Неточные совпадения
Разумеется, взятые абсолютно, оба эти сравнения одинаково нелепы, однако нельзя не сознаться, что в
истории действительно встречаются по местам словно провалы, перед которыми мысль человеческая
останавливается не без недоумения.
—
Историю… — тут Чичиков
остановился, и оттого ли, что перед ним сидел генерал, или просто чтобы придать более важности предмету, прибавил: —
историю о генералах, ваше превосходительство.
«Хорошее, должно быть, место, — подумал Свидригайлов, — как это я не знал. Я тоже, вероятно, имею вид возвращающегося откуда-нибудь из кафешантана, но уже имевшего дорогой
историю. А любопытно, однако ж, кто здесь
останавливается и ночует?»
Он
остановился вдруг, когда вышел на набережную Малой Невы, на Васильевском острове, подле моста. «Вот тут он живет, в этом доме, — подумал он. — Что это, да никак я к Разумихину сам пришел! Опять та же
история, как тогда… А очень, однако же, любопытно: сам я пришел или просто шел, да сюда зашел? Все равно; сказал я… третьего дня… что к нему после того на другой день пойду, ну что ж, и пойду! Будто уж я и не могу теперь зайти…»
— Мы, наконец, дошли до пределов возможного и должны
остановиться, чтоб, укрепясь на занятых позициях, осуществить возможное, реализовать его, а там
история укажет, куда и как нам идти дальше. Я — кончил.
И сама
история только в тоску повергает: учишь, читаешь, что вот-де настала година бедствий, несчастлив человек; вот собирается с силами, работает, гомозится, страшно терпит и трудится, все готовит ясные дни. Вот настали они — тут бы хоть сама
история отдохнула: нет, опять появились тучи, опять здание рухнуло, опять работать, гомозиться… Не
остановятся ясные дни, бегут — и все течет жизнь, все течет, все ломка да ломка.
Она передала ему в коротких словах
историю. Он встал, минуты три ходил взад и вперед, потом
остановился перед ней.
Наутро опять та же
история, то же недовольство и озлобление. А иногда сидит, сидит и вдруг схватит палитру и живо примется подмазывать кое-где, подтушевывать,
остановится, посмотрит и задумается. Потом покачает головой отрицательно, вздохнет и бросит палитру.
Из
истории с Риночкой выходило обратное, что никакая «идея» не в силах увлечь (по крайней мере меня) до того, чтоб я не
остановился вдруг перед каким-нибудь подавляющим фактом и не пожертвовал ему разом всем тем, что уже годами труда сделал для «идеи».
Версилов
остановился и вдруг расхохотался; я даже было подумал, что всю эту
историю он вел для забавы, но это было не так.
— Вы простите меня за то, что я слишком много говорю о самом себе, — говорил Привалов
останавливаясь. — Никому и ничего я не говорил до сих пор и не скажу больше… Мне случалось встречать много очень маленьких людей, которые вечно ко всем пристают со своим «я», — это очень скучная и глупая
история. Но вы выслушайте меня до конца; мне слишком тяжело, больше чем тяжело.
— Знаете ли что, — сказал он вдруг, как бы удивляясь сам новой мысли, — не только одним разумом нельзя дойти до разумного духа, развивающегося в природе, но не дойдешь до того, чтобы понять природу иначе, как простое, беспрерывное брожение, не имеющее цели, и которое может и продолжаться, и
остановиться. А если это так, то вы не докажете и того, что
история не оборвется завтра, не погибнет с родом человеческим, с планетой.
Сорванцы
остановились в приличном отдалении: им хотелось и любопытную
историю досмотреть до конца, да и на глаза старику черту не попасться, — пожалуй, еще вздует за здорово живешь.
Бахарев рассказал известную нам
историю Лизиной поездки к Гловацким и
остановился на отъезде Женни.
— Вы так и сделали, — продолжала она, не
останавливаясь на крик Алеши, — но — и тут опять та же, прежняя
история!
На чем я
остановился… да! в солдаты; кроме того, после этой
истории красавица тебя на глаза к себе не пустит.
История ее такова. Когда царица Анна Иоанновна приехала в Москву и
остановилась в только что выстроенном дворце, где впоследствии помещался Первый кадетский корпус, то, любуясь видом на широкое поле, сказала...
Я не заговорил бы об этом мерзавце особливо, и не стоил бы он того, чтобы на нем
останавливаться; но тут произошла одна возмущающая
история, в которой он, как уверяют, тоже участвовал, а
истории этой я никак не могу обойти в моей хронике.
Мы со Степаном Трофимовичем, не без страха за смелость предположения, но обоюдно ободряя друг друга,
остановились наконец на одной мысли: мы решили, что виновником разошедшихся слухов мог быть один только Петр Степанович, хотя сам он некоторое время спустя, в разговоре с отцом, уверял, что застал уже
историю во всех устах, преимущественно в клубе, и совершенно известною до мельчайших подробностей губернаторше и ее супругу.
— Господи, да уж не горим ли мы где-нибудь, отец Савелий! — воскликнула, в перепуге бросаясь в комнату мужа, протопопица, но тотчас же на пороге
остановилась и поняла, в чем заключалась
история.
Эта грусть не помешала ему, однако, взяться за
Историю Гогенштауфенов и начать читать ее с самой той страницы, на которой он
остановился накануне.
—
История, господа, никогда не
останавливается, но непрерывно идет вперед, — сказал он им.
— Потом поговорим, — сказал Ботвель и, как лодка
остановилась у ступеней каменного схода набережной, прибавил: — Чертовски неприятная
история — все это вместе взятое. Но Биче неумолима. Я вас хорошо знаю, Биче!
Мы вошли в дом, и Филатр рассказал нам свою
историю. Дэзи сначала была молчалива и вопросительна, но, начав улыбаться, быстро отошла, принявшись, по своему обыкновению, досказывать за Филатра, если он
останавливался. При этом она обращалась ко мне, поясняя очень рассудительно и почти всегда невпопад, как то или это происходило, — верный признак, что она слушает очень внимательно.
Мы очень долго
останавливались на господствующих лицах «Грозы», потому что, на нашему мнению,
история, разыгравшаяся с Катериною, решительно зависит от того положения, какое неизбежно выпадает на ее долю между этими лицами, в том быте, который установился под их влиянием.
Фридрих Фридрихович дал мне немецкое письмо, в котором было написано: «Шесть дней тому назад ваш компатриот господин фон Истомин имел неприятную
историю с русским князем N, с женою которого он три недели тому назад приехал из Штуттгарта и
остановился в моей гостинице.
Указывая на биографический характер «
Истории Петра», мы были бы несправедливы, если бы не
остановились на первой главе «Введения» г. Устрялова, в которой он говорит о старой, допетровской Руси.
Отец мой всякий раз
останавливался неподвижно, когда встречал его, и всякий раз не мог удержаться, чтобы не произнести: «Дьявол, совершенный дьявол!» Но надобно вас поскорее познакомить с моим отцом, который, между прочим, есть настоящий сюжет этой
истории.
— Вот, брат,
история… — начал он,
останавливаясь, чтобы перевести дух. — На поверхности земли, как видишь, мороз, а подними на палке термометр сажени на две повыше земли, там тепло… Отчего это так?
Мы заметили у него выбор предметов, подсказанный ему, без сомнения, патриотическими его чувствованиями: преимущественно
останавливается г. Жеребцов на тех явлениях нашей
истории и жизни, которые ему кажутся хорошими; темные же стороны он большею частию, особенно в древней Руси, указывает очень бегло или даже вовсе о них умалчивает.
Маломальский. Нет, постой… я тебе расскажу
историю… Слышь ты…
остановились у меня проезжие… только, примерно, напились… и какой же маскарад сделали!
После смерти барышни еще продолжается грустная
история Игрушечки, но мы уже не будем на ней
останавливаться, — Игрушечка так и осталась до конца жизни игрушечкою судьбы и добрых господ своих.
Видишь ли, вот какая
история, — начал он, беспрерывно
останавливаясь от волнения, — у ней был жених, еще год назад, да вдруг его командировали куда-то; я и знал его — такой, право, бог с ним!
Остановимся лишь на вопросе о смысле хозяйства в мировой
истории, или об
истории как хозяйстве.
Месяцев пять спустя после убийства и ряда смертей, заключивших
историю больших, но неудавшихся замыслов Горданова и Глафиры, часов в одиннадцать утра раннего великопостного дня, по одной из больших улиц Петербурга шла довольно скорыми шагами молодая женщина в черной атласной шубе и черной шляпе. Она часто
останавливалась против надписей об отдающихся внаймы квартирах, читала их и опять, опустив на лицо вуаль, шла далее. Очевидно, она искала наемной квартиры и не находила такой, какая ей была нужна.
По этой части ученики Ecole des beaux-arts (по-нашему Академии художеств) были поставлены в гораздо более выгодные условия. Им читал лекции по
истории искусства Ипполит Тэн. На них я подробнее
остановлюсь, когда дойду до зимы 1868–1869 года. Тогда я и лично познакомился с Тэном, отрекомендованный ему его товарищем — Франциском Сарсе. Тогда Сарсе считался и действительно был самым популярным и авторитетным театральным критиком.
В университете я бывал на лекциях Моммсона и Гнейста. Вирхов читал микроскопическую анатомию в клинике. Меня водил на его лекции Б. И раз при мне случилась такая
история. Б. сидел рядом с ассистентом Боткина, покойным доктором П., впоследствии известным петербургским практикантом. Они о чем-то перешепнулись. Вирхов — вообще очень обидчивый и строгий —
остановился и сделал им выговор.
В моих"Итогах писателя", где находится моя авторская исповедь (они появятся после меня), я
останавливаюсь на этом подробнее, но и здесь не могу не подвести таких же итогов по этому вопросу, важнейшему в
истории развития всякого самобытного писателя: чистый ли он художник или романист с общественными тенденциями.
Если оно составлялось не совсем так, как я мечтал, вина была не моя. А мой выбор
остановился на нем потому, что он считался тогда в Петербурге самым замечательным энциклопедистом и по философии, и по
истории точных знаний, и по общей
истории, и по общественным наукам.
Князь снова
остановился. Шестов почти умоляющим взглядом окинул княгиню Зою и свою жену, но в холодном, злобном выражении их глаз прочел полную солидарность их с князем Василием, прочел бесповоротный себе приговор и беспомощно поник головою. Испуганный процедурой ареста, допросов и заключения, и обрадованный освобождением, боясь возобновления все этой
истории, что, он сознавал, было во власти освободившего его тестя, князь Владимир совершенно растерялся.