Неточные совпадения
Ребенок видит, что и отец, и мать, и старая
тетка, и свита — все разбрелись по своим углам; а у кого не было его, тот шел на сеновал, другой в сад, третий искал прохлады в сенях, а иной, прикрыв
лицо платком от мух, засыпал там, где сморила его жара и повалил громоздкий обед. И садовник растянулся под кустом в саду, подле своей пешни, и кучер спал на конюшне.
Он взглянул на Ольгу:
лицо ее не подтверждало слов
тетки. Он еще пристальнее поглядел на нее, но она была непроницаема, недоступна его наблюдению.
Весь этот день был днем постепенного разочарования для Обломова. Он провел его с
теткой Ольги, женщиной очень умной, приличной, одетой всегда прекрасно, всегда в новом шелковом платье, которое сидит на ней отлично, всегда в таких изящных кружевных воротничках; чепец тоже со вкусом сделан, и ленты прибраны кокетливо к ее почти пятидесятилетнему, но еще свежему
лицу. На цепочке висит золотой лорнет.
— Помилуй, ma chère, [моя дорогая (фр.).] к
лицу ли тебе зеленые ленты? — говорила
тетка. — Возьми палевые.
— Ах, что я наделал! — говорил он. — Все сгубил! Слава Богу, что Штольц уехал: она не успела сказать ему, а то бы хоть сквозь землю провались! Любовь, слезы — к
лицу ли это мне? И
тетка Ольги не шлет, не зовет к себе: верно, она сказала… Боже мой!..
Место это он получил чрез мужа сестры Анны, Алексея Александровича Каренина, занимавшего одно из важнейших мест в министерстве, к которому принадлежало присутствие; но если бы Каренин не назначил своего шурина на это место, то чрез сотню других
лиц, братьев, сестер, родных, двоюродных, дядей,
теток, Стива Облонский получил бы это место или другое подобное, тысяч в шесть жалованья, которые ему были нужны, так как дела его, несмотря на достаточное состояние жены, были расстроены.
Княжна Варвара была
тетка ее мужа, и она давно знала ее и не уважала. Она знала, что княжна Варвара всю жизнь свою провела приживалкой у богатых родственников; но то, что она жила теперь у Вронского, у чужого ей человека, оскорбило ее за родню мужа. Анна заметила выражение
лица Долли и смутилась, покраснела, выпустила из рук амазонку и спотыкнулась на нее.
— Слушаюсь старших, — ответил Безбедов, и по пузырю
лица его пробежали морщинки, сделав на несколько секунд толстое, надутое
лицо старчески дряблым. Нелепый случай этот, укрепив антипатию Самгина к Безбедову, не поколебал убеждения, что Валентин боится
тетки, и еще более усилил интерес, — чем, кроме страсти к накоплению денег, живет она? Эту страсть она не прикрывала ничем.
Не однажды я видел под пустыми глазами
тетки Натальи синие опухоли, на желтом
лице ее — вспухшие губы. Я спрашивал бабушку...
Я помню, что, когда уехали последние старшие дети, отъезд этот произвел на меня гнетущее впечатление. Дом вдруг словно помертвел. Прежде хоть плач слышался, а иногда и детская возня; мелькали детские
лица, происходили судбища, расправы — и вдруг все разом опустело, замолчало и, что еще хуже, наполнилось какими-то таинственными шепотами. Даже для обеда не раздвигали стола, потому что собиралось всего пять человек: отец, мать, две
тетки и я.
Так прошло еще несколько минут. Она вспомнила привычки
тетки и снова направилась к постели. Труп с потемневшим
лицом глядел на нее во все глаза.
Она отправилась в свою комнату. Но не успела она еще отдохнуть от объяснения с Паншиным и с матерью, как на нее опять обрушилась гроза, и с такой стороны, откуда она меньше всего ее ожидала. Марфа Тимофеевна вошла к ней в комнату и тотчас захлопнула за собой дверь.
Лицо старушки было бледно, чепец набоку, глаза ее блестели, руки, губы дрожали. Лиза изумилась: она никогда еще не видала своей умной и рассудительной
тетки в таком состоянии.
— Да такого мы до литовского похода отродясь не видывали, батюшка! — проговорил он вдруг, ободренный милостивым выражением царского
лица, — не в укор им сказать, ненадежный народ,
тетка их подкурятина!
— Батюшка Никита Романыч! — кричал он еще издали, — ты пьешь, ешь, прохлаждаешься, а кручинушки-то не ведаешь? Сейчас встрел я, вон за церквей, Малюту Скуратова да Хомяка; оба верхом, а промеж них, руки связаны, кто бы ты думал? Сам царевич! сам царевич, князь! Надели они на него черный башлык, проклятые, только ветром-то сдуло башлык, я и узнал царевича! Посмотрел он на меня, словно помощи просит, а Малюта,
тетка его подкурятина, подскочил, да опять и нахлобучил ему башлык на
лицо!
— Говоря откровенно, — сделал граф серьезное
лицо, — она серьезно меня тревожит… Она у своего дяди, во всем призналась ему и
тетке, те написали ее родителям… Покуда он и она думают, что это был граф Петр, но…
Другое
лицо, которое увидало Ларису в первый же час ее приезда, была
тетка ее, родная сестра ее матери, Катерина Астафьевна Форова, имя которой было уже упомянуто.
— Молоденькой, хорошенькой дамочке одной к мужу ехать скучно… Прекрасно-с! А при третьем
лице, при провожатом вроде старухи-тетки, вам будет веселей… Нет, нет, именно: благодарю, не ожидал. Мне это напоминает Поль-де-Коковскую няньку, охранительницу невинности, или мадемуазель Жиро…
Исчезновение его было загадкой и для сестры его, и для
тетки, которые писали ему в Петербург на имя его жены, но письма их оставались без ответа, — на что, впрочем, и Катерина Астафьевна, и Лариса, занятые положением ближайших к ним
лиц, не слишком и сетовали.
Тетка не понимала, что говорит хозяин, но по его
лицу видела, что и он ждет чего-то ужасного. Она протянула морду к темному окну, в которое, как казалось ей, глядел кто-то чужой, и завыла.
Тетка вздрогнула и посмотрела туда, где кричали. Два
лица: одно волосатое, пьяное и ухмыляющееся, другое — пухлое, краснощекое и испуганное — ударили ее по глазам, как раньше ударил яркий свет… Она вспомнила, упала со стула и забилась на песке, потом вскочила и с радостным визгом бросилась к этим
лицам. Раздался оглушительный рев, пронизанный насквозь свистками и пронзительным детским криком...
Что-то он хотел еще сказать, но не сказал и вышел.
Тетка, отлично изучившая во время уроков его
лицо и интонацию, догадалась, что он был взволнован, озабочен и, кажется, сердит. Немного погодя он вернулся и сказал...
Он упал животом на песок, схватил кота и
Тетку и принялся обнимать их.
Тетка, пока он тискал ее в своих объятиях, мельком оглядела тот мир, в который занесла ее судьба, и, пораженная его грандиозностью, на минуту застыла от удивления и восторга, потом вырвалась из объятий хозяина и от остроты впечатления, как волчок, закружилась на одном месте. Новый мир был велик и полон яркого света; куда ни взглянешь, всюду, от пола до потолка, видны были одни только
лица,
лица,
лица и больше ничего.
Опачкавши
лицо и шею, он стал облачаться в какой-то необыкновенный, ни с чем не сообразный костюм, какого
Тетка никогда не видала раньше ни в домах, ни на улице.
Тетка прыгнула через барьер, потом через чье-то плечо, очутилась в ложе; чтобы попасть в следующий ярус, нужно было перескочить высокую стену;
Тетка прыгнула, но не допрыгнула и поползла назад по стене. Затем она переходила с рук на руки, лизала чьи-то руки и
лица, подвигалась все выше и выше и наконец попала на галерку…
Помня, что это значит,
Тетка вскочила на стул и села. Она поглядела на хозяина. Глаза его, как всегда, глядели серьезно и ласково, но
лицо, в особенности рот и зубы, были изуродованы широкой неподвижной улыбкой. Сам он хохотал, прыгал, подергивал плечами и делал вид, что ему очень весело в присутствии тысячей
лиц.
Тетка поверила его веселости, вдруг почувствовала всем своим телом, что на нее смотрят эти тысячи
лиц, подняла вверх свою лисью морду и радостно завыла.
Ольга Васильевна, худощавая старушка, высокая и прямая, с добродушным
лицом, которому она, однако, старалась придавать строгое выражение, и Саша Пыльников, мальчик хорошо откормленный и строго выдержанный своею
теткою, сидели за чайным столом. Сегодня была Сашина очередь ставить варенье, из деревни, и потому он чувствовал себя хозяином, важно угощал Ольгу Васильевну, и черные глаза его блестели.
Хотя с памятной, вероятно, читателям сцены поднятого Олениным на нее мундштука, она порвала с ним всякие отношения и не бывала внизу, занявшись вместе с
теткой и с большим успехом составлением себе материального обеспечения на случай катастрофы и, совершенно обесценив и обесдоходив громадные имения Виктора Павловича, но все же сознание, что над этим ненавистным ей человеком висит дамоклов меч в ее
лице, и что он хорошо знает это, и это отравляет ему жизнь, доставляло ей жгучее наслаждение.
С миниатюрной, грациозной фигурой, с точно выточенным из мрамора личиком, белизна которого оттенялась черными, как смоль, волосами, а самое
лицо как бы солнечными лучами освещалось светлыми, как майское небо, голубыми глазами, Кора, как звала ее
тетка, производила обаятельное впечатление на всех, кто ее видел.
Положим, она только что вышла из института, это было ее первое заграничное путешествие, со школьной скамьи она перешла прямо в дом своей
тетки, купчихи Ольги Ивановны Зуевой — она не торгует ничем, ее муж был коммерсант на европейскую ногу, ворочал миллионными подрядами и даже вращался среди сановников и титулованных
лиц по разным комитетам, отсюда и знакомство с Зуевой княгини Лидской…
Это слово было знакомо ему: им
тетка Анфиса часто отвечала Фоме на его вопросы, и он вложил в это краткое слово представление о силе, подобной силе бога. Он взглянул на говоривших: один из них был седенький старичок, с добрым
лицом, другой — помоложе, с большими усталыми глазами и с черной клинообразной бородкой. Его хрящеватый большой нос и желтые, ввалившиеся щеки напоминали Фоме крестного.
Из всех трех главных действующих
лиц нашего правдивого повествования долго не спала эту ночь только Дарья Николаевна Иванова. Нравственная ломка, которую она совершила над собою при приеме
тетки своего жениха, вызвала целую бурю злобы в ее сердце. Она понимала, кроме того, что начав эту игру, ей придется продолжать ее в будущем, начиная с завтрашнего дня, когда надо будет явиться к этой «превосходительной карге», как она мысленно продолжала называть Глафиру Петровну, на ее «проклятый обед».
— Карраул, убили! — заглушили слова торгующихся дикие крики во весь пласт рухнувшейся на грязный пол «
тетки», которую кулаком хватил по
лицу за какое-то слово невпопад ее возлюбленный.
Те же бутылки водки с единственной закуской — огурцом и черным хлебом, те же
лица, пьяные, зверские, забитые, молодые и старые, те же хриплые голоса, тот же визг избиваемых баб (по-здешнему «
теток»), сидящих частью в одиночку, частью гурьбой в заднем углу «залы», с своими «котами».
Тетка Анна и Дуня плакали навзрыд. Дедушка Кондратий давно уже не плакал: все слезы давно уже были выплаканы; но тоска, изображавшаяся на кротком
лице его, достаточно свидетельствовала о скорбных его чувствах. Один приемыш казался спокойным. Он стоял, склонив голову; ни одна черта его не дрогнула во все продолжение предшествовавшей речи.
Тетка Анна крепко охватила обеими руками шею возлюбленного детища;
лицо старушки прижимается еще крепче к груди его; слабым замирающим голосом произносит она бессвязное прощальное причитание.
Если б не мать, они подошли бы, вероятно, к самым избам никем не замеченные: семейство сидело за обедом;
тетка Анна, несмотря на весь страх, чувствуемый ею в присутствии мужа, который со вчерашнего дня ни с кем не перемолвил слова, упорно молчал и сохранял на
лице своем суровое выражение, не пропускала все-таки случая заглядывать украдкою в окна, выходившие, как известно, на Оку; увидев сыновей, она забыла и самого Глеба — выпустила из рук кочергу, закричала пронзительным голосом: «Батюшки, идут!» — и сломя голову кинулась на двор.
Во время этого объяснения лукавые глаза Гришки быстро перебегали от отца к
тетке Анне; с последними словами старушки испуг изобразился в каждой черте плутовского
лица; он ухватил дядю Акима за рукав и принялся дергать его изо всей мочи.
Саню призвали в гостиную. В кресле сидела старшая
тетка; младшая, с простовато-сладким выражением своего лоснящегося
лица, присела на угол одного из длинных мягких диванов, обитых старинным ситцем.
После пения „Крамбамбули“ и острого напряжения нега разлилась по всему телу. Саня, прищурив глаза, отвела их в сторону
тетки, — и ей широкое, обрюзглое, красное, лоснящееся
лицо казалось таким милым, почти ангельским. Она чмокнула на воздух и проговорила голосом, полным истомы...
Она и без того побаивается тети Павлы. С ней она больше молчит, ни одним словом ей не возражает. В доме эта
тетка — главное
лицо, и папа ее побаивается. Все ее считают ужасно умной. Что ж тут мудреного? Целые дни лежит в длинном кресле с пюпитром и думает или книжку читает. Сажала она ее читать себе вслух, но осталась недовольна...
Перед зеркалом Саня не любит долго сидеть.
Лицо свое ей не нравится. Слишком свежо, кругло, краснощеко. Настоящая «кубышка». Она находит, что у нее простоватый вид. Но отчего же Николай Никанорыч так на нее посматривает, когда они у
тетки Марфы сидят за столом, лакомятся и пьют наливку. Ручками ее он уже сколько раз восхищался.
Он как-то притворно-радушно поклонился дяде, взглянул на генерала и не поклонился ему; улыбнулся
тетке (и улыбка его в этом случае была гораздо добрее и искреннее), а потом, кивнув головой небрежно барону, уселся на один из отдаленных диванов, и
лицо его вслед за тем приняло скучающее и недовольное выражение, так что Марья Васильевна не преминула спросить его встревоженным голосом...
Он, например, может сыграть все почти
лица: и сваху, и невесту, и
тетку — это удивительно!..
Чтение Рымова было действительно чрезвычайно смешно и натурально: с монологом каждого действующего
лица не только менялся его голос, но как будто бы перекраивалось и самое
лицо, виделись: и грубоватая физиономия
тетки, и сладкое выражение двадцатипятилетней девицы, и, наконец, звонко ораторствовала сваха.
Быстро пригнувшись на стременах, я слегка шлепнула ладонью по блестящему боку моего Алмаза и, крикнув свое неизменное «айда!», метнулась вперед. Передо мной промелькнули встревоженные
лица обоих дедушек, меньше всего ожидавших, по-видимому, что их внучка Нина будет джигитовать наравне с опытными горцами, побледневшее личико испуганной Гуль-Гуль, которая от волнения отбросила чадру… Молоденькая
тетка испытывала отчаянный страх за свою чересчур удалую племянницу.
Сорвав белую чадру, скрывавшую
лицо привидения, моя смешливая
тетка Гуль-Гуль упала рядом — на мое арестантское ложе под княжеским гербом.
Но вот Лейла-Фатьма быстро выпрямилась и сбросила чадру. Мне открылось изжелта-бледное, худое
лицо с мрачно горящими глазами, сухие губы беспокойно шевелились. Я знала, что моей старшей
тетке было не более тридцати лет, но она казалась старухой.
Потом в доме
тетки были устроены смотрины, как следует, с закуской и вином, и Липа была в новом розовом платье, сшитом нарочно для смотрин, и пунцовая ленточка, точно пламень, светилась в ее волосах. Она была худенькая, слабая, бледная, с тонкими, нежными чертами, смуглая от работы на воздухе; грустная, робкая улыбка не сходила у нее с
лица, и глаза смотрели по-детски — доверчиво и с любопытством.
Его угнетала невозможность пропустить мимо себя эти часы уныния. Всё кругом было тягостно, ненужно: люди, их слова, рыжий конь, лоснившийся в лунном свете, как бронза, и эта чёрная, молча скорбевшая собака. Ему казалось, что
тётка Ольга хвастается тем, как хорошо она жила с мужем; мать, в углу двора, всхлипывала как-то распущенно, фальшиво, у отца остановились глаза, одеревенело
лицо, и всё было хуже, тягостнее, чем следовало быть.
Тетя Соня напрасно употребляла все усилия, чтобы дать мыслям детей другое направление и внести сколько-нибудь спокойствия. Зизи и Паф хотя и волновались, но еще верили; что ж касается Верочки, — известие о том, что метель все еще продолжается, заметно усиливало ее беспокойство. По голосу
тетки, по выражению ее
лица она ясно видела, что было что-то такое, чего тетя не хотела высказывать.