеты, — всё обрушилось на эти
меры, выражая свое негодование и против самих
мер и против их признанного отца, Алексея Александровича.
— Я бы всегда чувствовала себя виноватою пред этими несчастными детьми, — сказала она. — Если их нет, то они не несчастны, по крайней
мере, а если они несчастны, то я
одна в этом виновата.
По
мере того как он подъезжал, ему открывались шедшие друг за другом растянутою вереницей и различно махавшие косами мужики, кто в кафтанах, кто в
одних рубахах. Он насчитал их сорок два человека.
Вронский и Анна всё в тех же условиях, всё так же не принимая никаких
мер для развода, прожили всё лето и часть осени в деревне. Было между ними решено, что они никуда не поедут; но оба чувствовали, чем долее они жили
одни, в особенности осенью и без гостей, что они не выдержат этой жизни и что придется изменить ее.
И, вновь перебрав условия дуэли, развода, разлуки и вновь отвергнув их, Алексей Александрович убедился, что выход был только
один — удержать ее при себе, скрыв от света случившееся и употребив все зависящие
меры для прекращения связи и, главное, — в чем самому себе он не признавался — для наказания ее.
— Я вас понимаю и одобряю вас вполне. Мой бедный брат, конечно, виноват: за то он и наказан. Он мне сам сказал, что поставил вас в невозможность иначе действовать. Я верю, что вам нельзя было избегнуть этого поединка, который… который до некоторой степени объясняется
одним лишь постоянным антагонизмом ваших взаимных воззрений. (Николай Петрович путался в своих словах.) Мой брат — человек прежнего закала, вспыльчивый и упрямый… Слава богу, что еще так кончилось. Я принял все нужные
меры к избежанию огласки…
Но зато мужики, в свою очередь, навострились и при малейшем подозрении, при
одном отдаленном слухе о появлении «орла» быстро и живо приступают к исправительным и предохранительным
мерам.
Сели за стол. Алексей продолжал играть роль рассеянного и задумчивого. Лиза жеманилась, говорила сквозь зубы, нараспев, и только по-французски. Отец поминутно засматривался на нее, не понимая ее цели, но находя все это весьма забавным. Англичанка бесилась и молчала.
Один Иван Петрович был как дома: ел за двоих, пил в свою
меру, смеялся своему смеху и час от часу дружелюбнее разговаривал и хохотал.
Он любил меня; по крайней
мере со мной
одним оставлял обыкновенное свое резкое злоречие и говорил о разных предметах с простодушием и необыкновенною приятностью.
— Каким же образом, — возразил мой допросчик, — дворянин и офицер
один пощажен самозванцем, между тем как все его товарищи злодейски умерщвлены? Каким образом этот самый офицер и дворянин дружески пирует с бунтовщиками, принимает от главного злодея подарки, шубу, лошадь и полтину денег? Отчего произошла такая странная дружба и на чем она основана, если не на измене или по крайней
мере на гнусном и преступном малодушии?
Кирила Петрович оделся и выехал на охоту с обыкновенной своею пышностию, — но охота не удалась. Во весь день видели
одного только зайца, и того протравили. Обед в поле под палаткою также не удался, или по крайней
мере был не по вкусу Кирила Петровича, который прибил повара, разбранил гостей и на возвратном пути со всею своей охотою нарочно поехал полями Дубровского.
У англичан сначала не было положительной войны с кафрами, но между тем происходили беспрестанные стычки. Может быть, англичане успели бы в самом начале прекратить их, если б они в переговорах имели дело со всеми или по крайней
мере со многими главнейшими племенами; но они сделали ошибку, обратясь в сношениях своих к предводителям
одного главного племени, Гаики.
Чем смотреть на сфинксы и обелиски, мне лучше нравится простоять целый час на перекрестке и смотреть, как встретятся два англичанина, сначала попробуют оторвать друг у друга руку, потом осведомятся взаимно о здоровье и пожелают
один другому всякого благополучия; смотреть их походку или какую-то иноходь, и эту важность до комизма на лице, выражение глубокого уважения к самому себе, некоторого презрения или, по крайней
мере, холодности к другому, но благоговения к толпе, то есть к обществу.
Кажется, довольно
одного прикосновения к этим глыбам, чтоб они полетели вниз, между тем здесь архимедов рычаг бессилен. Нужно по крайней
мере землетрясение или мистера Бена, чтоб сдвинуть их с места.
«Да мне надо по крайней
мере пачек двадцать
одного этого сорта», — заметил я.
Еще
один изгиб,
один взмах хвоста посильнее, пока ходили за гандшпугом и топором, она полетела бы за борт и по крайней
мере околела бы в своей стихии.
Португальцы поставили носилки на траву. «Bella vischta, signor!» — сказали они. В самом деле, прекрасный вид! Описывать его смешно. Уж лучше снять фотографию: та, по крайней
мере, передаст все подробности. Мы были на
одном из уступов горы, на половине ее высоты… и того нет: под ногами нашими целое море зелени, внизу город, точно игрушка; там чуть-чуть видно, как ползают люди и животные, а дальше вовсе не игрушка — океан; на рейде опять игрушки — корабли, в том числе и наш.
Но торжество «вольной немки» приходило к концу само собою. Ночью, едва успела она сомкнуть глаза, как услышала на улице подозрительный шум и сразу поняла, что все для нее кончено. В
одной рубашке, босая, бросилась она к окну, чтобы, по крайней
мере, избежать позора и не быть посаженной, подобно Клемантинке, в клетку, но было уже поздно.
Раздался треск и грохот; бревна
одно за другим отделялись от сруба, и, по
мере того как они падали на землю, стон возобновлялся и возрастал.
Для них подобные исторические эпохи суть годы учения, в течение которых они испытывают себя в
одном: в какой
мере они могут претерпеть.
Через полтора или два месяца не оставалось уже камня на камне. Но по
мере того как работа опустошения приближалась к набережной реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший к реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а река не унималась. По-прежнему она текла, дышала, журчала и извивалась; по-прежнему
один берег ее был крут, а другой представлял луговую низину, на далекое пространство заливаемую в весеннее время водой. Бред продолжался.
Но Иван Федорович стоял, как будто громом оглушенный. Правда, Марья Григорьевна очень недурная барышня; но жениться!.. это казалось ему так странно, так чудно, что он никак не мог подумать без страха. Жить с женою!.. непонятно! Он не
один будет в своей комнате, но их должно быть везде двое!.. Пот проступал у него на лице, по
мере того чем более углублялся он в размышление.
Да и тройка летела, «пожирая пространство», и по
мере приближения к цели опять-таки мысль о ней, о ней
одной, все сильнее и сильнее захватывала ему дух и отгоняла все остальные страшные призраки от его сердца.
К тому же мое описание вышло бы отчасти и лишним, потому что в речах прокурора и защитника, когда приступили к прениям, весь ход и смысл всех данных и выслушанных показаний были сведены как бы в
одну точку с ярким и характерным освещением, а эти две замечательные речи я, по крайней
мере местами, записал в полноте и передам в свое время, равно как и
один чрезвычайный и совсем неожиданный эпизод процесса, разыгравшийся внезапно еще до судебных прений и несомненно повлиявший на грозный и роковой исход его.
То-то и есть, что вся любовь, таившаяся в молодом и чистом сердце его ко «всем и вся», в то время и во весь предшествовавший тому год, как бы вся временами сосредоточивалась, и может быть даже неправильно, лишь на
одном существе преимущественно, по крайней
мере в сильнейших порывах сердца его, — на возлюбленном старце его, теперь почившем.