У него опустились руки, неприятная слабость обняла тело. Христина, невнятно прошептав что-то, ушла, и тотчас в дверь сунулось оплаканное, фальшивое
лицо тётки с покрасневшим, точно у пьяницы, длинным носом.
Неточные совпадения
— Какой праздник — отец умирает! Хозяин умирает! — плаксиво и зло хрипел отец, хлопая ладонями по постели и всё перекатывая голову со стороны на сторону. Уши у него были примятые, красные, точно кожа с них сошла. Он глядел в
лицо сына мутными, налитыми кровью глазами и всё бормотал непрерывно, жалобно, а сзади себя Николай слышал предостерегающий голос
тётки...
Николай вышел в сени; у него слипались глаза, и
лицо словно паутиной было покрыто, он крепко тёр ладонями щёки и слышал, как
тётка Татьяна на дворе будит Дарью...
Назаров смотрел через дверь, как сопит и дёргается на сбитой постели расслабленное, неприятно пахучее тело отца, шевелятся серые усы на неузнаваемом
лице. Тучей вились мухи, ползали по клейкому лбу, путались в бороде, лезли в чёрный рот, — он сурово сказал
тётке...
Ему не хотелось совать руку под подушку, она казалась влажной и липкой, и он знал, что под нею не найдёт ключа, — отец носил ключ на поясе. Видя, как опасливо шмыгает
тётка носом, стараясь не глядеть в
лицо Николая, он понял, что она уже спрятала ключ, и снова спросил...
Он задумчиво стоял в церкви, смотрел на вибрацию воздуха от теплящихся свеч и на небольшую кучку провожатых: впереди всех стоял какой-то толстый, высокий господин, родственник, и равнодушно нюхал табак. Рядом с ним виднелось расплывшееся и раскрасневшееся от слез
лицо тетки, там кучка детей и несколько убогих старух.
Ты хоть обзывай меня, Маша, простофилей или нет, но мне одного взгляда на
лицо тетки довольно было, чтобы убедиться в искренности ее рассказа.
Но когда больная, слабая, чуть державшаяся на ногах; Милица предстала перед
лицом тетки, та с рыданием обняла племянницу и взяла с нее слово, что та не повторит более своего безумного поступка.
Неточные совпадения
Ребенок видит, что и отец, и мать, и старая
тетка, и свита — все разбрелись по своим углам; а у кого не было его, тот шел на сеновал, другой в сад, третий искал прохлады в сенях, а иной, прикрыв
лицо платком от мух, засыпал там, где сморила его жара и повалил громоздкий обед. И садовник растянулся под кустом в саду, подле своей пешни, и кучер спал на конюшне.
Он взглянул на Ольгу:
лицо ее не подтверждало слов
тетки. Он еще пристальнее поглядел на нее, но она была непроницаема, недоступна его наблюдению.
Весь этот день был днем постепенного разочарования для Обломова. Он провел его с
теткой Ольги, женщиной очень умной, приличной, одетой всегда прекрасно, всегда в новом шелковом платье, которое сидит на ней отлично, всегда в таких изящных кружевных воротничках; чепец тоже со вкусом сделан, и ленты прибраны кокетливо к ее почти пятидесятилетнему, но еще свежему
лицу. На цепочке висит золотой лорнет.
— Помилуй, ma chère, [моя дорогая (фр.).] к
лицу ли тебе зеленые ленты? — говорила
тетка. — Возьми палевые.
— Ах, что я наделал! — говорил он. — Все сгубил! Слава Богу, что Штольц уехал: она не успела сказать ему, а то бы хоть сквозь землю провались! Любовь, слезы — к
лицу ли это мне? И
тетка Ольги не шлет, не зовет к себе: верно, она сказала… Боже мой!..