Неточные совпадения
Что-то такое он представлял себе в езде на степной лошади дикое, поэтическое, из которого ничего не выходило; но наивность его, в особенности в соединении с его красотой, милою улыбкой и грацией движений, была очень привлекательна. Оттого ли, что натура его была симпатична Левину, или потому, что Левин старался в
искупление вчерашнего
греха найти в нем всё хорошее, Левину было приятно с ним.
— Совесть же моя требует жертвы своей свободой для
искупления моего
греха, и решение мое жениться на ней, хотя и фиктивным браком, и пойти за ней, куда бы ее ни послали, остается неизменным», с злым упрямством сказал он себе и, выйдя из больницы, решительным шагом направился к большим воротам острога.
А Татьяна Марковна старалась угадывать будущее Веры, боялась, вынесет ли она крест покорного смирения, какой судьба, по ее мнению, налагала, как
искупление за «
грех»? Не подточит ли сломленная гордость и униженное самолюбие ее нежных, молодых сил? Излечима ли ее тоска, не обратилась бы она в хроническую болезнь?
Вот это та изначальная чистота, правость и здравость человеческой природы, которая только повреждена первородным
грехом, в
искуплении и восстановляется Христом.
Хотя
грехом и парализовано изначальное богосыновство, но благодаря
искуплению возвращается оно человеку.
В душе человеческой появляется сознание неабсолютности и внебожественности, а следовательно, относительности и греховности своего бытия, но одновременно зарождается и стремление освободиться от «мира», преодолеть его в Боге; другими словами, вместе с религиозным самосознанием в человеке родится и чувство зла, вины,
греха, отторженности от Бога, а равно и потребность спасения и
искупления.
«Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем
искупление кровью Его, прощение
грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.
Меня беспокоил вопрос об отношении творчества и
греха, творчества и
искупления.
Если Христос совершил акт
искупления мира, освободил от власти
греха, создал таинственный мост между творением и Творцом, то Св.
В кровавой жертве Богу и богам сказывалось ощущение первородного
греха, хотя бы и не осознанного, и неизбежность
искупления этой кровавой жертвой.
Человек должен стать внутренне свободным, достойным свободы и вечной жизни, действительно перестать быть рабом, а не надевать костюм свободного, не казаться могущественным: он должен сознать свой
грех, в котором участвовал, и религиозную связь свою с
искуплением.
Для религиозного сознания ясно, что должна быть создана космическая возможность спасения; человечество должно оплодотвориться божественной благодатью: в мире должен совершиться божественный акт
искупления, победы над
грехом, источником рабства, победы, по силе своей равной размерам содеянного преступления.
Свобода творения в начале мировой истории была сознана формально и потерялась в
грехе; в конце мировой истории она должна быть сознана материально и обретена в совершившемся
искуплении.
Искупление творения, освобождение от
греха и спасение совершается не слабыми и порабощенными человеческими силами, не естественными силами, и мистической диалектикой Троичности, соединяющей Творца и творение, преодолевающей трагедию свободы
греха.
С свободой связана тайна
греха и тайна
искупления.
Если тайна
греха в свободе, то тайна
искупления и спасения — в свободе же, но в свободе, соединенной с любовью, с божественной любовью.
Искупление вырывает корни зла и
греха, но этим оно освобождает человека от безраздельной власти закона.
Искупление соединяет добро и бытие, преодолевает разрыв, установленный законом как последствием
греха, оно есть вхождение сущего добра в самые недра бытия.
— Чаша с кровию Христовой и надпись: «redemptio mundi!» —
искупление мира! — продолжал Егор Егорыч, переходя в сопровождении своих спутников к южной стене. — А это агнец delet peccata — известный агнец, приявший на себя
грехи мира и феноменирующий у всех почти народов в их религиях при заклании и сожжении — очищение зараженного
грехами и злобою людского воздуха.
Религиозно-нравственным совершенством искупает человек
грех, приобщается к
искуплению, стяжает жизнь вечную.
Но поскольку природа его во
грехе, он все еще должен оставаться под законом и в
искуплении.
Новозаветное христианство есть религия
искупления, благая весть о спасении от
греха, откровение Сына Божьего, второй Ипостаси Св.
Человеческая природа, подобная Творцу, не могла быть сотворена Творцом лишь для того, чтобы, согрешив, искупить свой
грех и в дело
искупления вложить все свои силы на протяжении всего мирового процесса.
В эротике есть
искупление полового
греха человека,
искупление осуществленное и переходящее в творчество.
Закон начинает борьбу со злом и
грехом,
искупление завершает эту борьбу, в творчестве же свободном и дерзновенном призван человек творить мир новый и небывалый, продолжать творенье Божье.
Сам Бог, отдавший на растерзание своего единородного Сына, искупает
грех человека, и ждет Он, что человек, приобщенный к мистерии
искупления, совершит свободный подвиг творчества, осуществит свое положительное назначение.
Вся эта мировая эпоха христианства стояла под знаком осознания
греха и осознания Христова
искупления как единственного пути избавления от
греха.
Понимать творчество как послушание последствиям
греха, как исполнение закона или как
искупление зла, т. е. как откровение ветхозаветное или откровение новозаветное, значит отвергать тайну творчества, значит не знать смысла творчества.
Освобождение от «мира» и есть освобождение от
греха,
искупление вины, восхождение падшего духа.
Когда читаешь Феофана Затворника, классического выразителя православия в XIX в., то поражаешься этому сочетанию мистической аскетики с позитивно-утилитарным жизнеустройством и мироохранением, этому приспособлению религии
искупления к последствиям
греха, т. е. к «миру».
Но в мировые эпохи закона и
искупления силы эти были поглощены религиозно неизбежным послушанием последствиям
греха, несением тяготы необходимости.
Деторождение — кара сексуального акта и вместе с тем
искупление его
греха.
Евангельское чувство жизни не хозяйственное и не государственное, в нем нет отяжеления в
грехе — в нем облегчение в
искуплении.
Как существо падшее, порабощенное последствиям
греха и попавшее во власть необходимости, человек должен пройти через тайну
искупления, должен в мистерии
искупления восстановить свою богоподобную природу, вернуть себе утерянную свободу.
Превращение Голгофской правды
искупления в силу враждебную творческому откровению о человеке есть
грех и падение человеческое, рождающее мировую религиозную реакцию, задержку всеразрешающего конца мира, создания нового неба и новой земли.
Религия
искупления неотделима от аскетизма и может принять жизнь лишь как послушание последствиям
греха, как несение тяготы.
Но исчерпывается ли тайна жизни и бытия тайной
искупления, есть ли окончательная задача жизни лишь спасение от
греха?
Но религия
искупления, освобождающая от
греха родового пола, не открыла еще нового, преображенного пола.
Человек, наученный церковью тому кощунственному учению о том, что человек не может спастись своими силами, а что есть другое средство, неизбежно будет прибегать к этому средству, а не к своим силам, на которые, его уверяют,
грех надеяться. Учение церковное, всякое, своим
искуплением и таинствами исключает Христово учение в его истинном смысле.
В-третьих, не смотреть на брак, как теперь, как на разрешение удовлетворения плотской похоти, а как на
грех, требующий своего
искупления, состоящего в исполнении обязанностей семьи.
Человек, наученный церковью тому кощунственному учению о том, что человек не может спастись своими силами, а что есть другое средство, неизбежно будет прибегать к этому средству, а не к своим силам, на которые, его уверяют,
грех надеяться. Учение церковное — всякое, с своим
искуплением и таинствами, исключает Христово учение, тем более учение православное с своим идолопоклонством.
И нелегко достигнуть этого
искупления; одной земной жизни мало, чтоб освободить душу от первородного
греха, тяготеющего над нею.
Для человека два выбора: или, не признавая связи между испытываемыми страданиями и своей жизнью, продолжать нести большинство своих страданий, как мучения, не имеющие никакого смысла, или признать то, что мои заблуждения и поступки, совершенные вследствие их, — мои
грехи, какие бы они ни были, — причиною моих страданий, какие бы они ни были и что мои страдания суть избавление и
искупление от
грехов моих и других людей каких бы то ни было.
Христос пострадал за нас, кровь Его вечно проливается для
искупления наших
грехов, и вечно совершается голгофская Его жертва для спасения нашего в жизни вечной.
На той части осуществления
искупления, вследствие которой после Христа земля для верующих уже стала рождать везде без труда, болезни прекратились и чада стали родиться у матерей без страданий, — учение это не очень останавливается, потому что тем, которым тяжело работать и больно страдать, как бы они ни верили, трудно внушить, что не трудно работать и не больно страдать. Но та часть учения, по которой смерти и
греха уже нет, утверждается с особенной силой.
Учение это неисполнимо потому, что жизнь человеческая совершается по известным, не зависимым от воли человека законам, — говорит наша философия. Философия и вся наука, только другими словами, говорит совершенно то же, что говорит религия догматом первородного
греха и
искупления.
Но революции не только сатаничны, они также провиденциальны, они посылаются народам за их
грехи, они есть
искупление вины.
Страдания, которые мне причинил большевизм, есть
искупление моей вины, моего
греха, нашей общей вины и нашего общего
греха.
Есть легенда, что этот старец был император Александр I, симулировавший в Таганроге свою смерть, положивший в свой гроб засеченного шпицрутенами солдата, а сам ушедший в серое народное море во
искупление своих царских
грехов.
— В эту великую ночь, когда Воскресший спаситель мира запечатлел наше
искупление от
грехов, я хочу искупить мой тяжкий
грех перед вами и вашим мужем: вот пять тысяч рублей, принадлежавшие ему, так как это половина прибыли, полученной с нашего дела еще при его жизни. Возьмите и простите меня, — протянул он ей пачки.