Неточные совпадения
Помнишь,
как мы с тобой бедствовали, обедали на шерамыжку и
как один раз было кондитер схватил меня за воротник
по поводу съеденных пирожков на
счет доходов аглицкого короля?
Громадные кучи мусора, навоза и соломы уже были сложены
по берегам и ждали только мания, чтобы исчезнуть в глубинах реки. Нахмуренный идиот бродил между грудами и вел им
счет,
как бы опасаясь, чтоб кто-нибудь не похитил драгоценного материала.
По временам он с уверенностию бормотал...
Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе
по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою на
счет других; но
как только случится что-нибудь,
по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов,
как пауки, увидевшие, что запуталась в паутину муха, и подымут вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом?
Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли
какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и
счету никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает! у нас их раскидано
по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак).
Распорядившись утром
по хозяйству, бабушка, после кофе, стоя сводила у бюро
счеты, потом садилась у окон и глядела в поле, следила за работами, смотрела, что делалось на дворе, и посылала Якова или Василису, если на дворе делалось что-нибудь не так,
как ей хотелось.
— Если б я зараньше сказал, то мы бы с тобой только рассорились и ты меня не с такой бы охотою пускал к себе
по вечерам. И знай, мой милый, что все эти спасительные заранее советы — все это есть только вторжение на чужой
счет в чужую совесть. Я достаточно вскакивал в совесть других и в конце концов вынес одни щелчки и насмешки. На щелчки и насмешки, конечно, наплевать, но главное в том, что этим маневром ничего и не достигнешь: никто тебя не послушается,
как ни вторгайся… и все тебя разлюбят.
И вот к концу года выходит вовсе не тот
счет в деньгах,
какой он прикинул в уме, ходя
по полям, когда хлеб был еще на корню…
Барин помнит даже, что в третьем году Василий Васильевич продал хлеб
по три рубля, в прошлом дешевле, а Иван Иваныч
по три с четвертью. То в поле чужих мужиков встретит да спросит, то напишет кто-нибудь из города, а не то так, видно, во сне приснится покупщик, и цена тоже. Недаром долго спит. И щелкают они на
счетах с приказчиком иногда все утро или целый вечер, так что тоску наведут на жену и детей, а приказчик выйдет весь в поту из кабинета,
как будто верст за тридцать на богомолье пешком ходил.
Но эту странную черту в характере Алексея, кажется, нельзя было осудить очень строго, потому что всякий чуть-чуть лишь узнавший его тотчас, при возникшем на этот
счет вопросе, становился уверен, что Алексей непременно из таких юношей вроде
как бы юродивых, которому попади вдруг хотя бы даже целый капитал, то он не затруднится отдать его,
по первому даже спросу, или на доброе дело, или, может быть, даже просто ловкому пройдохе, если бы тот у него попросил.
Тазы на Такеме те же, что и в Южно-Уссурийском крае, только менее подвергшиеся влиянию китайцев. Жили они в фанзах, умели делать лодки и лыжи, летом занимались земледелием, а зимой соболеванием. Говорили они по-китайски, а по-удэгейски знали только
счет да отдельные слова. Китайцы на Такеме были полными хозяевами реки; туземцы забиты и,
как везде, находились в неоплатных долгах.
Вошедший на минутку Ермолай начал меня уверять, что «этот дурак (вишь, полюбилось слово! — заметил вполголоса Филофей), этот дурак совсем
счету деньгам не знает», — и кстати напомнил мне,
как лет двадцать тому назад постоялый двор, устроенный моей матушкой на бойком месте, на перекрестке двух больших дорог, пришел в совершенный упадок оттого, что старый дворовый, которого посадили туда хозяйничать, действительно не знал
счета деньгам, а ценил их
по количеству — то есть отдавал, например, серебряный четвертак за шесть медных пятаков, причем, однако, сильно ругался.
Обшитая своими чиновными плерезами, Марья Степановна каталась,
как шар,
по дому с утра до ночи, кричала, шумела, не давала покоя людям, жаловалась на них, делала следствия над горничными, давала тузы и драла за уши мальчишек, сводила
счеты, бегала на кухню, бегала на конюшню, обмахивала мух, терла ноги, заставляла принимать лекарство.
Работала она в спальне, которая была устроена совершенно так же,
как и в Малиновце. Около осьми часов утра в спальню подавался чай, и матушка принимала вотчинных начальников: бурмистра и земского, человека грамотного, служившего в конторе писарем. Последнюю должность обыкновенно занимал один из причетников, нанимавшийся на общественный
счет. Впрочем, и бурмистру жалованье уплачивалось от общества, так что на матушку никаких расходов
по управлению не падало.
— Постойте, — сказала одна из них, — кузнец позабыл мешки свои; смотрите,
какие страшные мешки! Он не по-нашему наколядовал: я думаю, сюда
по целой четверти барана кидали; а колбасам и хлебам, верно,
счету нет! Роскошь! целые праздники можно объедаться.
И ходили солдаты полураздетые, в протухлых, плешивых полушубках, в то время
как интендантские «вась-сияси» «на шепоте дутом» с крашеными дульцинеями
по «Ярам» ездили… За
счет полушубков ротонды собольи покупали им и котиковые манто.
Тогда я подумал, что глядеть не надо: таинственное явление совершится проще, — крылья будут лежать на том месте, где я молился. Поэтому я решил ходить
по двору и опять прочитать десять «Отче наш» и десять «Богородиц». Так
как главное было сделано, то молитвы я теперь опять читал механически, отсчитывая одну за другой и загибая пальцы. При этом я сбился в
счете и прибавил на всякий случай еще
по две молитвы… Но крыльев на условленном месте не было…
Все живут на
счет казны, получая от нее арестантское довольствие, которое достается им, впрочем, не дешево, так
как по бездорожью они таскают его из Дербинского на своих плечах через тайгу.
Я не получил ни одной телеграммы, которая не была бы искажена самым варварским образом, и когда однажды
по какому-то случаю в мою телеграмму вошел кусок чьей-то чужой и я, чтобы восстановить смысл обеих телеграмм, попросил исправить ошибку, то мне сказали, что это можно сделать не иначе,
как только за мой
счет.
По устройству нашего общества женщина почти везде имеет совершенно то же значение,
какое имели паразиты в древности: она вечно должна жить на чужой
счет.
— Во-первых, милый князь, на меня не сердись, и если было что с моей стороны — позабудь. Я бы сам еще вчера к тебе зашел, но не знал,
как на этот
счет Лизавета Прокофьевна… Дома у меня… просто ад, загадочный сфинкс поселился, а я хожу, ничего не понимаю. А что до тебя, то, по-моему, ты меньше всех нас виноват, хотя, конечно, чрез тебя много вышло. Видишь, князь, быть филантропом приятно, но не очень. Сам, может, уже вкусил плоды. Я, конечно, люблю доброту и уважаю Лизавету Прокофьевну, но…
Грустно подумать, что мы расстались до неизвестного времени; твоя деревня,
как говорится, мне шибко не нравится; не смею предлагать тебе Туринска, где, может быть, тоже тоска, но лучше бы вместе доживать век.
По крайней мере устройся так, чтобы быть с Трубецкими: они душевно этого желают. Ребиндер хотел на этот
счет поговорить с твоей сестрой — пожалуйста, не упрямься.
По диванам и козеткам довольно обширной квартиры Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич, молодой человек, недовольный университетскими порядками и желавший утверждения в обществе коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) Неофит Кусицын, студент, окончивший курс, — маленький, вострорыленький, гнусливый человек, лишенный средств совладать с своим самолюбием, также поставивший себе обязанностью написать свое имя в ряду первых поборников естественной жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic, [Букв.: великое ничто (польск.).] — человек, не умеющий ничего понимать иначе,
как понимает Кусицын, а впрочем, тоже коммунист и естественник; 4) лекарь Сулима, человек без занятий и без определенного направления, но с непреодолимым влечением к бездействию и покою; лицом черен, глаза словно две маслины; 5) Никон Ревякин, уволенный из духовного ведомства иподиакон, умеющий везде пристроиваться на чужой
счет и почитаемый неповрежденным типом широкой русской натуры; искателен и не прочь действовать исподтишка против лучшего из своих благодетелей; 6) Емельян Бочаров, толстый белокурый студент, способный на все и ничего не делающий; из всех его способностей более других разрабатывается им способность противоречить себе на каждом шагу и не считаться деньгами, и 7) Авдотья Григорьевна Быстрова, двадцатилетняя девица, не знающая, что ей делать, но полная презрения к обыкновенному труду.
Только Манька Большая, или иначе Манька Крокодил, Зоя и Генриетта — тридцатилетние, значит уже старые
по ямскому
счету, проститутки, все видевшие, ко всему притерпевшиеся, равнодушные в своем деле,
как белые жирные цирковые лошади, оставались невозмутимо спокойными. Манька Крокодил даже часто говорила о самой себе...
Писемский сравнивает
счет капель Живиным со
счетом пуль в опере егерем Каспаром, выливающим их посредством волшебства:
по мере того,
как Каспар считает пули, появляются совы, черные вепри, раздается гром, сверкает молния, и при
счете «семь» низвергаются скалы.], всякий раз,
как капля сахару падала.
Зная твое доброе сердце, я очень понимаю,
как тягостно для тебя должно быть всех обвинять; но если начальство твое желает этого, то что же делать, мой друг! — обвиняй! Неси сей крест с смирением и утешай себя тем, что в мире не одни радости, но и горести! И кто же из нас может сказать наверное, что для души нашей полезнее: первые или последние! Я,
по крайней мере, еще в институте была на сей
счет в недоумении, да и теперь в оном же нахожусь.
Развивая свою мысль, он доказывал,
как дважды два четыре, что заводы должны быть обложены вчетверо больше, чем теперь, что должны быть обеспечены на
счет заводовладельца все искалеченные на заводской работе, изработавшиеся и сироты, что он притянет заводовладельца
по поводу профессионального образования и т. д.
В прежнее время,
как они все в одном гнезде каркали, оно, конечно, пейзаж был не пригож, да,
по крайности, все на виду и на
счету были.
Засветили в доме огня, и вижу я с улицы-то,
как они
по горницам забегали: известно, прибрать что ни на есть надо. Хозяин же был на этот
счет уже нашустрен и знал, за
какой причиной в ночную пору чиновник наехал. Морили они нас на морозе с четверть часа; наконец вышел к нам сам хозяин.
— Нет, уж позвольте мне, господин адвокат,
по порядку, потому что я собьюсь. И вот муж мой выдал Аггею Семенычу вексель, потому что хоть мы люди свои, а деньги все-таки
счет любят. И вот, накануне самого Покрова, приходит срок. Является Аггей Семеныч и говорит:"Деньги!"А у мужа на ту пору не случилось. И вот он говорит:"Покажите, братец, вексель"… Ну, Аггей Семеныч, по-родственному:"Извольте, братец!"И уж
как это у них случилось, только муж мой этот самый вексель проглотил…
Даже два старца (с претензией на государственность), ехавшие вместе с нами, — и те не интересовались своим отечеством, но считали его лишь местом для получения присвоенных
по штатам окладов. По-видимому, они ничего не ждали, ни на что не роптали, и даже ничего не мыслили, но в государственном безмолвии сидели друг против друга, спесиво хлопая глазами на прочих пассажиров и
как бы говоря: мы на
счет казны нагуливать животы едем!
По-видимому, ЛабулИ намеревался излиться передо мной в жалобах
по поводу Шамбора, в смысле смоковницы, но шампанское уже сделало свое дело: собеседник мой окончательно размяк. Он опять взял опорожненную бутылку и посмотрел на свет, но уже не смог сказать: пусто! а
как сноп грохнулся в кресло и моментально заснул. Увидевши это, я пошевелил мозгами, и в уме моем столь же моментально созрела идея: уйду-ка я за добрЮ-ума из отеля, и ежели меня остановят, то скажу, что
по счету сполна заплатит ЛабулИ.
— Все это ничего, прекрасно; но все-таки, когда поступите на службу, я буду просить вас прекратить это. И вообще вам,
как чиновнику,
как лицу правительственному, прервать
по возможности сношения с этими господами, которые вообще, между нами, на дурном
счету.
Прочитав этот приказ, автор невольно задумался. «Увы! — сказал он сам себе. — В мире ничего нет прочного. И Петр Михайлыч Годнев больше не смотритель, тогда
как по точному
счету он носил это звание ровно двадцать пять лет. Что-то теперь старик станет поделывать? Не переменит ли образа своей жизни и где будет каждое утро сидеть с восьми часов до двух вместо своей смотрительской каморы?»
Как, в свои лета, позволив себе ненавидеть и презирать людей, рассмотрев и обсудив их ничтожность, мелочность, слабости, перебрав всех и каждого из своих знакомых, он забыл разобрать себя!
Какая слепота! И дядя дал ему урок,
как школьнику, разобрал его
по ниточке, да еще при женщине; что бы ему самому оглянуться на себя!
Как дядя должен выиграть в этот вечер в глазах жены! Это бы, пожалуй, ничего, оно так и должно быть; но ведь он выиграл на его
счет. Дядя имеет над ним неоспоримый верх, всюду и во всем.
Когда после прогулки мы вернулись домой, Варенька не хотела петь,
как она это обыкновенно делала
по вечерам, и я был так самонадеян, что принял это на свой
счет, воображая, что причиной тому было то, что я ей сказал на мостике.
У Юлии Михайловны,
по старому
счету, было двести душ, и, кроме того, с ней являлась большая протекция. С другой стороны, фон Лембке был красив, а ей уже за сорок. Замечательно, что он мало-помалу влюбился в нее и в самом деле,
по мере того
как всё более и более ощущал себя женихом. В день свадьбы утром послал ей стихи. Ей всё это очень нравилось, даже стихи: сорок лет не шутка. Вскорости он получил известный чин и известный орден, а затем назначен был в нашу губернию.
— Вот ведь сквернавец
какой! — негодовал Иван Тимофеич. — А здесь между тем расход. Кушанья сколько наготовили, посаженым отцам
по четвертной заплатили, за прокат платья для Очищенного отдали, отметчика из газеты подрядили, ему самому, невеже, карету, на невестин
счет, наняли — и посейчас там у крыльца стоит…
Разреши тенета суспиции, которыми ты опутал мое существование! разъясни мне самому,
какою статьею уложения о наказаниях определяется мое официальное положение в той бесконечно развивающейся уголовной драме, которая,
по манию твоему, обнимает все отрасли человеческой индустрии, от воровства-кражи до потрясения основ с прекращением платежей
по текущему
счету и утайкою вверенных на хранение бумаг!
«Проелись, голубчики! зиму-то пропраздновали, а к весне и животы подвело!» — рассуждает Порфирий Владимирыч сам с собой, а он,
как нарочно, только-только все
счеты по прошлогоднему полеводству в ясность привел.
Одно в этом письме было ясно: дядя серьезно, убедительно, почти умоляя меня, предлагал мне
как можно скорее жениться на прежней его воспитаннице, дочери одного беднейшего провинциального чиновника,
по фамилии Ежевикина, получившей прекрасное образование в одном учебном заведении, в Москве, на
счет дяди, и бывшей теперь гувернанткой детей его.
Я оборвал фразу и водрузил трубку на место. Это было внезапным мозговым отвращением к бесцельным словам,
какие начал я произносить
по инерции. Что переменилось бы, узнай я, куда уехала Биче Сениэль? Итак, она продолжала свой путь, — наверное, в духе безмятежного приказания жизни,
как это было на набережной, — а я опустился в кресло, внутренне застегнувшись и пытаясь увлечься книгой,
по первым строкам которой видел уже, что предстоит скука
счетом из пятисот страниц.
Уральское казачье войско так же,
как и все казаки, не платит государству податей; но оно несет службу и обязано во всякое время
по первому требованию выставлять на свой
счет определенное число одетых и вооруженных конных воинов; а в случае нужды все, считающиеся на службе, должны выступить в поход.
У меня, братику, все
по счету, ибо цифра составляет душу мира,
как говорили еще пифагорейцы.
А нынче вон, пишут, и они уже «Wacht am Rhein» [«Стража на Рейне» — Нем.] запели и заиграли. Кто же,
как не сами мы в этом виноваты? Ну и надо теперь для их спасения
по крайней мере хоть гуттаперчевую куклу на свой
счет заказывать, да каким-нибудь ее колбасником или гоф-герихтом наряжать и провешивать, чтоб над живыми людьми не пришлось этой гадости делать.
Зато там
счету не было самоварам, сапогам, красным рубахам и гармониям, которые,
как известно, производятся
по соседству, в Туле.
Как бы то ни было, у вас теперь два покупщика в перспективе: Финагеич и Домнушка. Что касается до меня, то я положительно на стороне Домнушки. Подумайте! чего один этот срам стоит: за долг
по Финагеичевой"книжке"(добро бы"
по счету"мадам Изомбар!) отчину и дедину потерять!
О театре — ни слова, а это ему вскочило в копеечку. Вся труппа жила в его новой гостинице — прекрасной,
как в большом городе. Квартира и содержание всей труппы шли за
счет Иванова. Все проходило
по секрету от матери, безвыездно жившей в своем имении в окружении старообрядческих начетчиков и разных стариц, которых сын ублажал подарками, чтоб они не сплетничали матери о его забавах.
Через минуту Зинаида Федоровна уже не помнила про фокус, который устроили духи, и со смехом рассказывала,
как она на прошлой неделе заказала себе почтовой бумаги, но забыла сообщить свой новый адрес и магазин послал бумагу на старую квартиру к мужу, который должен был заплатить
по счету двенадцать рублей. И вдруг она остановила свой взгляд на Поле и пристально посмотрела на нее. При этом она покраснела и смутилась до такой степени, что заговорила о чем-то другом.
То есть умею только деньги
по магазинам развозить, на это у меня ума хватает; а
как вести
счеты да расчеты, да управлять имением, я аза в глаза не знаю.
Так они органически поделили свое существование, и ни одному из них никогда в мысль не приходило что-нибудь в этих отношениях переиначивать: тетушка думала, что она «свет», и терпела дядю, который,
по ее мнению, не принадлежал свету, а
какие мысли имел на ее
счет дядя? — об этом никто не знал и не смел судить, потому что на этот
счет от прямодушнейшего Якова Львовича никакой хитрец ничего не мог выпытать.