Неточные совпадения
Здесь с ним обедывал зимою
Покойный Ленский, наш сосед.
Сюда пожалуйте, за мною.
Вот это барский кабинет;
Здесь почивал он, кофей кушал,
Приказчика доклады слушал
И книжку поутру читал…
И старый барин здесь живал;
Со мной, бывало, в воскресенье,
Здесь под окном, надев очки,
Играть изволил в дурачки.
Дай Бог
душе его спасенье,
А косточкам его покой
В могиле, в мать-земле сырой...
В первом издании второго тома «Мертвых
душ» (1855) имеется примечание: «Здесь пропущено примирение генерала Бетрищева с Тентетниковым; обед у генерала и беседа их о двенадцатом годе; помолвка Улиньки за Тентетниковым; молитва ее и плач на гробе
матери; беседа помолвленных в саду.
В других домах рассказывалось это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял, с тем чтобы получить руку дочери, начать дело с
матери и имел с нею сердечную тайную связь, и что потом сделал декларацию насчет руки дочери; но
мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя в
душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился на похищение.
— Ну, так я ж тебе скажу прямее, — сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что отец и
мать невесты преамбиционные люди. Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше трехсот
душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает…
Когда я был еще ребенком, одна старуха гадала про меня моей
матери; она предсказала мне смерть от злой жены; это меня тогда глубоко поразило; в
душе моей родилось непреодолимое отвращение к женитьбе…
Аркадий Иванович встал, засмеялся, поцеловал невесту, потрепал ее по щечке, подтвердил, что скоро приедет, и, заметив в ее глазах хотя и детское любопытство, но вместе с тем и какой-то очень серьезный, немой вопрос, подумал, поцеловал ее в другой раз и тут же искренно подосадовал в
душе, что подарок пойдет немедленно на сохранение под замок благоразумнейшей из
матерей.
Около чайного стола Обломов увидал живущую у них престарелую тетку, восьмидесяти лет, беспрерывно ворчавшую на свою девчонку, которая, тряся от старости головой, прислуживала ей, стоя за ее стулом. Там и три пожилые девушки, дальние родственницы отца его, и немного помешанный деверь его
матери, и помещик семи
душ, Чекменев, гостивший у них, и еще какие-то старушки и старички.
Они мечтали и о шитом мундире для него, воображали его советником в палате, а
мать даже и губернатором; но всего этого хотелось бы им достигнуть как-нибудь подешевле, с разными хитростями, обойти тайком разбросанные по пути просвещения и честей камни и преграды, не трудясь перескакивать через них, то есть, например, учиться слегка, не до изнурения
души и тела, не до утраты благословенной, в детстве приобретенной полноты, а так, чтоб только соблюсти предписанную форму и добыть как-нибудь аттестат, в котором бы сказано было, что Илюша прошел все науки и искусства.
Она бы потосковала еще о своей неудавшейся любви, оплакала бы прошедшее, похоронила бы в
душе память о нем, потом… потом, может быть, нашла бы «приличную партию», каких много, и была бы хорошей, умной, заботливой женой и
матерью, а прошлое сочла бы девической мечтой и не прожила, а протерпела бы жизнь. Ведь все так делают!
Мальчик вяло повторял их, но
мать влагала в них всю свою
душу.
— Вот вы о старом халате! — сказал он. — Я жду,
душа замерла у меня от нетерпения слышать, как из сердца у вас порывается чувство, каким именем назовете вы эти порывы, а вы… Бог с вами, Ольга! Да, я влюблен в вас и говорю, что без этого нет и прямой любви: ни в отца, ни в
мать, ни в няньку не влюбляются, а любят их…
Суета света касалась ее слегка, и она спешила в свой уголок сбыть с
души какое-нибудь тяжелое, непривычное впечатление, и снова уходила то в мелкие заботы домашней жизни, по целым дням не покидала детской, несла обязанности матери-няньки, то погружалась с Андреем в чтение, в толки о «серьезном и скучном», или читали поэтов, поговаривали о поездке в Италию.
Сначала, при жизни родителей, жил потеснее, помещался в двух комнатах, довольствовался только вывезенным им из деревни слугой Захаром; но по смерти отца и
матери он стал единственным обладателем трехсот пятидесяти
душ, доставшихся ему в наследство в одной из отдаленных губерний, чуть не в Азии.
—
Душа моя, Аннушка, я хотел знать, есть ли у тебя отец и
мать, как ты живешь, богато ли или убого, весело ли, есть ли у тебя жених?
Конек его был блестящие связи, которые он имел частию по родству моей
матери, частию по своим товарищам молодости, на которых он в
душе сердился за то, что они далеко ушли в чинах, а он навсегда остался отставным поручиком гвардии.
Слова кондуктора разбудили его и заставили вспомнить о
матери и предстоящем свидании с ней. Он в
душе своей не уважал
матери и, не отдавая себе в том отчета, не любил ее, хотя по понятиям того круга, в котором жил, по воспитанию своему, не мог себе представить других к
матери отношений, как в высшей степени покорных и почтительных, и тем более внешне покорных и почтительных, чем менее в
душе он уважал и любил ее.
Желание
матери купить его оскорбило его до глубины
души и еще более охладило к ней.
— Не буду, не буду, — сказала
мать, увидав слезы на глазах дочери, — но одно, моя
душа: ты мне обещала, что у тебя не будет от меня тайны. Не будет?
«Нет, неправду не может она сказать с этими глазами», подумала
мать, улыбаясь на ее волнение и счастие. Княгиня улыбалась тому, как огромно и значительно кажется ей, бедняжке, то, что происходит теперь в ее
душе.
— Имение не его, а
матери;
душ, помнится, пятнадцать.
О, ночь! Поскорее укрой
Прозрачным твоим покрывалом,
Целебным забвенья фиалом
Томимую
душу тоской,
Как
матерь дитя, успокой!
— Наш эгоизм — не грех, — продолжала
мать, не слушая его. — Эгоизм — от холода жизни, оттого, что все ноет:
душа, тело, кости…
Случилась ее кончина без супруга и без сына.
Там, в Крапивне, гремел бал;
Никто этого не знал.
Телеграмму о смерти получили
И со свадьбы укатили.
Здесь лежит супруга-мать
Ольга, что бы ей сказать
Для
души полезное?
Царство ей небесное».
Все вокруг расширялось, разрасталось, теснилось в его
душу так же упрямо и грубо, как богомольцы в церковь Успения, где была чудотворная икона божией
матери.
— Прощайте, братцы! — кричал в ответ кузнец. — Даст Бог, увидимся на том свете; а на этом уже не гулять нам вместе. Прощайте, не поминайте лихом! Скажите отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной
душе. Свечей к иконам чудотворца и Божией
Матери, грешен, не обмалевал за мирскими делами. Все добро, какое найдется в моей скрыне, на церковь! Прощайте!
— Правда ли, что твоя
мать ведьма? — произнесла Оксана и засмеялась; и кузнец почувствовал, что внутри его все засмеялось. Смех этот как будто разом отозвался в сердце и в тихо встрепенувших жилах, и со всем тем досада запала в его
душу, что он не во власти расцеловать так приятно засмеявшееся лицо.
Чтоб из низости
душоюМог подняться человек,
С древней матерью-землею
Он вступи в союз навек.
— Что ж такое? — счел нужным оборониться Коля, хотя ему очень приятна была и похвала. — Латынь я зубрю, потому что надо, потому что я обещался
матери кончить курс, а по-моему, за что взялся, то уж делать хорошо, но в
душе глубоко презираю классицизм и всю эту подлость… Не соглашаетесь, Карамазов?
Да и как это возможно, чтобы живую
душу да еще родная
мать за упокой поминала!
Он вдруг взял тысячу рублей и свез ее в наш монастырь на помин
души своей супруги, но не второй, не
матери Алеши, не «кликуши», а первой, Аделаиды Ивановны, которая колотила его.
Приезд Алеши как бы подействовал на него даже с нравственной стороны, как бы что-то проснулось в этом безвременном старике из того, что давно уже заглохло в
душе его: «Знаешь ли ты, — стал он часто говорить Алеше, приглядываясь к нему, — что ты на нее похож, на кликушу-то?» Так называл он свою покойную жену,
мать Алеши.
В комнате в углу стояло старинное кресло красного дерева с инкрустациями, и вид этого кресла, которое он помнил в спальне
матери, вдруг поднял в
душе Нехлюдова совершенно неожиданное чувство.
— Ах, дай Бог: умно бы сделали! Вы хуже Райского в своем роде, вам бы нужнее был урок. Он артист, рисует, пишет повести. Но я за него не боюсь, а за вас у меня
душа не покойна. Вон у Лозгиных младший сын, Володя, — ему четырнадцать лет — и тот вдруг объявил
матери, что не будет ходить к обедне.
Zohar, II: «
Души сходят вниз в порядке хронологически предустановленном:
душа матери приходит раньше сына, а эта раньше внука и т. д.
Не потому только, что человек здесь внизу родится совместным действием отца и
матери, почему и заслуживает имя человека (Адам), ибо таким способом рождение его тела происходит аналогично с рождением
души.
В этом случае
душа человека возвращается на землю в виде
матери, а
душа матери возвращается на землю в виде сына».
Схождение
матери и превращение мужского начала в женское и обратно абсолютно неустранимо в подобных случаях, ибо
душа человека, умершего без детей, не может уже войти в тело мужчины, если она не имеет души-сестры, бывшей раньше супругой.
Они знают, что ждет Их, на что Они обречены, и вольно грядут Себя отдать, совершить волю Пославшего: Она «принять орудие в сердце» [Неточная цитата из Евангелия от Луки: «И благословил их Симеон и сказал Марии,
матери Его: се, лежит сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — и Тебе самой оружие пройдет
душу, — да откроются помышления многих сердец» (2:24...
И вместе с Ним, вознесшим на крест плоть «со страстьми и похотьми», сопереживала искупительную муку и сама природа в лице Пречистой
матери Его, Которой воистистину орудие прошло
душу.
Новое рождение, связанное с такими муками и опасностью для
матери, есть не только искупление за греховность соединения, но и нормальный акт выведения
душ, имеющих родиться в мир Божий.
Чтобы спасти свое дитя,
мать предпринимает новое схождение на землю, но под образом сына, тогда как
душа возвращается под образом
матери.
Христианство сначала понимало, что с тем понятием о браке, которое оно развивало, с тем понятием о бессмертии
души, которое оно проповедовало, второй брак — вообще нелепость; но, делая постоянно уступки миру, церковь перехитрила и встретилась с неумолимой логикой жизни — с простым детским сердцем, практически восставшим против благочестивой нелепости считать подругу отца — своей
матерью.
Но благословение
матери не сбылось: младенец был казнен Николаем. Мертвящая рука русского самодержца замешалась и тут, — и тут
задушила.
Вадим часто оставлял наши беседы и уходил домой, ему было скучно, когда он не видал долго сестер и
матери. Нам, жившим всей
душою в товариществе, было странно, как он мог предпочитать свою семью — нашей.
Что касается до твоего положения, оно не так дурно для твоего развития, как ты воображаешь. Ты имеешь большой шаг над многими; ты, когда начала понимать себя, очутилась одна, одна во всем свете. Другие знали любовь отца и нежность
матери, — у тебя их не было. Никто не хотел тобою заняться, ты была оставлена себе. Что же может быть лучше для развития? Благодари судьбу, что тобою никто не занимался, они тебе навеяли бы чужого, они согнули бы ребяческую
душу, — теперь это поздно.
Лет до десяти я не замечал ничего странного, особенного в моем положении; мне казалось естественно и просто, что я живу в доме моего отца, что у него на половине я держу себя чинно, что у моей
матери другая половина, где я кричу и шалю сколько
душе угодно. Сенатор баловал меня и дарил игрушки, Кало носил на руках, Вера Артамоновна одевала меня, клала спать и мыла в корыте, m-me Прово водила гулять и говорила со мной по-немецки; все шло своим порядком, а между тем я начал призадумываться.
«Я не помню, — пишет она в 1837, — когда бы я свободно и от
души произнесла слово „маменька“, к кому бы, беспечно забывая все, склонилась на грудь. С восьми лет чужая всем, я люблю мою
мать… но мы не знаем друг друга».
После сорока дней
душа моя улетает на небо; я вижу там что-то удивительно прекрасное, белое, прозрачное, длинное и чувствую, что это моя
мать.
Владеть живыми
душами — ведь это переродило всех вас, живших раньше и теперь живущих, так что ваша
мать, вы, дядя уже не замечаете, что вы живете в долг, на чужой счет, на счет тех людей, которых вы не пускаете дальше передней…
— А ты, голуба́
душа, не сказывай матери-то, что он бил меня, слышишь? Они и без того злы друг на друга. Не скажешь?