Неточные совпадения
Несмотря на увещания
папа и Володи, который с удивительным молодечеством говорил, что это ничего и что он очень
любит, когда лошадь несет, бедняжка maman продолжала твердить, что она все гулянье будет мучиться.
Я не спускал глаз с Катеньки. Я давно уже привык к ее свеженькому белокуренькому личику и всегда
любил его; но теперь я внимательнее стал всматриваться в него и полюбил еще больше. Когда мы подошли к большим,
папа, к великой нашей радости, объявил, что, по просьбе матушки, поездка отложена до завтрашнего утра.
— Нет,
папа, он очень милый, и Костя его очень
любит, — как будто упрашивая его о чем-то, улыбаясь сказала Кити, заметившая выражение насмешливости на лице отца.
— Ах,
папа, ты ничего не понимаешь! Ты не можешь… ты не
любил маму!
— Павля все знает, даже больше, чем
папа. Бывает, если
папа уехал в Москву, Павля с мамой поют тихонькие песни и плачут обе две, и Павля целует мамины руки. Мама очень много плачет, когда выпьет мадеры, больная потому что и злая тоже. Она говорит: «Бог сделал меня злой». И ей не нравится, что
папа знаком с другими дамами и с твоей мамой; она не
любит никаких дам, только Павлю, которая ведь не дама, а солдатова жена.
—
Папа, не плачь… а как я умру, то возьми ты хорошего мальчика, другого… сам выбери из них из всех, хорошего, назови его Илюшей и
люби его вместо меня…
Он скажет: „Что ж делать, мой друг, рано или поздно ты узнал бы это, — ты не мой сын, но я усыновил тебя, и ежели ты будешь достоин моей любви, то я никогда не оставлю тебя“; и я скажу ему: „
Папа, хотя я не имею права называть тебя этим именем, но я теперь произношу его в последний раз, я всегда
любил тебя и буду
любить, никогда не забуду, что ты мой благодетель, но не могу больше оставаться в твоем доме.
— Если человек, которому я отдала все, хороший человек, то он и так будет
любить меня всегда… Если он дурной человек, — мне же лучше: я всегда могу уйти от него, и моих детей никто не смеет отнять от меня!.. Я не хочу лжи,
папа… Мне будет тяжело первое время, но потом все это пройдет. Мы будем жить хорошо,
папа… честно жить. Ты увидишь все и простишь меня.
—
Папа, ты не
любишь Казимира, я это знаю.
— Мне кажется,
папа, что тут и думать нечего. Как же я оставлю Дидю в таком положении одну? Она так привыкла ко мне,
любит меня. Я останусь у Стабровских.
— Мы с
папой ходили навещать этого меревского учителя больного, — он очень
любит этого доктора и много о нем рассказывал.
— А, очень рада, очень рада, я так
люблю Шестово, но
папа болен, и я уже три года как не была там. Это баловник дядя для меня и задумал снять виды. Я уж знаю. Я ему как-то раз выразила желание… — затараторила Лидия Дмитриевна, развернув фотографии и любуясь ими.
— Нет, Котик
любит свою маму. Котик не станет огорчать
папу и маму.
Папа очень
любил повторять такие стихи (кажется, Федора Глинки...
Чувствовалось, что в отношениях к ней дедушки есть что-то неладное и стыдное, о чем
папа с мамой, уважая и
любя дедушку, не могли и не хотели рассуждать.
У мамы был непочатый запас энергии и жизненной силы. И всякую мечту она сейчас же стремилась воплотить в жизнь.
Папа же
любил просто помечтать и пофантазировать, не думая непременно о претворении мечты в жизнь. Скажет, например: хорошо бы поставить у забора в саду беседку, обвить ее диким виноградом. Назавтра в саду уже визг пил, стук, летят под топорами плотников белые щепки.
Все наши давно уже были во Владычне. Один
папа, как всегда, оставался в Туле, — он ездил в деревню только на праздники. Мне с неделю еще нужно было пробыть в Туле: портной доканчивал мне шить зимнее пальто. Наш просторный, теперь совсем пустынный дом весь был в моем распоряжении, и я наслаждался. Всегда я
любил одиночество среди многих комнат. И даже теперь, если бы можно было, жил бы совершенно один в большой квартире, комнат а десять.
— Papa, — отвечала Верочка, — je sais que vous etes l'auteur de mes jours, mais c'est surtout ma mere que je cherie. [
Папа, я знаю, что вы виновник моих дней, но я больше всего
люблю маму (франц.)]
— О,
папа…
папа… — шептала она, не будучи в силах писать, так как глаза ее затуманивались слезами. — Как я огорчила тебя… Но ты мне простишь… И мама простит… Милые, дорогие мои… Ведь я же теперь раба, раба его! Он говорит, что если я не буду его слушаться, он опозорит меня… И ко всему этому он не
любит меня… Что делать, что делать… Нет, я не напишу вам этого, чтобы не огорчать вас… Он честный человек, он честный…
— Да, он
любит меня, но
папа отказал ему.
— Но при всех этих сумасбродствах, — снова продолжал он, — наконец, при этом страшном характере, способном совершить преступление, Сольфини был добрейший и благороднейший человек. Например, одна его черта: он очень
любил ходить в наш собор на архиерейскую службу, которая напоминала ему Рим и
папу. Там обыкновенно на паперти встречала его толпа нищих. «А, вы, бедные, — говорил он, — вам нечего кушать!» — и все, сколько с ним ни было денег, все раздавал.
Я, разумеется, сказал, что отлично, и действительно находил это таковым.
Папа в этот день имел какое-то особенно привлекательное, веселое, счастливое выражение, и эти новые отношения со мной, как с равным, как с товарищем, еще более заставляли меня
любить его.
— И я тоже
люблю пиво, — призналась молоденькая Мушка и даже немного покраснела. — Мне делается от него так весело, так весело, хотя на другой день немного и болит голова. Но
папа, может быть, оттого ничего не делает для мух, что сам не ест варенья, а сахар опускает только в стакан чаю. По-моему, нельзя ждать ничего хорошего от человека, который не ест варенья… Ему остается только курить свою трубку.
Папа, я всех
люблю… — шепчет Аленушка. — Я и черных тараканов,
папа,
люблю…
В субботу у почтмейстера
папа проиграл, а на вчера пригласил всех к себе и ещё проиграл, и напился с горя, а сегодня — смотреть страшно какой — больной, сердитый, придирается ко всему, жалуется, что я его не
люблю, а мне нужно полы мыть!
Я говорю это по опыту, хотя и не бегала по свету далее ворот нашего дома. Моя ли жизнь не протекает в удовольствии? Моя барышня, которую
папа называет Софи,
любит меня без памяти.
— Я твой друг,
папа, и
люблю тебя больше всего в мире, — пылко восклицала я.
— А я так очень несчастна, страшно несчастна, Юлико! — вырвалось у меня, и вдруг я разрыдалась совсем по-детски, зажимая глаза кулаками, с воплями и стонами, заглушаемыми подушкой. Я упала на изголовье больного и рыдала так, что, казалось, грудь моя разорвется и вся моя жизнь выльется в этих слезах. Плача, стеная и всхлипывая, я рассказала ему, что
папа намерен жениться, но что я не хочу иметь новую маму, что я могу
любить только мою покойную деду и т. д., и т. д.
Бедный, дорогой
папа, простишь ли ты свою джаным, свою голубку? Прости, добрый, прости, милый! прости, мой
папа! я не могла поступить иначе… Прости и верь, что я
люблю тебя много, сильно… Прощай и ты, моя родина… моя тихая, улыбающаяся Грузия… Я ухожу от тебя искать новую жизнь в суровых горах Дагестана… Прощай, родной, тихий, благоухающий, розовый Гори!..
— Нет, Юлико, — чуть не плача, вскричала я, — ты больше не будешь моим пажом, ты брат мой. Милый брат! я так часто была несправедлива к тебе… Прости мне, я буду
любить тебя… буду
любить больше Барбале, больше дедушки, тети Бэллы… Ты будешь первым после
папы… Живи только, бедный, маленький, одинокий Юлико!
— Деда! — неожиданно прозвучал среди наступившей тишины мой детский звонкий голос, — ты злой, деда, я не буду
любить тебя, если ты не простишь маму и будешь обижать
папу! Возьми назад твой кишмиш и твои лепешки; я не хочу их брать от тебя, если ты не будешь таким же добрым, как
папа!
— Папа-радость! — могла я только выговорить и с силой прижалась к его груди. —
Любишь ты меня?
«Может быть, — мелькнуло у меня в мыслях, — бросив уроки в институте, он должен будет бедствовать… может быть, у него больная жена… много детей, которые его
любят и ценят и для которых он не злой вампир-учитель, а добрый, любимый
папа. И для этих детей, вследствие его ухода из института, наступит нужда, может быть, нищета… голод».
—
Папа так ценит тебя, так
любит… Он согласится, он не пойдет наперекор нашему счастью… — заговорила княжна первая о браке.
— Не надо плакать, мама, — снова ласкаясь к матери, начала Кора. — Видишь ты, я не думаю, чтобы можно было бы очень кого-нибудь
любить на земле… Так и я, исключая тебя,
папы и…
(Выскользнув из-под руки матери.) Распутный. Лизу беременной сделал.
Папу ругает, не
любит его.
— Быть может, но мой
папа и крестный держатся совсем другого взгляда… Я уверена, что они будут более смотреть на внутренние качества моего жениха, нежели на его богатство и титул… Они меня так
любят и прежде всего, конечно, захотят моего счастья…
Дядя Яков, бесподобнейшее лицо из всех нынче живущих Протозановых, говорят, еще с детства, с самых первых уроков, за которые он сел ранее моего отца, но в которых
папа быстро его перегнал, признал превосходство брата и, приходя от него в восторг,
любил выдвигать его всем на вид.
— За то, что сама дурная была. Прежде за то, что ты лучше меня; потом за то, что тебя
папа больше
любит. А
папа добрый человек, Неточка! да?
— Нет, не хочу, не хочу! — закричала она вдруг, засверкав глазками и затопав ногами. — Не хочу,
папа, прощения просить. Я не
люблю ее. Я не буду с нею вместе жить… Я не виновата, что она целый день плачет. Не хочу, не хочу!
И вот я узнала, что
папу она
любит больше всех, почти больше меня.
После обеда он стал что-то особенно за мной ухаживать; поминутно, под разными предлогами, вызывал меня в сени и, оглядываясь кругом, как будто боясь, чтоб его не застали, все гладил он меня по голове, все целовал меня, все говорил мне, что я дорогое дитя, что я послушное дитя, что, верно, я
люблю своего
папу и что, верно, сделаю то, о чем он меня попросит.
— На! — закричал он, всовывая мне в руки деньги, — на! возьми их назад! Я тебе теперь не отец, слышишь ли ты? Я не хочу быть теперь твоим
папой! Ты
любишь маму больше меня! так и ступай к маме! А я тебя знать не хочу! — Сказав это, он оттолкнул меня и опять побежал по лестнице. Я, плача, бросилась догонять его.
И я
люблю и аул, и горы, и тебя, отец моего бедного
папы, добрый, милый дедушка-наиб.
— Милый
папа! Дорогой мой! Бедный! Ненаглядный! Я
люблю тебя… Я
люблю тебя бесконечно, дорогой отец! Даю тебе слово, честное слово, сделать все возможное, исправиться, чтобы быть похожей на остальных девушек. Ты увидишь мои усилия, мои старания,
папа! Ты поймешь меня! Ради тебя, ради моей любви к тебе, я постараюсь обуздать свою дикость, я пойду наперекор природе, создавшей меня горянкой. Я обещаю тебе это. Я обещаю тебе это, отец!
Люда заплачет и станет укорять меня, и призывать имя покойного
папы, и повторять в сотый раз эту беспощадную фразу: „Нет, ты его не
любишь, Нина, не
любишь!“»
Я не
люблю балов, не умею танцевать и презираю светское общество, но не хотела возражать ради
папы, который желал как можно скорее показать обществу свою почти взрослую дочку.
Папа также его очень
любит, хотя он и не дворянин…
— Пожалуйста,
папа, не говорите так, — остановила его дочь. — Я
люблю этого человека и не позволю никому об нем дурно отзываться.
— Спасибо,
папа… Ты знаешь, я не
люблю формальностей и чувствительностей.