Неточные совпадения
Но тише! Слышишь? Критик строгий
Повелевает сбросить нам
Элегии венок убогий
И нашей братье рифмачам
Кричит: «Да перестаньте плакать,
И всё одно и то же квакать,
Жалеть о прежнем, о былом:
Довольно, пойте о другом!»
— Ты прав, и верно нам укажешь
Трубу, личину и кинжал,
И мыслей мертвый
капиталОтвсюду воскресить прикажешь:
Не так ли, друг? — Ничуть. Куда!
«Пишите оды, господа...
Но чаще занимали страсти
Умы пустынников моих.
Ушед от их мятежной власти,
Онегин говорил об них
С невольным вздохом сожаленья;
Блажен, кто ведал их волненья
И наконец от них отстал;
Блаженней тот, кто их не знал,
Кто охлаждал любовь — разлукой,
Вражду — злословием; порой
Зевал с друзьями и с женой,
Ревнивой не тревожась мукой,
И дедов верный
капиталКоварной двойке не вверял.
Да накупи я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их, положим, тысячу, да, положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч
капиталу!
Но уже ни
капитала, ни разных заграничных вещиц, ничего не осталось ему; на все это нашлись другие охотники.
Таким образом, уже на прокурорских дрожках доехал он к себе в гостиницу, где долго еще у него вертелся на языке всякий вздор: белокурая невеста с румянцем и ямочкой на правой щеке, херсонские деревни,
капиталы.
— Противузаконная, однако ж, вещь, — сказал Вишнепокромов, —
капиталы не должны быть в одних <руках>. Это теперь предмет трактатов во всей Европе. Имеешь деньги, — ну, сообщай другим: угощай, давай балы, производи благодетельную роскошь, которая дает хлеб мастерам, ремесленникам.
После трех или четырех бараньих походов через границу у обоих чиновников очутилось по четыреста тысяч
капиталу.
О, если бы мне как-нибудь только выпутаться и уехать хоть с небольшим
капиталом, поселюсь вдали от…
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек с
капиталом, приобретенным на службе?
Все, что ни было под начальством его, сделалось страшными гонителями неправды; везде, во всех делах они преследовали ее, как рыбак острогой преследует какую-нибудь мясистую белугу, и преследовали ее с таким успехом, что в скором времени у каждого очутилось по нескольку тысяч
капиталу.
Мы поехали; как это у них смешно; представляюсь: помещик, вдовец, известной фамилии, с такими-то связями, с
капиталом, — ну что ж, что мне пятьдесят, а той и шестнадцати нет?
В последнюю встречу Свидригайлов объяснил Раскольникову, что с детьми Катерины Ивановны он как-то покончил, и покончил удачно; что у него, благодаря кой-каким связям, отыскались такие лица, с помощью которых можно было поместить всех троих сирот, немедленно, в весьма приличные для них заведения; что отложенные для них деньги тоже многому помогли, так как сирот с
капиталом поместить гораздо легче, чем сирот нищих.
Вот в чем дело: есть у меня дядя (я вас познакомлю; прескладной и препочтенный старичонка!), а у этого дяди есть тысяча рублей
капиталу, а сам живет пенсионом и не нуждается.
— А тебе бы сразу весь
капитал?
— Всю эту возню, то есть похороны и прочее, я беру на себя. Знаете, были бы деньги, а ведь я вам сказал, что у меня лишние. Этих двух птенцов и эту Полечку я помещу в какие-нибудь сиротские заведения получше и положу на каждого, до совершеннолетия, по тысяче пятисот рублей
капиталу, чтоб уж совсем Софья Семеновна была покойна. Да и ее из омута вытащу, потому хорошая девушка, так ли? Ну-с, так вы и передайте Авдотье Романовне, что ее десять тысяч я вот так и употребил.
В молодой и горячей голове Разумихина твердо укрепился проект положить в будущие три-четыре года, по возможности, хоть начало будущего состояния, скопить хоть несколько денег и переехать в Сибирь, где почва богата во всех отношениях, а работников, людей и
капиталов мало; там поселиться в том самом городе, где будет Родя, и… всем вместе начать новую жизнь.
Да и теперь она имела право: она страдала, а это был ее фонд, так сказать
капитал, которым она имела полное право располагать.
— Да, весь
капитал, — твердо отвечал он, помолчав.
Так, значит, решено уж окончательно: за делового и рационального человека изволите выходить, Авдотья Романовна, имеющего свой
капитал (уже имеющего свой
капитал, это солиднее, внушительнее), служащего в двух местах и разделяющего убеждения новейших наших поколений (как пишет мамаша) и, «кажется,доброго», как замечает сама Дунечка.
Вдруг из отцовских сорока сделал тысяч триста
капиталу, и в службе за надворного перевалился, и ученый… теперь вон еще путешествует!
— Не жалуйся, кум, не греши:
капитал есть, и хороший… — говорил опьяневший Тарантьев с красными, как в крови, глазами. — Тридцать пять тысяч серебром — не шутка!
В двадцать пять лет службы какой я
капитал составил?
— Ну, коли перепугается очень, ты скажи, что можно помириться, пожертвовать маленький
капитал.
«Когда же жить? — спрашивал он опять самого себя. — Когда же, наконец, пускать в оборот этот
капитал знаний, из которых большая часть еще ни на что не понадобится в жизни? Политическая экономия, например, алгебра, геометрия — что я стану с ними делать в Обломовке?»
Вообще они глухи были к политико-экономическим истинам о необходимости быстрого и живого обращения
капиталов, об усиленной производительности и мене продуктов. Они в простоте души понимали и приводили в исполнение единственное употребление
капиталов — держать их в сундуке.
— Когда удвоишь свои
капиталы, — сказал Обломов.
Ты делал со мной дела, стало быть, знаешь, что у меня есть некоторый
капитал; но ты прежде смерти моей на него не рассчитывай, а я, вероятно, еще проживу лет двадцать, разве только камень упадет на голову.
Райком кормился дедушка,
Москву да Кремль показывал,
Вдруг инструмент испортился,
А
капиталу нет!
Явился он ко мне с искусным стряпчим, и в то время взяли они с меня милостиво одни только проценты за 50 лет, а занятой
капитал мне весь подарили.
Вот в чем оно состояло: я был в купечестве записан; пуская
капитал мой в обращение, стал участником в частном откупу.
Кто более в глазах человечества заслуживает уважения, заимодавец ли, теряющий свой
капитал, для того что не знал, кому доверил, или должник в оковах и в темнице?
— Может быть, невыгодно, — отвечал Свияжский. — Это только доказывает, или что я плохой хозяин, или что я затрачиваю
капитал на увеличение ренты.
Хотя он и должен был признать, что в восточной, самой большой части России рента еще нуль, что заработная плата выражается для девяти десятых восьмидесятимиллионного русского населения только пропитанием самих себя и что
капитал еще не существует иначе, как в виде самых первобытных орудий, но он только с этой точки зрения рассматривал всякого рабочего, хотя во многом и не соглашался с экономистами и имел свою новую теорию о заработной плате, которую он и изложил Левину.
Николай Левин продолжал говорить: — Ты знаешь, что
капитал давит работника, — работники у нас, мужики, несут всю тягость труда и поставлены так, что сколько бы они ни трудились, они не могут выйти из своего скотского положения.
― Да я тебе говорю, что это не имеет ничего общего. Они отвергают справедливость собственности,
капитала, наследственности, а я, не отрицая этого главного стимула (Левину было противно самому, что он употреблял такие слова, но с тех пор, как он увлекся своею работой, он невольно стал чаще и чаще употреблять нерусские слова), хочу только регулировать труд.
— Есть из нас тоже, вот хоть бы наш приятель Николай Иваныч или теперь граф Вронский поселился, те хотят промышленность агрономическую вести; но это до сих пор, кроме как
капитал убить, ни к чему не ведет.
В чем состояла особенность его учения, Левин не понял, потому что и не трудился понимать: он видел, что Метров, так же как и другие, несмотря на свою статью, в которой он опровергал учение экономистов, смотрел всё-таки на положение русского рабочего только с точки зрения
капитала, заработной платы и ренты.
Он видел, что Россия имеет прекрасные земли, прекрасных рабочих и что в некоторых случаях, как у мужика на половине дороги, рабочие и земля производят много, в большинстве же случаев, когда по-европейски прикладывается
капитал, производят мало, и что происходит это только оттого, что рабочие хотят работать и работают хорошо одним им свойственным образом, и что это противодействие не случайное, а постоянное, имеющее основание в духе народа.
― Легко быть введену в заблуждение, делая заключение об общем призвании народа, ― сказал Метров, перебивая Левина. ― Состояние рабочего всегда будет зависеть от его отношения к земле и
капиталу.
Турция, Персия, Китай, Индия охвачены национальным стремлением вырваться из-под железной руки европейского
капитала.
— Так, — прервал Тагильский, зажигая папиросу. — Значит: делец с ориентацией на иностранный
капитал? Французский, да?
— Уважаю не как представитель класса, коему Карл Маркс исчерпывающе разъяснил динамику
капитала, его культурную силу, а — как россиянин, искренно желающий: да погибнет всяческая канитель!
В каждом государстве они сметут в кошели свои все
капиталы, затем сложат их в один кошель, далее они соединят во единый мешок концентрированные
капиталы всех государств, всех наций и тогда великодушно организуют по всей земле производство и потребление на законе строжайшей и даже святой справедливости, как это предуказывают некие умнейшие немцы, за исключением безумных фантазеров — Карла Маркса и других, иже с ним.
В лице Христа еврейство является основоположником религии, которую исповедует вся Европа и ‹которая› проповедуется католической церковью во всем мире. В лице Карла Маркса еврейство сеет на земле сокрушительное учение о непримиримости интересов
капитала и труда, о неизбежном росте классовой ненависти, о неустранимой социально-революционной катастрофе.
Классовый идиотизм буржуазии выражается, между прочим, в том, что
капитал не заинтересован в развитии культуры, фабрикант создает товар, но нимало не заботится о культурном воспитании потребителя товаров у себя дома, для него идеальный потребитель — живет в колониях…
— Теперь — купец у власти, а
капиталов у него — не велик запас, так он и начнет иностранцев звать: «Покупайте Россию!»
«Газета? Возможно, что Дронов прав — нужна газета. Независимая газета. У нас еще нет демократии, которая понимала бы свое значение как значение класса самостоятельного, как средоточие сил науки, искусства, — класса, независимого от насилия
капитала и пролетариата».
— Мы почти уже колония. Металлургия наша на 67 процентов в руках Франции, в деле судостроения французский
капитал имеет 77 процентов. Основной
капитал всех банков наших 585 миллионов, а иностранного
капитала в них 434; в этой — последней — сумме 232 миллиона — французских.
— Вопрос о путях интеллигенции — ясен: или она идет с
капиталом, или против его — с рабочим классом. А ее роль катализатора в акциях и реакциях классовой борьбы — бесплодная, гибельная для нее роль… Да и смешная. Бесплодностью и, должно быть, смутно сознаваемой гибельностью этой позиции Ильич объясняет тот смертный визг и вой, которым столь богата текущая литература. Правильно объясняет. Читал я кое-что, — Андреева, Мережковского и прочих, — черт знает, как им не стыдно? Детский испуг какой-то…